Эксклюзивные права на тело

Глава 27

Яр выпутывает меня из халата и расшвыривает подушки и одеяла. Ненадолго оставив меня одну на постели, он поднимается и скидывает домашние брюки, под которыми нет белья.

Несмотря на то, что комната утопает во мраке, я отлично вижу, что Корельский полностью готов и не собирается останавливаться.

— Никакой жалости, Эмма, — низкий голос рождает во мне тревогу. — Как ты и хотела.

Прямо сейчас я не уверена, что мне нужно продолжение. Насыщенное сладкой истомой тело уже сыто, а что там ждёт меня дальше — неизвестно, но останавливать Яра я не решусь. Да и, в конце концов, должно же это когда-нибудь произойти.

Я так благодарна Ярославу за сладкий оргазм за то, что не отверг за то, что я чувствую себя желанной в эту минуту, что готова потерпеть, даже если мне совсем не понравится.

В темноте кожа Яра немного мерцает. Он так же, как и я, покрыт испариной горячки желания. Только вот я уже начинаю остывать, и в голове крутятся несвоевременные и неуместные мысли.

Наверное, я выгляжу ужасно.

Надо ли ему говорить, что у меня никого не было?

Будет больно?

А вдруг ему со мной не понравится?

Но эти глупости вылетают из сознания прочь, когда Яр возвращается ко мне.

Его запал нисколько не утих, и я только сейчас понимаю, что то, что я приняла за дикость прежде, это капля в море. Корельский до сих сдерживается, но его страсть уже прорывается и скоро сметет абсолютно все.

Приподнявшись на локте, чтобы чем-нибудь занять руки, которые я не знаю, куда деть, кончиками пальцев, провожу по напряжённым плечам, исследую Яра, распускаясь ниже. Дрожь, пробегающая по его телу, когда я касаюсь плоского живота, передаётся и мне. А когда Корельский накрывает мою ладонь своей и сдвигает её к паху, у меня перехватывает дыхание. Руководя мной, Яр знакомит меня с тем, что скоро окажется во мне.

Жёсткие волоски обрамляют основание толстого бархатистого члена. Меня охватывает невольный трепет перед его мощью. Рефлекторно обхватываю упругий ствол, и во рту снова пересыхает от того, как он подрагивает в руке. Волнение, смешанное с нарастающим возбуждением, опять поднимается во мне, только теперь тяжёлое, тёмное, вязкое.

Робко проследив кулачком внушительную длину, я добираюсь до крупной головки, уже показавшейся из складок крайней плоти. Я слышу, как Ярослав втягивает воздух, когда я слегка давлю на уздечку, и мне тоже дышать становится трудно. Меня словно горячими стальными обручами стискивает, и Яр приходит мне на помощь.

Он впивается в мои губы, целует меня глубоко, жадно, отдавая своё дыхание.

Продолжая двигать моей рукой, целует до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова. Моё сердцебиение ускоряется в такт этим отрывистым движениям. Ослабев, я падаю на спину, и Яр наваливается на меня.

Вес жёсткого мускулистого тела, жаркое дыхание, колючая щетина, трущаяся о щеку, прикусывание нежной кожи на шее — все это сводит с ума. Словно роняет меня на угли, стремясь потушить которые, моё тело с готовностью выделяет смазку.

Чуть поменяв положение, Яр устраивается между моих разведённых ног. Опираясь на локоть и вглядываясь мне в лицо, он опять начинает смелые ласки там, где у меня горячо и влажно. Пуговка клитора отзывается сразу. Сладкие спазмы глубоко внутри вынуждают меня раскрываться все шире и бесстыднее, но Корельский переключает своё внимание на обильно покрытые густыми соками набрякшие складочки и то, что они скрывают. Вызывая у меня томление по чему-то пока неизвестному, пальцы Яра снова неглубоко погружаются в мою щёлку, но вот их сменяет головка. Надавливая, она скользит по промежности, будто приручая, и, когда я покоряюсь этому дразнящему ритму, Ярослав проникает в меня.

Перенеся вес тела на обе руки, он миллиметр за миллиметром осваивает мою глубину. Тупая боль вторжения терпима, но заставляет меня напрягаться. Однако Корельского это не останавливает. Он все так же жадно глядя мне в лицо, убирает влажную прядь волос с моего лба:

— Так и должно быть, Эмма, — хрипло просит он. — Потерпи, девочка.

И, когда головка, распирая меня, оказывается внутри, Яр накрывает мои губы своими и, прикусив нижнюю, толкается до конца.

Острая резь внизу живота заставляет меня сжаться.

А Ярослав покрывает мое лицо лихорадочными поцелуями. Он дрожит от желания и больше его не сдерживает, отпуская поводок внутреннего монстра.

Я ощущаю внутри себя его орган огромным толстым раскалённым стержнем, он двигается во мне и, кажется, увеличивается ещё больше, пронзает меня, утверждая свою власть. Я настраиваюсь терпеть, но Яр решает по-своему.

Не выходя из меня, он разворачивает меня полубоком и устраивается за моей спиной. Закидывает мою голень себе на бедро, и я оказываюсь в полной его власти, раскрытая и натянутая на его члене. Поясница прогибается сама собой, и я ощущаю, как на переднюю стеночку давит изнутри головка. Она пульсирует и дарит сказочные ощущения, провоцируя меня сжиматься вокруг ствола. Сладость этого перекрывает дискомфорт. Поруганная невинность тает, уступая место плотскому голоду.

Медленно раскачиваясь, туго скользя в моей дырочке, Яр рукой помогает мне отвлечься от саднящей боли, нежно терзая клитор.

И я снова теряю голову.

Да так, что мне уже все равно, что толчки перестают быть нежными. Корельский буравит мою дырочку, а я только постанываю, ухватившись за его предплечье.

Нет, это совсем не то, что я испытала, когда он приласкал меня языком, это что-то другое — животное, дикое, как сам Яр, который с рычанием вколачивается в моё безвольное тело, внутри которого бушует электрический шторм. Я превращаюсь в сплетение струн, по которым идет гудящий ток. Каждая клеточка моего тела переполнена напряжением в сумасшедшее количество вольт, и вот-вот случится взрыв.

— Вот так будет, Эмма, — обещает Яр, когда я с протяжным стоном кончаю, чувствуя, как от каждого толчка перед моими глазами распускаются белые звезды- вспышки.