Эксклюзивные права на тело

Глава 22

Кажется, я ещё никогда так тщательно не наносила макияж. Даже когда собиралась на первое свидание с Костей. А сейчас я будто облачаюсь в доспехи.

Всё-таки в том, чтобы краситься, есть что-то психологическое.

Женщина всегда это делает для себя, а не для мужчины. Так мы чувствуем себя увереннее, собраннее, устраняя видимые одним нам недостатки и добавляя, возможно, незначительные для других достоинства.

Ну и занятие это рутинное, медитативное.

Успокаивает.

К тому же в плюсик Корельскому косметичка составлена из моих любимых средств, а на косметику я денег никогда не жалела, как обладатель гиперчувствительной кожи. Чуть что, и я вся в пятнах.

Я кошусь на выбранный мной наряд. Шелковое платье-комбинация шоколадного цвета выгодно оттеняет мою кожу, но синяки на плече всё равно придётся замазывать. Тем более что времени на укладку у меня нет. Распустить волосы, высушенные кое-как, — это однозначно запороть образ. А я хочу, чтобы Ярослав думал, что я приняла правила его игры.

Я собираю волосы в небрежный пучок и критически разглядываю своё отражение.

Чего-то не хватает.

Рука сама тянется к шкатулке с драгоценностями.

Нежный гвоздики-жемчужинки отправляются в уши. Я всегда тяготела к жемчугу. Он кажется мне загадочным, красивым и элегантным.

Что тут у нас ещё…

Среди прочего мне попадается золотая цепочка. Короткая, с тонкой якорной сцепкой. Смотрится нежной и воздушной.

Совсем такая же есть и у меня.

Подарок.

На двадцать один год.

Я думала, что она от отца, с которым я не желала иметь ничего общего. В тот день у меня было прекрасное настроение, и я решила поблагодарить его. Обычно он присылал что-то китчевое, дорогое и мне совершенно неподходящее, а тут такое изящество.

Но оказалось, что отец подарил мне совсем не это.

Тогда я предположила, что это от мамы, но забыла её об этом спросить.

Цепочку я почти не снимала, пока случайно её не порвала. Всё собираюсь отнести ювелиру в починку, да постоянно забываю. Работа на Зинина не предполагала изобилия свободного времени, и когда оно выпадало, я в основном отсыпалась.

Телефонный звонок отвлекает от нерадостных мыслей.

Это Света.

— Прости, я уснула вместе с Серёжкой, — винится она, а я опять испытываю чувство иррациональной вины. Сестра думает, что я ждала её звонка, а я тут в своих проблемах погрязла.

— Да всё нормально. Как ты? — поспешно спрашиваю я.

— Ну, мне впервые за долгое время удалось нормально поспать. В моей ситуации, это уже неплохо. Тебе бы тоже не помешало, ты совсем зелёная.

М-да, это она ещё не видела меня до принудительного сна.

Видимо, я выгляжу действительно печально.

— Ты всегда была очень тактичной, — ворчу я.

Тяжёлый вздох раздаётся в трубке. Светка кается:

— Прости, я не хотела тебя во всё это впутывать…

— Самое главное, что всё скоро закончится. Как думаешь, сколько это займёт времени? — мне бы понимать, как долго мы будем зависеть от помощи Корельского.

— Ну, — задумывается сестра, — разведут нас относительно быстро. Месяца за два уж точно. Я не хотела ни на что претендовать, лишь бы избавиться от этого человека, но Никитин говорит, что я должна получить то, на что имею право. Впрочем, это всё равно не главный камень преткновения. Вопрос в ребёнке. И это может затянуться. Хотя, пока ты была в ванной, мне Корельский намекнул, что у него есть рычаги воздействия.

— Будем надеяться, что всё разрешится.

Ну а что я ещё могу сказать?

— Мне не даёт покоя мысль, что Гуденко может захотеть причинить вред тебе, чтобы досадить мне.

Об этом я не подумала. Опасаясь мести Зинина и давления Антона Владимировича или других бывших партнёров моего босса, я забыла про мужа сестры.

— Обо мне не волнуйся, — вздыхаю я, — я в безопасности. Пол присмотром. Почти под домашним арестом.

— Корельский, да? — с придыханием спрашивает Света. Кажется, теперь он её персональный герой. — Он так на тебя смотрит…

— Свет, что за чушь ты несёшь? — злюсь я. Что за вечная мания искать романтическую подоплёку в каждом взгляде. И это расчётливая женщина, стремившаяся сделать карьеру жены успешного мужа.

— Ничего не чушь. Знатный мужик, а ты глазами хлопаешь. Ты узнала про его великую любовь?

Я злюсь ещё больше, потому что ничего я не узнала, а знать очень хочется, но признаваться в этом сестре я совершенно не горю желанием.

— А что? Хочешь попытать счастья? — резко спрашиваю я, а у само́й что-то неприятно дёргает. Светка красивая. У неё бы получилось.

