Эксклюзивные права на тело

Глава 20

— Домой? — обалдеваю я, не ожидав, что всё зайдёт так далеко.

— Да, Эмма, — невозмутимо подтверждает Корельский.

— Но какой в этом смысл? — я ничего не понимаю. — Мой дом в пяти минутах ходьбы…

— И совершенно небезопасен, — отрезает Ярослав.

— Но моя квартира…

— За ней присмотрят, — высекает Корельский. Ему явно надоело препираться, и он толкает дверцу и покидает салон.

Я не спешу последовать за ним, раздражённо разглядывая протянутую мне ладонь.

— Так же как этой ночью присмотрели за мной? — бешусь я.

Если я надеюсь смутить Корельского, то зря. Загадочно сверкнув глазами, он пожимает плечами:

— Именно, Эмма. Только другие люди…

И не дождавшись меня, разворачивается. Похоже, он собирается уйти. И вообще, и ответа. Я не выдерживаю и вылезаю из машины. Цокая каблуками по бетонному полу парковки, я пытаюсь догнать Ярослава. Он идёт неспешно, но широким шагом, и мне приходится почти бежать за ним, что не добавляет мне хорошего настроения.

— Но я не хочу!

— Эмма, это не обсуждается. Мы сейчас всё обсудим, и ты поймёшь, что я прав.

Кто-то идёт на принцип. Упёрся, и всё.

Охрана держится позади, но я всё равно чувствую себя глупо.

— Мне это не нравится!

— Не понимаю, почему, — Ярослав абсолютно равнодушен к моим протестам.

— Это неудобно! И мне нужны мои вещи! — захожу я с другого бока.

— Какие вещи, господи? — изумляется Ярослав, окидывая меня взглядом, и нажимает на кнопку лифта.

— Одежда, бельё, ноутбук, в конце концов! — психую я.

— Ноутбук возьмёшь один из моих, а бельё… Если у тебя такое всё, как на тебе, я лучше сам выберу, — у меня пропадает дар речи, на сей раз от изумления, а Корельский поддевает: — Женщины часто остаются у мужчин. И каждый раз не таскают с собой половину квартиры.

Стискиваю зубы, чтобы не показать ему, что он задел меня за живое.

Я ни разу не оставалась у парня.

Всегда что-то мешало.

И ведь, главное, фразу Ярослав так построил, что мне ему и возразить нечего. Не скажешь же, что я не женщина, или что он не мужчина.

— Женщины часто остаются у своих мужчин, — наконец нахожусь я, думая, что оставляю последнее слово за собой.

Но куда там.

— Без проблем, — Корельский пропускает меня в распахнувшиеся двери подъехавшего лифта, — как скажешь, Эмма. Я твой мужчина. Полегчало?

Какой там полегчало? Я в бешенстве!

То, что для Ярослава, повод для шуток, для меня — больное место.

Кабина закрывается и начинает плавное движение вверх.

— Это голословное утверждение, — шиплю я, радуясь, что охранники остались за дверями.

— Исправим.

Бесит. Как же он меня бесит.

Настолько, что даже страх перед ним растворяется.

Ощущение, что Корельский чем-то очень доволен, только вида не подаёт.

— А меня спросить? Или нет необходимости, пока благополучие моей сестры зависит от тебя? — мне тоже хочется его задеть.

И, кажется, у меня получается.

Лицо Ярослава каменеет.

— А ты настолько самоотверженна? — он делает шаг ко мне, и я вжимаюсь в зеркальную стенку лифта. — Собираешься героически терпеть, да?

Корельский тут же демонстрирует, с чем мне придётся иметь дело.

Мужская ладонь обхватывает меня за талию и притискивает к твёрдому телу. Другая рука забирается под футболку и поглаживает лопатки.

Ноги мои словно врастают в пол. Никакого сопротивления я не оказываю. Как кролик перед удавом, я слушаю голос, который становится ниже и интимнее.

— А я помню, что ты вовсе не такая холодная, — склонившись ко мне, напоминает на ухо Ярослав. — Мне, Эмма, крошек со стола недостаточно. Я предпочитаю целое блюдо.

Чёртовы мурашки-диверсанты расползаются по телу.

Мысли скачут словно блохи.

То есть он всё-таки на что-то рассчитывает? То есть Ярослав собирается… Или это только чтобы меня проучить? Чёрт, чёрт, чёрт!

Внезапно лифт останавливается и открывает двери, в кабину кто-то заходит, но я не вижу, кто, потому что прячу лицо на груди Корельского, догадываясь, как непристойно выглядит наша скульптурная группа. А ещё я не хочу показывать Ярославу торчащие соски́.

Через этаж временный компаньон нас покидает, и я снова подаю голос.

— Зачем это тебе?

— Что именно?

— Всё. Игра в спасателя, похабные намёки…

Корельский загадочно отвечает:

— Когда становится очень темно, звёзды видны ярче.

Я хочу возразить, но что-то в этой фразе меня царапает. Где-то я её уже слышала…

Пока я перевариваю это странное и на первый взгляд неуместное откровение, мы доезжаем до пункта назначения.

На площадке всего одна дверь под прицелом не менее пяти камер видеонаблюдения. Ну хоть поста охраны нет.

— Ты выкупил весь этаж? — удивляюсь я.

— Два, — ровно поправляет меня Ярослав, набирая код доступа на панели.

Охренеть. Зачем кому-то, кто живёт один, целых два этажа?

— Значит, есть шанс, что мы друг с другом не будем встречаться, — бурчу я.

— Даже не мечтай, — хмыкает Корельский.

Мы проходим в, не побоюсь этого слова, апартаменты, и прежде чем я успеваю осмотреться, Ярослав даёт ценные указания.

— Любая спальня в твоём распоряжении.

— Скажи мне, в какой не было других женщин, — фыркаю я. — Я брезгливая. Или такой нет?

Ярослав улыбается одними уголками губ. Ему по-прежнему весело.

— Есть, и я почти уверен, что ты выберешь именно эту комнату и без моего участия.

То есть то, что на всех остальных поверхностях он кого-то имел, не отрицает?

В груди клокочет. Необъяснимо и безосновательно.

— С чего ты взял?

— Есть на то резоны, — не колется Корельский. — Так что иди осматривайся. За ужином я отвечу на твои вопросы. Только, Эмма…

— Что?

— Ты можешь выбрать любую комнату, кроме этой, — он указывает в сторону одной из светлых дверей. — Тебе туда нельзя, ясно?

— Комната Синей Бороды? — спрашиваю я, чувствуя, как просыпается непреодолимое любопытство.

— Что-то вроде того.

— Не больно-то и хотелось, — вру я.

— Ну-ну.

Ой, с меня хватит. Сколько можно демонстрировать своё всезнайство и превосходство. Задрав нос, отправляюсь на разведку. Перебирая в голове доводы против моего нахождения здесь. За ужином у меня будет две задачи: узнать, что происходит, и донести до Корельского мысль, что жить с ним я не хочу. Даже недолго.

Только все аргументы вылетают у меня из головы, когда я открываю дверь в очередную по счёту комнату на верхнем этаже.

Чёрт побери!

Я уверена, что Ярослав говорил именно об этой спальне!

Что, чёрт побери, происходит?