Эксклюзивные права на тело

Глава 39

Через пятнадцать минут я спускаюсь на нижний этаж в поисках Корельского.

Я вполне осознанно не торопилась в своих сборах и даже накрасилась как никогда тщательно. Для сестры, пусть и любимой, я не стала бы так заморачиваться, но тут совсем другая ситуация. К тому же, раз Ярослав требовал, чтобы я переоделась, значит, не так уж он и спешит по своим «делам». Так что я подошла к вопросу преображения с душой и очень рассчитывала насладиться эффектом.

Яр обнаруживается в прихожей. Привалившись плечом к косяку, он что-то набирает в телефоне.

— Если ты очень занят, я вполне могу вызвать такси. Только назови адрес, — сладким тоном я отвлекаю Корельского от его занятия.

Ярослав поднимает взгляд на меня, и атмосфера между нами, и без того накаленная, становится, как лава.

Да, Яр.

Тебе же так нравится смотреть.

Ну так смотри.

Платье, выбранное мной, определенно больше подходит нынешней погоде. Однако его благородный насыщенный цвет индиго — единственное, что в нем приличного. Нет, скроено оно вполне пристойно, но наряд балансирует на той грани, за которой можно сказать, что его можно было и не надевать.

Тонкая эластичная ткань облегает фигуру, практически не оставляя простора для воображения. Недлинный, чуть сборящий на боку создает впечатление, что вот-вот задерется, и приковывает этим взгляд к стройным ногам. Изящные бретели почти невидимы, отчего кажется будто вырез в любой момент поползет вниз, обнажая ничем не скованную грудь.

Я уверена, что выгляжу соблазнительно.

Ровно настолько, чтобы захотеть меня раздеть.

У Корельского отличный вкус.

Браво, Яр. Теперь пожинай плоды.

— Ты готова? — мрачный вопрос отзывается удовлетворением в моей душе.

А что такое? С чего это у нас желваки на скулах играют?

Ты же сам купил это платье для меня.

Гад. Какой же он гад.

Пожирает глазами, я вижу на дне их страсть. А столько времени думала, что я мужчин интересую только как друг, а не как женщина.

— Почти, — я подхожу к Яру, покачивая бедрами. Зрачки его расширяются, когда я выверенным жестом поправляю кулон на шее так, чтобы он лег точно в дразнящую ложбинку. — Помоги.

Я поворачиваюсь к нему спиной, демонстрируя, что молнию я до конца застегнуть не смогла.

Какое горячее у него дыхание.

Только вот сегодняшняя помощь разительно отличается от той, что Яр оказал мне у меня дома вчера.

Если тогда он будто сам себя дразнил, стараясь не прикасаться к коже, кто знает, может, чтобы не сорваться, то сегодня все по-другому.

Положив обжигающую даже сквозь ткань ладонь мне талию, Корельский встает вплотную ко мне. Ягодицами я чувствую твердую выпуклость на его джинсах и испытываю инстинктивное желание приподняться на цыпочках, но удерживаю себя.

Изогнувшись, я перекидываю распущенные волосы на одно плечо, подставляя взгляду Яра беззащитные позвонки на шее, которые тут поглаживают мужские пальцы.

Более того, Ярослав не отказывает себе нырнуть рукой под ткань, надавливая на лопатки и заставляя меня выгнуться.

— Ты доиграешься, Эмма, — шепчет он мне на ухо, и я против воли покрываюсь мурашками. — Не стоит проверять мою выдержку, ее на самом деле не так много осталось.

Корельский наваливается на меня, придавливая к стене, и у меня учащается пульс. Я отчетливо понимаю, что хожу по краю. Но почему-то мне хочется, чтобы выдержка Яра дала сбой. А с другой стороны, я хочу, чтобы сдержался, но хотел меня.

Потому что, черт побери, я его сейчас хочу. Хоть это и нездорово.

Только он ничего не получит.

Не так легко.

Не сейчас.

Ладонь, лежавшая на талии, проскальзывает подмышкой и накрывает грудь. Неизвестно, кто из нас острее чувствует, что лифчика на мне нет.

— А может, я выиграю? — спрашиваю и не узнаю свой голос. Путана нервно курит в сторонке, столько манкости сейчас в нем.

Ярослав снова слегка прихватывает зубами кожу на шее, и я подозреваю, что не могу скрыть слабую дрожь, прокатывающуюся по телу, потому что я мгновенно вспоминаю, как длинные пальцы вторгались в мою мокрую дырочку там лестнице.

— И каковы ставки? — хрипло спрашивает Корельский, резко развернув меня к себе лицом.

Его рука ласкает поясницу, давно распустив молнию до самого конца.

С вызовом смотрю ему в глаза.

— Очень высокие, — и я тянусь, чтобы сказать ему на ухо. Яр наклоняется ко мне, не мешая моей игре, и я, коснувшись его мочки языком, договариваю: — Свобода.

Его глаза почти черные от возбуждения и мерцают в полумраке единственного бра прихожей так опасно, что я у меня внизу живота все сжимается.

Прямо сейчас я чувствую, как он борется с собой, и мы с ним пороге бездны. Одно неверное движение, и рухнем. Но Яр понимает, что, если возьмет меня сейчас, я ему этого не прощу.

И спустя несколько мгновений и наших тяжелых вздохов, собачка молнии ползет вверх.

К ощущению, что я победила, примешивается странное разочарование.

— Свобода от меня? — уточняет Ярослав, и я могу только кивнуть. — Такого не будет. Уж точно не теперь.

— Посмотрим, — упрямо возражаю я.

— Эмма, — он берет меня за подбородок и подушечкой большого пальца слегка надавливает на нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться, — игры с огнем всегда кончаются одинаково. Кто-то обязательно сгорит. Я уже дотла. Твоя очередь, девочка.