— Тебя хочу пристроить, — фыркает она. — Мне тут ловить нечего.

— Да с чего ты взяла?

— С того, что ему помогать мне особого резона нет. Да и говорю тебе, он смотрит на тебя. Всё время в поле зрения держит. И старается тебя трогать. Неужто ты не замечаешь?

Света такая Света.

Если мы про резоны ничего не знаем, это ещё не значит, что их нет. Встречались же они на каком-то приёме. Это говорит о том, что где-то интересы Гуденко и Корельского пересекаются. Ярослав не тот человек, который упустит возможность проехаться катком по конкуренту. Да и по тону Корельского было ясно, что муж сестры ему не нравится. Чем не повод насолить, если тебе это ничего не стоит?

А насчёт того, что он якобы смотрит…

У Ярослава, похоже, пунктик какой-то.

Только вот насчёт прикосновений Светик права. Я не замечаю. То есть, конечно, в какой-то момент, я понимаю, что это происходит, но не сразу.

— Давай не будем говорить глупости. Корельский втравил меня в дерьмо, и теперь благородно протягивает руку помощи. Полагаю, чтобы я не сковырнулась раньше времени.

— Дурища ты…

Не знаю, какой ещё комплимент хочет отвесить мне сестра, но на заднем фоне разражается детский плач.

— Чёрт, Серёжка…

— Беги, — с облегчением отпускаю я Свету. — Завтра созвонимся. Я постараюсь приехать к тебе как можно быстрее.

Она прощается со мной, а я погружаюсь в раздумья.

Мысли крутятся вокруг событий сегодняшнего дня. Он ещё не закончился, а мне кажется, будто он тянется неделю, настолько насыщенным он вышел, хотя я и проснулась-то поздно.

Сначала осознание того, что меня ночью кто-то трогал, чувство беззащитности.

Потом угрозы от Антона Владимировича, и всё поглощающий страх.

Появления Корельского, окончательно выбитая почва из-под ног.

Ресторан, помощь Свете и скандал с Ольгой.

И наконец эта спальня.

Удивительно, что у меня ещё не едет крыша.

А может, и едет. Это бы объяснило, почему я до сих пор не позвонила в полицию и не заявила о преследовании.

Уже половина восьмого, самое время переодеться.

Шёлк приятно струится по телу. И в зеркале отражается загадочная незнакомка. Так и не скажешь, что я жертва обстоятельств. Единственное. Мне не удаётся никак застегнуть замочек на цепочке, которую я всё же решаю надеть. Новый замочек очень мелкий и тугой.

Я высовываюсь из спальни с намереньем позвать на помощь Елену Владимировну, если она где-то рядом, но из комнаты напротив моей выходит Корельский, и я, отпрянув, прячусь обратно в спальню.

Он явно только что из душа. На мощной груди блестят капельки воды. Обнажённым плечом он прижимает к ухе мобильник. И образ его загорелого спортивного тела стоит у меня перед глазами, хотя я уже таращусь в окно в своей спальне.

Почему меня так шокирует, что Ярослав у себя дома только в одних брюках?

Чёрт, он наверняка заметил, что я пялилась на него. Да, это было недолго, несколько секунд, но у меня такое ощущение, что он всегда знает, о чём я думаю.

А в тот момент я подумала о том, что Корельский очень горяч.

Понятно, почему Ольга боится выпустить его из своих коготков.

Не думаю, что он идеальный партнёр в отношениях.

Судя по тому, как Ярослав обошёлся с Ольгой в ресторане, он довольно равнодушен. Однако чем-то он её взял. Может, Корельский в постели настолько хорош?

Ну просто интересно…

А у само́й уши горят. Я ведь тоже чуть ноги не раздвинула… тогда в каюте.

И ему не пришлось для этого напрягаться.

Голос Ярослава за дверью замолкает, кажется, он договорил.

Надеюсь, он сейчас вернётся к себе или уйдёт куда-нибудь ещё…

Да чёрт с ней с цепочкой…

Сердце вдруг начинает набирать обороты, потому что я слышу, как открывается дверь. Без стука.

— Эмма, ты что-то хотела?

Чтоб ты провалился!

Не оборачиваясь к нему, мотаю головой.

— Ничего особенного. Не справилась с застёжкой.

— Давай помогу, — чуть ниже и тише говорит Ярослав, а у меня мурашки опять бегут. Корельский подходит ко мне со спины, и я отчётливо вспоминаю, как в лифте он гладил мои лопатки под майкой грубоватыми подушечками пальцев.

— Не стоит…

Чёрт, чёрт, чёрт… Голос садится. Какого лешего? Я же не напугана?

Я чувствую его дыхание на волосах. Оживают воспоминания того, как Корельский застёгивал на мне сарафан.

— Мне нетрудно.

«Я твой мужчина. Полегчало?»

Нет, мне определённо не полегчало.

Я вдруг понимаю, что всё будет. Это неизбежно.