Эксклюзивные права на тело

Глава 40

На парковке я опять проявляю непокорность.

Когда сделав знак охранникам, что они свободны, Корельский открывает мне дверь переднего пассажирского сиденья, я демонстративно сажусь назад.

Мне все еще не дает покоя, куда едет Ярослав.

Какие у него дела? Нет, я догадываюсь, что серьезные бизнесмены, не такие, как Зинин, редко отдыхают.

Но я чувствую себя ужасно.

И еще хуже от того, что я догадываюсь о причинах этих неприятных ощущений.

Яр меня злит, если так вообще можно назвать то, что я испытываю.

Злит, но… я уже присвоила его. Неосознанно, да, на короткий срок, но все же.

И даже гипотетическая возможность, что сейчас он поедет к кому-то вроде Ольги, чтобы снять напряжение или просто приятно провести время, выводит меня из себя.

Это слишком похоже на бессмысленную ревность, на которую у меня нет прав.

Не понимаю этого человека. Он же так стремился меня получить. После того, что Яр мне рассказал, я полагала, что он будет отрываться по полной за все эти восемь лет. А он позволяет мне фордыбачить, отказываться от секса, несмотря на то, что я завишу от него, потому что от него зависит моя сестра.

Не понимаю и себя.

Все ведь вышло, как я и хотела. Яр увидел меня шикарной, соблазнительной и недоступной. Я качественно его подразнила. Так, что мне не так?

Я отвожу глаза, чтобы Корельский не прочитал в них досаду, но этот подлец, похоже, все равно понимает мои эмоции. И от этого я как на иголках. В раздражении хочу хлопнуть дверцей, но Ярослав перехватывает ее и, прежде чем мягко закрыть ее, наклоняется ко мне. Усмехается:

— Ты уверена, что наказала именно меня ?

Стискиваю зубы.

Не буду с ним разговаривать.

Но почти сразу не выдерживаю.

Мы еще только выезжаем с подземной парковки, а я задаю терзающий меня вопрос.

— Что у тебя за дела? — спрашиваю я нарочито нейтральным тоном, демонстративно разглядывая прохожих за окном. И сама внутри ощетиниваюсь. Если он сейчас скажет, что это не мое дело, я его убью. Это очень недальновидно, но я точно попытаюсь его задушить. У меня все внутри переворачивается от того, что Яр снова собранный и отстраненный. Неужели так ненадолго мне удалось пробить его самообладание?

— У меня встреча. Как раз по поводу информации, которую мы выудили у Зинина. Данил позвонил мне рано утром. Есть пара моментов, которые он посчитал нужным со мной обсудить. К тому же Виктория сказала, что кое-кто из тех, что на видео, имел дела с ее отчимом, и ей есть, что добавить.

— Виктория? — вскидываюсь я, прожигая взглядом затылок Корельского.

— Жена Староверова.

Он произносит это имя с явным уважением. Мое воображение тут же рисует образ холодной красавицы из состоятельной семьи. Не знаю, почему так.

На секунду наши глаза встречаются в зеркале заднего вида.

Меня буквально раздирают противоречивые чувства.

Черт знает, что со мной происходит. Гормоны, что ли? То ли обиженное либидо дает о себе знать, то ли грядущее начало женского цикла. А может, мне просто расшатали нервную систему за пару дней в хлам. Я то плачу, то кричу.

А сейчас и вообще.

Словно какая-то другая женщина внутри меня требует заявить права на Яра.

Очень последовательно. Да уж.

Но мне тяжело с собой бороться. Меня шатает на краю пропасти в нехилый ураган, и меня не устраивает, что я одна. Хочу, чтобы Корельского тоже проняло.

И я устраиваю маленькое шоу.

Я столько лет не могла понять, что же со мной не так, почему я не могу соблазнить ни одного мужчину, даже того гулящего женатика с горя, что прошла хренову тучу женских курсов из разряда «Стань его богиней». Кое-что из них мне пригождается прямо сейчас.

Мы переезжаем через мост, и самое время прибавить скорость, но Яр вынужден ее сбрасывать, потому что ему с трудом удается следить за ситуацией на дороге. Он постоянно возвращается взглядом к зеркалу заднего вида, чтобы посмотреть, что я делаю.

А я…

Я, видимо, совсем умом трогаюсь, потому что решаю испытать пределы терпения Ярослава.

Ничего такого, в общем-то.

Но не для того, у кого и без того в штанах тесно, и кто непрочь спустить с меня трусики.

Не отрывая взгляда от зеркала, я невзначай поглаживаю шею кончиками пальцев, играю с цепочкой. Откинув волосы, я поправляю бретели платья, да так удачно, что они съезжают с плеч. Вырез моментально становится глубже, а глаза Корельского темнеют.

Да, Ярослав Андреевич, этот спектакль для тебя.

Я понимаю, что творю глупость, но остановиться не могу.

Я упиваюсь своей женской властью. Наслаждаюсь тем, что вызываю желание.

Расправляю платье на бедрах, отчего подол задирается ещё выше.

Пальцы Яра сжимаются на руле так крепко, что он поскрипывает.

Я наклоняюсь вперёд, якобы поправить ремешок босоножек, и демонстрирую содержимое декольте. Провожу рукой ласкающим жестом от щиколоток до несомкнутых коленей.

— Эмма… — предостерегает меня Яр, а я испытываю удовлетворение, уловив его голосе сдерживаемое возбуждение.

Но этого мало, и я продолжаю его провоцировать.

Расставив ноги ещё чуть шире, на самой грани приличия, встряхиваю волосами, рассыпающимися по плечам, и откидываюсь снова на кожаную спинку, показывая все изгибы и дразня.

Мне и самой жарко и тесно в этом платье, несмотря на работающий кондиционер. Мое тело горит. Дышать нечем. Мы сожгли своим жаром весь кислород.

Мои пальцы бездумно рисуют знаки на ключицах там, где запудрены следы губ Яра. И когда глаза Корельского становятся почти чёрными, я вдруг чувствую, как все отметины начинают гореть. Я словно ощущаю его поцелуи на себе. Все. И на шее, и на лопатках, и на животе, и там внизу. Грудь наливается, напрягается низ живота.

Я сдвигаю бедра, чтобы унять желание, и у Ярослава вырывается шумный выдох.

Он бросает взгляд за окно и резко выворачивает руль влево.

Съезжаем с дороги, Майбах подбрасывает на колдобинах, но плевать. Меня и так потряхивает. Перед глазами все слегка плывет, я вижу только, что мы заехали за лесополосу и вторглись в поле цветущих подсолнухов.

Несколько секунд, и Яр уже открывает мою дверь, вытягивает меня наружу, и я вижу, что он реально на взводе.

Так же как и я.

Я хочу сказать ему, что ничего не будет.

Но вместо это я покорно повинуюсь его рукам, которые разворачивают меня к багажнику. Послушно упираюсь руками в нагретую поверхность, подставляю шею горячим поцелуям.

Платье, словно созданное для того, чтобы его задирали, оказывается у меня на талии. Щелчок пряжки, вжиканье молнии, еще один поцелуй в шею, и Яр заполняет меня одним движением.