Эксклюзивные права на тело

Глава 31

Черт, черт, черт!

Это опять происходит.

Тяжелый горячий ком внизу живота стремительно разрастается, сердце ускоряет свой бег, и дыхание становится поверхностным.

Разум и тело опять не в ладу.

Я не перестаю злиться и по-прежнему взвинчена, но от того, что делает Яр, меня моментально накрывает.

И жест, которым я хочу остановить свое раздевание, больше напоминает кокетство, чем сопротивление.

И это бесит еще больше.

Как и понимание, что я сама виновата.

Ляпнула идиотизм и только потом поняла, что это чистой воды провокация.

Нашла, кого дергать за усы!

Хорошо, если дело ограничится только жестким сексом. Корельский выглядит разъяренным.

Есть из-за чего, конечно.

Я же практически обвинила его в изнасиловании, хотя сама настаивала на близости.

Да и откровенное мое вранье про то, что мне не понравилось, тоже не может не вызывать в нем гнев.

Из-за обманчиво вежливого поведения Яр, все время забываю, что я фактически пленница и полностью в его руках. Даже если он об этом не напоминает, все равно, скорее всего, от моего послушания зависит помощь Свете.

Да и я сама буквально не могу уйти с его территории, хоть Корельский и говорит, что это только пока. Однако, на вопрос, когда это «пока» закончится, он отвечать не торопится.

И в свете того, что я увидела в запретной комнате…

Господи, какого черта меня это возбуждает?

Как кролик на удава, я смотрю снизу вверх на Яра, и от того, как в его глазах все ярче разгорается жестокое всепоглощающее пламя, моя температура растет.

И при этом я понимаю, что это ненормально.

И сама ситуация, и моя реакция на нее.

Ощутив, что ладонь Корельского беспрепятственно наслаждается тяжестью моей груди, я решаю побороть в себе самку, уже готовую сдаться самцу и его желаниям.

Так нельзя.

Нельзя терять голову.

Нельзя позволять Ярославу брать меня, когда он этого захочет.

Нельзя превращаться в покорное его воле существо.

Даже если я в зависимом положении, я личность!

И с трудом разорвав зрительный контакт, я отталкиваю Яра. Вскакиваю и, запахивая рубашку на ходу, покидаю кухню.

Почему-то я была уверена, что Корельский не будет меня догонять, но я крупно ошибаюсь.

Уже возле лестницы, он хватает меня и, развернув к себе лицом, вжимает в стену.

Одного взгляда на лицо Яра достаточно, чтобы понять, что у кого-то планка упала. Так бывает. Чем дольше держишься, тем сильнее срыв. И тут, похоже, тот же случай.

Мое бегство привело Корельского в ярость.

И он всю ее вкладывает в поцелуй-наказание, заставляющий меня замереть, как замирает слабый зверек перед крупным хищником.

— Ну что же ты, Эмма? — цедит Яр, оторвавшись от моих припухших губ. — Все должно быть по-честному. Нужно при свете дня убедиться, что твои стоны — это признак мужественного терпения.

— Пусти! — отмерев, я начинаю вырываться.

Сейчас он меня пугает.

В таком состоянии Яр вряд ли способен на нежность.

— Отпущу, если ты действительно этого захочешь.

А сам придавливает меня собой и не мешкая забирается рукой в шорты, не способные оказать ему сопротивление.

Я очень зря пренебрегла бельем после душа.

Минимум препятствий на пути Яра. Мое сокровенное сразу оказывается в плену неумолимых пальцев.

Упираюсь руками в грудь Корельского, но это равносильно тому, чтобы пытаться сдвинуть с места скалу. А Яр, обездвижив меня, совсем не стесняется в своих действиях.

Прижавшись губами к моей шее, он издевается: то слегка прихватит нежную кожу зубами, то пожалеет ее языком. Одна рука накрывает холмик груди и весьма ненежно сжимает, вызывая у меня унизительные спазмы внизу живота, а другая кончиками пальцев прогуливается вдоль промежности, чуть надавливая на наливающиеся теплом складочки.

Я пытаюсь извиваться, но несмотря на мои старания природа берет свое. Соски напрягаются, выдавая мое состояние. Да и между губок выступает смазка.

Стыд обжигает. Похоть постепенно берет верх.

Ужасно то, что голова не отключается.

Я прекрасно все осознаю.

Но страсть Яра заражает против воли. Меня не может не пронять, его горячее дыхание, вздымающаяся грудь, настойчивость и сам факт того, что он хочет меня настолько сильно.

Определенно, Яр хочет меня наказать. Я это чувствую, но тело, которое уже знает, что с Корельским может быть сладко. Боль первого раза забыта, и я снова готова для него.

Яр перекатывает напряженный сосок между пальцами, продолжая ласкать меня между ног. И когда он чувствует мои густые соки, горячий шепот обжигает мое ухо:

— Это что, Эмма? — с этими словами Яр раздвигает складочки и с нажимом проводит между ними.

Он кружит подушечкой большого пальца по скользкой плоти, пока не нащупывает плотную горошинку, которая от каждого нажатия набухает и превращается в комок оголенных нервов, по которым бегут электрические разряды.

— Давай, скажи, что тебе не нравится то, что я делаю, — приказывает Яр, но я только прикусываю губу, чтобы не прорвались похотливые стоны.

— Ты все еще хочешь, чтобы я тебя отпустил? — продолжает настаивать на диалоге Корельский, погружая в мою узкую щелку два пальцы. Внутри немного саднит, но недостаточно, чтобы сбить градус возбуждения.

— Я вижу, ты все еще мучительно терпишь, — язвит Ярослав, приступая к серьезным пыткам. Как видно, мое молчание его не устраивает. — Ну-ка, еще немного героизма, и я поверю…

Пальцы в тугой дырочке двигается в жестком ритме.

— Мне остановиться, Эмма? — большой палец возвращается на клитор, двойная стимуляция заставляет меня потерять сдержанность.

Первый стон срывается с моих губ.

Руки уже не отталкивают Яра, а царапают, пытаясь предложить другой темп. Еще чуть быстрее и сильнее, но Корельский не интересуется моими желаниями, он изводит меня и наслаждается тем, как я сжимаюсь на его пальцах.

— Так что? Останавливаюсь?

И в самом деле замирает. Меня скручивает от неудовлетворенного желания, я смотрю на Яра почти с ненавистью.

— Я сделаю, как ты хочешь. Тебе осталось определиться, мне прекратить или продолжить, — он все еще зол. — Скажи честно, Эмма.

И пальцы снова возобновляют свое движение.

Стоны и вздохи льются из меня без перерыва. В моей девочке словно рождается черная пустота, требующая, чтобы ее заполнили.

Но пока я креплюсь на остатках воли и не отвечаю этому мерзавцу, и Яр впивается в мои губы поцелуем. Он словно занимается со мной сексом через этой поцелуй.

Я дрожу от грубых ласк между ног, но никак не могу кончить.

Это сводит с ума.

— Яр! — не выдерживаю я, когда Корельский снова за мгновение до моей разрядки убирает палец с клитора.

— Ты выбрала? Если да, то тебе придется очень хорошо попросить, чтобы я поверил, что в этот раз дело не в терпении.

— Яр, — молю я, сжигаемая желаниями плоти.

— Нужно постараться, Эмма. Сейчас я дам тебе такую возможность.