Эксклюзивные права на тело

Глава 19

Сердце вот-вот выскочит из груди. И дерзкая решимость куда-то испаряется.

Чувствуя, что растворяюсь в его глазах, я опускаю взгляд и гипнотизирую пульсирующую жилку на крепкой шее.

Во рту пересыхает.

— Эмма! — вдруг раздаётся из комнаты голос сестры. — Ты тут? Я принесла тебе…

Света замолкает, недоговорив.

Корельский делает глубокий вдох и, засунув руки в карманы брюк, отходит от меня. Я вижу замершую в дверях Светку. Она перехватывает Серёжку поудобнее и таращится на нас. С её плеча свисают какие-то тряпки.

Шумно выдохнув, Ярослав направляется к двери.

Сестре приходится посторониться.

— Извините, я только одежду сменную… — лепечет она напуганно. Видимо, ощущает буквально идущую волнами от Корельского агрессию.

— Вы очень… любезны, — цедит он и, не глядя на меня, покидает ванную.

Когда его шаги стихают, Света переводит взгляд на меня:

— Это то, что я думаю?

— Нет, — отвечаю я резко, даже не уточняя, что имеет в виду сестра.

— Но…

— Свет, я бы никогда не связалась с кем-то вроде него, — пресекаю я её фантазии.

Она смотрит недоверчиво.

— Добровольно — нет, — не отстаёт Света, намекая на принуждение.

Похоже, даже если я расскажу ей правду, она не поверит, что Ярославу нужен не секс.

— А заставлять ему меня ни к чему. Чтобы согреть постель, у него баб вагон и маленькая тележка. А для души, как оказалось, есть великая и недоступная любовь.

Взгляд сестры становится цепким.

— И тебя это задевает?

Ну, начинается…

— Свет, в нашей семье только ты связываешь счастье с мужскими трусами.

И мне тут же становится стыдно за этот выпад. Я срываю зло на ни в чём неповинной сестре, которая и так уже настрадалась.

А злюсь я, потому что её появление в ванной принесло не только облегчение, но и досаду. В глубине души мне хотелось узнать, что собирался сделать Корельский.

— Прости, — я тру лицо, будто пытаясь стряхнуть весь стресс. — Я сегодня перенервничала.

Светка всё-таки умная. Она не строит из себя оскорблённую невинность и не таит обиду на свою идиотку-сестру.

— Ты просто помни, что бы ни случилось, ты можешь мне рассказать. Я не стану тебя осуждать.

— Ладно. Спасибо, — бормочу я, сжигаемая стыдом. Мне никогда не хватало такого благородства. Я бы точно разобиделась до соплей. — Что ты там принесла?

— Платьев я с собой, естественно, не брала, — горько хмыкает сестра, — так что могу пожертвовать юбку и майку. Это явно лучше, чем то, что тебе может найти тут Корельский.

— Да уж, — я кошусь на висящую на крючке футболку. — Но вообще он сказал, тут есть сушилка.

— Вот и отлично, — Света пристраивает Серёжку на другой бок, — как раз узна́ю, что здесь и как. Пойду-ка я, займу Ярослава Андреевича, а ты не затягивай, кто знает, насколько хватит его терпения.

Я закатываю глаза.

Светка неисправима.

Заподозрить в Корельском бушующую страсть, которая толкнёт его брать штурмом ванную, может только она. С одной стороны, это хорошо, что Света не стала видеть в мужчинах только подонков, с другой — это же Корельский!

Но на всякий случай я запираюсь изнутри.

И пока стою, отогреваясь под горячими струями, не свожу глаз с дверной ручки.

Вот дура-то.

Я собираюсь быстро ополоснуться, но зависаю в ду́ше.

Что-то заставляет меня оттягивать момент возвращения. Может, дело в том, что я понятия не имею, что меня ждёт.

Корельский обещал мне рассказать всё по дороге домой.

И почему-то я уверена, что мне не понравится то, что я услышу.

Ещё и это странное требование Ярослава — простить его за что-то, что он мне сделает, в обмен на помощь сестре.

В общем, выбираюсь я, когда кожа на пальцах уже сморщивается.

Натянув одежду Светы, я придирчиво разглядываю себя в зеркале. Сойдёт, хотя тонкая ткань майки даёт понять, что я без лифчика, но вроде не критично. Футболка, которую мне выдал Корельский, более плотная, но она такая длинная, что мне почти до колен.

Одёргиваю себя, когда тянусь пощупать её и понюхать.

Эмма, потом, когда всё закончится, ты заведёшь себе мужика и будешь носить его футболки.

Обнаружив фен, я подсушиваю волосы и, собрав в кулак всю свою невеликую смелость, спускаюсь на первый этаж. Иду на голоса.

— … его номер. Он позвонит вам вечером. Договоритесь с ним о встрече. Остальные номера я вам уже прислал.

Я заглядываю в одну из комнат.

— Ты готова? — тут же реагирует Корельский, будто всё это время только и ждал моего появления.

— Ну так… — неуверенно отвечаю я, потому что никто не уточняет, к чему нужно быть готовой.

— Нам давно пора, — хмурится Ярослав.

— Я бы хотела побыть с сестрой, — артачусь я.

— А я думал, ты хочешь кое-что узнать. Приедешь через пару дней. Теперь вы можете нормально общаться по телефону. Сюда никто не сунется.

Может, я бы ещё поупиралась, но Серёжка опять начинает хныкать. Ему пора лопать и спать, и мне приходится смириться.

— Позвони мне, как он уснёт, хорошо? — прошу я Свету, целуя её на прощанье в щеку.

— Позвоню.

Корельский берёт меня за руку и уводит из дома с такой скоростью, будто замедлись он, и я корни там пущу на веки вечные.

— Куда мы так торопимся? — нервничаю я, когда мы садимся в машину.

— Скоро начнётся второй акт спектакля, не хочу пропустить.

Сейчас самое время расспросить его об этом самом спектакле, но Ярославу звонят, и он кому-то долго объясняет про какой-то китайский проект. Через некоторое время глаза начинают слипаться. Видимо, организм решает, что с него достаточно на сегодня стрессов. Я борюсь с собой сколько могу, но под низкий уверенный голос всё равно выключаюсь.

А когда открываю глаза, обнаруживаю, что привалилась к плечу Ярослава. Мгновенно выпрямляюсь и смотрю на него с опаской, но, похоже, он и сам задремал.

Лицо Корельского во сне такое же суровое. Губы сжаты, брови нахмурены. Даже хочется разгладить пальцем напряжённую складку у рта. Потрогать, колючая ли у него щетина.

Опасаясь, что меня застукают за разглядыванием, я переключаю внимание на вид за окном. Оказывается, мы давно уже в городе. Более того, район мне отлично знаком. Через пару кварталов от этого перекрёстка мой дом.

Неужели Корельский передумал и отпускает меня?

Не верится.

Однако с каждым поворотом моё изумление растёт.

Что, чёрт побери, происходит?

И когда мы заезжаем на подземную парковку высотки напротив моего дома, я в полной растерянности.

Я помню, как бесилась, когда пять лет назад построили эту громадину.

Ярослав живёт здесь? В пяти минутах от меня?

Корельский рядом начинает потягиваться. Я пялюсь на него в ожидании объяснений.

— Добро пожаловать домой, Эмма.