Эксклюзивные права на тело

Глава 28

Проснувшись, я сладко подтягиваюсь всем телом и ойкаю.

Внутреннюю сторону бедра тянет, и я сразу вспоминаю, из-за чего. Слишком сильно я стискивала Яра, когда он проталкивался в меня в первый раз.

Мамочки!

Я стала женщиной.

Немного не по себе от того, что это произошло с человеком, которого я почти не знаю, но я ни о чем не жалею. Хотя то, что я проснулась одна, — это хорошо. У меня есть время собраться с духом и свыкнуться.

Мне немного неловко, потому что Яр точно понял, что был у меня первым.

Последнее, что я помню: как Корельский поворачивает моё обмякшее тело на живот и, обхватив руками в кокон, догоняет меня глубокими толчками в горящую влажность.

После этого все как в тумане.

Но мне кажется, что Ярослав обтирал меня влажным полотенцем, устраняя брызги спермы с ягодиц и последствия дефлорации между бёдер.

Это слишком интимно. Мне надо приложить усилия, чтобы об этом не думать.

Слава Богу, на простынях ничего нет. Иначе я бы умерла, если бы домработница увидела в стирке следы моего падения. Впрочем, какое мне дело до неё?

Просто в голове мешанина, вот и лезет всякая дурь.

Вообще, удивительно, что после всех вчерашних событий кукушка ещё при мне.

Хотя я вполне могу ошибаться. Чего только стоит моя истерика…

Господи, неужели это все произошло за один день? Даже не полный? Я ведь поздно вчера встала, благодаря стараниям Корельского.

Впрочем, как и сегодня.

Экран мобильника реагирует на прикосновение и показывает одиннадцать утра. Кажется, пора вставать.

Тело так разнежено, что мне не сразу удается это сделать. Косточки словно мягкие, и мышцы сладко ноют. Но со второй попытки я сползаю с постели.

В ванной мне на глаза попадается платье, так и лежащее в раковине мокрым кулём в подсохших мыльных разводах. Не знаю, можно ли его ещё спасти, но каким бы красивым оно ни было, больше оно мне не нравится. Почти уверена, что платье будет вызывать у меня неприятные ассоциации.

Я подумаю об этом потом.

Забравшись под теплые струи, я только сейчас обнаруживаю, что цепочка все ещё на мне, как, впрочем, и сережки. Хмыкаю. Этой ночью, которую никогда не забуду, я была с колтуном на голове, зато в драгоценностях.

Приняв душ, я занимаюсь поиском одежды, с которой у меня суровый напряг, поэтому вновь обращаюсь к набитому тряпьем шкафу. Немного поразмыслив, решаю, что пока я не знаю, что мне готовит сегодняшний день, выбирать наряд бесполезно, и рука сама тянется к нежно-сиреневому атласному комплекту для дома. Длинные шорты до колена достаточно скромные, чтобы не выглядеть в них, как куртизанка, и рубашка на завязках наподобие кимоно.

Покрутившись перед зеркалом, я понимаю, что зверски голодна.

Но еще больше мне хочется кофе.

Без утренней чашки, я почти не человек.

Я и так нарушила сегодня свой привычный распорядок, и теперь у меня ощущение, что что-то не так. Надо срочно закрыть гештальт. Может, под кофе мозги наконец заработают. Душ с этой задачей не справился.

Чтобы не блеять при встрече с Ярославом, я заготавливаю пару нейтральных фраз и выхожу из спальни. Дверь в комнату Корельского открыта. Прислушиваюсь, но оттуда ни звука. Заглядываю и вижу заправленную постель. Похоже, Яра тут нет.

И я испытываю облегчение. Оказывается, на самом деле, я боюсь этой встречи.

Вниз я спускаюсь с колотящимся сердцем.

Мы же не будем с ним обсуждать то, что произошло ночью, и как это я осталась девственницей в своем солидном возрасте? Мне и так хватает комплексов.

На нижнем этаже тоже царит тишина.

Удивительно.

Неужели Корельский уже куда-то ушел?

Но вместо того, чтобы позвать его вслух, я снова замираю перед запретной дверью.

Меня буквально пожирает желание заглянуть.

Или хотя бы проверить, заперта ли она.

А может, Ярослав там?

Приложив ухо к деревянному полотну, я не улавливаю ни шороха.

Воровато оглянувшись, я поворачиваю ручку, и она поддается.

Я только на минуточку загляну.

На цыпочках я юркаю внутрь и, аккуратно прикрыв за собой дверь, медленно выдыхаю.

А вот второй вдох застревает у меня в груди.

То, что я вижу вокруг, потрясает. Пульс начинает частить. Мурашки ползут по коже и пальцы леденеют. Я в полном шоке разглядываю обстановку и не верю своим глазам.

За моей спиной открывается дверь, но я даже голову не поворачиваю, настолько меня поразило увиденное.

— Эмма, я же просил тебя.