Эксклюзивные права на тело

Глава 35

Последнее предложение Корельский произносит жестко, ни капли не извиняясь за собственнический порыв.

Но возмущение во мне всколыхивается лишь слабой волной. Я не желаю быть ни чьей вещью, даже ценной, но сейчас меня волнует совсем другое, и я не хочу, чтобы из-за моих упреков исповедь Яра остановилась.

— Судя по фотографиям в той комнате, — осторожно подбираю слова, — ты меня все-таки нашел. Но благодарить не пришел…

Повозившись, Яр устраивается поудобнее и, прежде чем объясниться, смыкает вокруг меня руки, будто от услышанного я могу убежать.

Напрасный страх.

Даже если бы захотела, ноги меня сейчас не слушаются.

— Нашел. Я достаточно долго провалялся в больнице. Недели две или три, а когда выписался пополз к тебе. Как наркоман, которому нужна была доза, я был одержим желанием еще раз услышать твой голос, увидеть твой профиль. Но даже зачатков моего мозга хватило понять, что ты не в порядке. Я провожал тебя до кабинета психолога и обратно, догадываясь, что я причина каких-то твоих проблем. Подкупить специалиста, чтобы узнать, в чем дело, удалось не сразу. Принципиальный попался гаденыш.

Я помню эти посещения. Как раз тогда начались проблемы с голосом. Сначала все списывалось на больное горло, оно и в самом деле воспалялось. И мы его лечили, а эффекта никакого не было. Стоило окну шумно захлопнуться или маме порезать палец, я немела. Тетя Женя, мамина подруга, работала в какой-то частной клинике, она и предположила, что это психосоматика, и проблему надо решать с психологом.

Какую-то часть действительно помог решить специалист, но… не полностью. Я ничем не отличаюсь от других людей и так же, как все прочие, не спешу выворачивать душу незнакомому человеку. Я отвечала на вопросы, но до самой глубины мы так и не докопались. На самом деле, я только сейчас понимаю, что все это время меня грызло чувство вины. Прекрасно осознавая, что я сделала все, что можно, я все равно не могла избавиться от едкого чувства, отравляющего внутреннюю гармонию. Со временем оно притупилось, но никуда не ушло. Просто свернулось загнанным зверьком на дне души, и только в моменты сильного стресса показывало оскаленную мордочку.

— Я покупал тебе подарки, но не мог подарить. Я хотел с тобой поговорить, но боялся сделать хуже. Навредить тебе — это было страшным сном. Наверное, это пагубно сказалось на моей психике. Видит око, да зуб неймет. Мне хотелось весь мир бросить к твоим ногам, но я понимал, что мира у меня нет. У меня вообще в анамнезе были только дурные привычки, скотский характер и грязные деньги отца. И чем дольше я за тобой наблюдал, тем сильнее сходил с ума. Ты была такая чистая, светлая, красивая. Одержимость набирала обороты, я думал лишь о том, как сделать тебя своей. Меня стали обуревать совсем не платонические чувства. Я, как последний псих, ждал, когда тебе исполнится восемнадцать, чтобы нарисоваться таким идеальным перцем и заполучить тебя, — усмехается мне в волосы Яр.

Я в полном шоке.

Подумать только, какой шквал я вызвала в душе плохиша, даже не подозревая об этом. Я не замечала никакой слежки. Впрочем, у меня тогда были и другие потрясения, а не только связанные с тем ужасным вечером. Вполне возможно, я могла бы прохлопать даже открытые ухаживания, а уж вздохи со стороны тем более.

— И что же тебе помешало? — спрашиваю я.

— Я ждал тебя возле универа. Сидел в тачке на парковке, в сто тысяч пятисотый раз прогоняя в голове план совершенного подката и свидания, после которого ты не сможешь устоять, когда к машине подошли несколько крепких парней и попросили меня одуматься.

— Что? — не понимаю я.

— Именно такая у меня и была реакция, — хмыкает Яр. — А когда я вкурил, в чем дело, мне захотелось их зарыть. Они срывали мой прекрасный план, в результате которого я надеялся, наконец, стать нормальным человеком. Я был уверен, что если ты будешь у меня под боком, в руках, я смогу дышать свободно.

— Как они могли сорвать твой план? — по-прежнему недоумеваю я.

— Мне сказали, что если я и дальше буду преследовать тебя, то нож под ребра повторится, но уже с гарантированно летальным исходом. Мол, ты не пара такой девочке.

— Эм… Это какая-то ошибка, — бормочу я. — У меня никогда не было опасных знакомых. Если не брать в расчет тебя.

— Знакомых, может, и не было. А вот родственники были. Твой отец ясно дал понять, чтобы меня рядом не было.