Эксклюзивные права на тело

Глава 52

За неделю я превращаюсь в собственную тень.

Света, которая выбралась ко мне с Сережкой поесть мороженого, только качает головой, но ничего не говорит. Лишь прощаясь спрашивает:

— Оно того стоит?

Молчу.

Сама не знаю, что происходит. Как я успела увязнуть в Корельском всего за несколько дней? Или это связано с тем, что он мой первый?

Такое ощущение, что я осознанно не даю себе перешагнуть и идти дальше. Ведь на парней, которые следуют за мной по пятам можно просто не обращать внимания, и однажды Ярославу просто надоест. Он найдет себе новую цель и оставит меня в покое.

Эта мысль приводит меня в отчаяние.

А потом в еще большее отчаяние понимание, что я этого не хочу.

И так по кругу.

Изо дня в день я накручиваю себя, растравляю обиду, оснований у которой нет, но тем не менее существующую и мешающую мне дышать свободно.

Я почти с ума схожу, представляя, что сейчас делает Яр. Наверное, именно подобное чувство заставляло его за мной следить столько лет. К своему стыду, я бы тоже не удержалась и посмотрела откуда-нибудь из-за угла, если бы у меня была такая возможность.

И это бесит. Я не должна превращаться в Ольгу, рыскавшую по городу, где можно столкнуться с Корельским. В особенности, потому что именно я ушла, и было бы очень глупо караулить у соседнего здания, чтобы увидеть Ярослава.

У меня есть номер его телефона. Достаточно его набрать, и, думаю, уже через полчаса я буду сидеть напротив Яра.

Но я не позвоню.

Эти нездоровые во всех смыслах отношения надо разорвать, чтобы не оказаться рано или поздно в ловушке.

И если слежку за мной, теперь уже ставшую откровенной, я действительно могу игнорировать, то что мне делать с тем, что происходит по ночам?

Яр приходит каждый раз.

Это походит на изощренную игру.

Я каждый вечер задвигаю шторы и ложусь спать, а после полуночи меня будят знакомые руки.

И я позволяю им все.

Делая вид, что я — это не я, а Яр — это не Яр, я беззвучно выгибаюсь под его ласками, кусаю губы и кончаю для него. Получаю свой поцелуй в висок и засыпаю.

Зачем я это делаю?

Потому что я собака на сене. Я не хочу, чтобы Корельский исчезал из моей жизни, и не готова вернуться на его условиях. Мне мало быть просто целью, объектом.

Черт. Черт. Черт.

Я запутываюсь все больше.

Я замерла как муха в варенье, и это все еще больше усугубляет. Будто я в режиме ожидания, а чего жду непонятно. Ярослав не изменится, люди вообще не меняются, они только меняют свое отношение к чему-нибудь или кому-нибудь.

Если Яр пройдет терапию у специалиста, то возможно он потеряет ко мне интерес.

И чем больше я об этом думаю, тем прозрачнее становится, что я походу тоже поехала кукушкой. Иногда мне кажется, что мания Корельского меня вполне устраивает.

Особенно по ночам, как все так неправильно, запретно, немного стыдно и очень сладко.

Но надо начинать жить свою жизнь.

Наверное, тогда все однажды само встанет на свои места.

И сегодня я ходила на работу, чтобы уволиться. Бледно-зеленый зам Зинина, который все еще кантуется в больничке, без слов подписал мне заявление на увольнение день в день без всякой отработки. Из его скупых пояснений, я поняла, что компания переходит под управление «Старз».

Любопытно. Значит, здесь торчат интересы Староверова, а руки Зинину поломали, чтобы порадовать Корельского.

Вообще все новостные ленты пестрят всплывшими скандалами самой верхушки, объявлениями о заведении дел на такие шишки, что голова идет кругом. Ну и естественно слияния, поглощения, банкротства и прочая…

Конгломерат Ярослава тоже сожрал большие куски, пока в проекте, но как только юристы все устаканят, у нас появится новая элита. Корельский, Староверов, Марич, Раевские нехило упрочили свои позиции.

И только Эмма потерялась.

Сижу в «Мадине» в ожидании школьной подруги, которой позвонила, чтобы развеяться, встретившись с кем-то, кто никак не связан с событиями последних недель. Лариска как всегда опаздывает, вот ничегошеньки не изменилось за десять лет.

Я уже приговорила один капучино и гипнотизирую стеклянную вращающуюся дверь, за которыми город раскалился до невозможности. Жар пышет от домов, асфальта и от припаркованных машин. Остается только порадоваться, что мы договорились встретиться внутри, а не снаружи. Здесь хотя бы кондиционер пашет.

Я лишь на секунду отвлекаюсь от своего наблюдения, когда официант приносит мне минеральную воду, а когда снова вскидываю взгляд, то не верю своим глазам.

Кажется, я все-таки перегрелась сегодня.

Толкая перед собой прозрачный турникет и пропуская вперед девушку, в «Мадину» заходит Ярослав. Как обычно, невозмутимый и уверенный. Он оглядывает зал, и наши взгляды неизбежно сталкиваются.

Меня словно кипятком ошпаривают.

Этой ночью Яр был особенно неумолим. Его больше не устраивало мой молчаливый оргазм, он довел меня до тихих стонов.

У меня сердце мгновенно заходится в бешеном ритме, и пальцы леденеют, а Корельский лишь кивает мне, как едва знакомой, и идет вместе с девушкой за столик.

Расположенный у окна за моей спиной.

Спутница Ярослава одета во все офисное и, несмотря на жару, выглядит свеженькой. Надо думать, Корельский ее привез. Она красивая, и смотрит на него, как на бога. Даже если между ними еще ничего нет, то будет.

Не представляю, как можно устоять перед таким поклонением.

Я превращаюсь в натянутую струну, когда Яр садится прямо за мной. Мне кажется, что я лопатками чувствую тепло его тела.

Девушка уходит мыть руки, а я горю от близости Ярослава, в висках работает карликовый кузнец. Во рту пустыня, и я делаю торопливый глоток, но закашливаюсь, от ударивших в нос пузырьков, и дернувшись неизбежно обливаюсь.

— Черт! — вырывается у меня.

Я подскакиваю и пытаюсь промокнуть мокрое пятно салфеткой.

— Возьми, — Яр протягивает мне носовой платок.

Я выхватываю батист из его руки, и меня прошивает молния, когда я касаюсь горячих пальцев.

Пальцев, которые творили вчера настоящее сумасшествие с моим телом.