Эксклюзивные права на тело

Глава 9

Корельский берёт трубку сразу.

Я даже не успеваю сообразить, с чего начать этот непонятный разговор.

— Эмма?

Мысли путаются, не могу подобрать слова. Слишком много вопросов.

— Эмма, я слушаю, — голос очень настойчивый с напряжёнными нотками, они добавляют мне нервозности.

И в итоге я сама звучу, как последняя истеричка:

— Что происходит? — немного визгливо и громче, чем собиралась, спрашиваю я. И куда делась моя хвалёная сдержанность?

— Конкретнее, — требует Корельский, будто не понимает причины моего психоза.

На заднем фоне слышны уличный шум и автомобильные гудки.

— К чему эти угрозы? — с трудом взяв себя в руки, я формулирую претензию.

— Какие угрозы? Не понимаю, о чём ты говоришь.

Не понимает он. Мерзавец.

— Цветы. Записка.

Мне кажется, он облегчённо усмехается.

— Ах, это… Это не угроза, а, скажем так, предупреждение. Напоминание, чтобы ты не расслаблялась.

— Ваша забота не знает границ, — цежу я. — Вашими молитвами я в постоянном напряжении. Совершенно необязательно было пичкать меня отравой. Чем вы меня накачали?

— Эмма, прости за сомнительный комплимент, но ты плохо выглядела, — отмахивается Корельский. — Тебе было необходимо выспаться. Только и всего. Сон — это полезно для здоровья. Ты в курсе?

— И вы решили, что посторонние в моей квартире, пока я сплю, улучшат моё самочувствие? — меня трясёт от этого человека.

— Ты воспринимаешь всё слишком нервно. Видимо, всё-таки плохо спала.

Я срываюсь:

— И теперь вообще не смогу спать! Я больше не чувствую себя дома в безопасности!

— А ты и не в безопасности, — жёстко обрывает мю истерику Корельский. — Ты поразительно беспечна для того, кто стоит на грани. Эмма, о чём ты думала, когда решила остаться там, где замки ни к чёрту? Их пятиклассник вскроет. Все твои соседи на даче. Кричи не кричи, никто не услышит.

— Если бы не вы, мне не о чём было бы волноваться!

— Уверена? — усмехается он.

Я снова вспоминаю. «Яблочко от яблоньки».

Чёрт.

Как много он знает? Судорожно зажимаю переносицу. Во что я влипла?

Корельский же продолжает ненужную воспитательную работу:

— Или ты предпочитаешь, чтобы тебя использовали втёмную?

— Что вам от меня надо? Вы же хотели, чтобы я позвонила, так?

— Выпей кофе, Эмма. И никому не открывай дверь. Если что звони, — он не торопится ничего объяснять, и мои нервы на пределе. Играет со мной как сытый кот с мышкой.

На секунду вспоминается взгляд Корельского тогда в каюте. Он был далёк от сытости. Я заметила это мимолётом. Проскользнуло и исчезло. Голод. Лютый голод.

Или я выдаю желаемое за действительность?

Нет. Бред. Ересь.

Если бы даже Корельский хотел меня, что ему стоило взять моё тело тогда же? Я бы не пикнула. Но он не стал. Хочет ещё поиграть?

Ой, Эмма, что за самообман?

Ты ему не нужна. Подобными мужиками бабы не вертят. Истории про «волшебную писечку», ради которой такие, как Корельский, становятся хорошими парнями, — миф.

Ему требуется что-то другое. И я просто не понимаю, что именно.

— Эмма, ты меня слышала? Встань, включи кофеварку и умойся.

— Да идите вы! — я бросаю трубку.

Ну и зачем я позвонила? Ничего не узнала, что хотела спросить — не спросила. Корельский мастерски вывел меня из себя, и всё свелось к моим претензиям. Надо было хотя бы попытаться узнать, что он замышляет, и какую роль отвёл в этом мне.

Тянусь к кофеварке, задеваю рукавом халата сахарницу, и она падает на пол, разбиваясь на крупные черепки и рассыпая сахар по полу.

У меня подступают слёзы.

Плевать на сахарницу, я вообще не пью с сахаром, она стоит только для сестры. Но стрессу нужен выход, и я реву. Реву и пытаюсь собрать осколки.

Прокля́тый Корельский!

Да, я во многом сама виновата. Хорошие девочки, старающиеся всем помочь, всегда получают кучу проблем. Вот и я, разгребаю их уже второй год, и, похоже, не разгребу. Мне всё видится в мрачных тонах.

Я всегда старалась поступать правильно.

Это был мой пунктик.

И впервые я переступила через себя, когда Зинин потребовал этот чёртов файл с ноута Корельского. У меня не было выхода.

И теперь всё летит в бездну.

Попей кофе! Это, что, решит какие-то проблемы?

Сволочь…

Вдруг в череде мыслей мелькает одна, заставляющая меня замереть.

«Встань, включи кофеварку и умойся».

Нет. Не может быть.

Он меня видит!

И порядок действий…

Корельский не сказал: "Умойся и свари кофе". Он точно назвал порядок действий, который я совершаю каждое утро. Откуда знает?

Или у меня паранойя?

Да, скорее всего, крыша едет.

Но я бросаю черепки в раковину и, придвинув табуретку к гарнитуру, начинаю исследовать кухню.

Разумеется, ничего не нахожу, но успокоиться не могу.

Что-то тут не так.

Воздуха катастрофически не хватает.

Я открываю окно, но с улицы врывается удушающе горячий поток, от которого я мгновенно нагреваюсь. Выглядываю вниз. У моего подъезда стоит незнакомая машина. Вообще, это ни о чём не говорит. Мало ли кто и к кому приехал. Может, припарковаться негде было. Я же не могу знать всех?

И когда я себя почти убеждаю, дверь машины открывается, и из неё выходит рослая мужская фигура. Закуривая, она устремляет взгляд прямо на мои окна, и я шарахаюсь внутрь.

Дрожащими руками растираю лицо и снова хватаюсь за телефон.

Странно, что Зинин бездействует в отношении меня.

Или ему сейчас не до того, и все круги ада ждут меня потом?

Чей человек внизу пасёт мои окна? Зинина или Корельского?

Разговаривать с Ярославом я не готова, но сообщение пишу.

«Вы за мной следите»?

Ответ приходит мгновенно.

«Если я скажу да, ты сменишь свой жуткий халат на что-то поприличнее?».