Эксклюзивные права на тело

Глава 36

Я не любила вспоминать об отце, как бы жестоко это ни звучало.

Со временем я приняла факт своего родства с тем человеком, но до сих пор не получается его простить. Умом я все понимаю, но иррациональная обида за мать и неприятия его, скажем так, образа жизни все равно оставались.

Я никак не могу принять, что мама так легко ко всему отнеслась.

Она рассказала мне, кто мой отец приблизительно тогда же, когда наши с Яром пути пересеклись.

В трудный жизненный момент, когда мама осталась одна с ребенком на руках, на рынке, где она стала торговать, ее несколько раз обманывал хозяин, а потом подставил, обвинив в недостаче. Ее поставили на счетчик. В отчаянии мама обратилась за помощью к своему бывшему однокласснику, первой любви.

Стас Измайлов после школы пошел по криминальной дорожке. Кажется, они начинали в одной группировке вместе с Корельским-старшим, но их пути-дорожки разошлись еще до моего рождения.

Измайлов помог, но в результате у мамы появилась еще и я.

Про Измайлова ходило много пугающих слухов, и я не обрадовалась, узнав, что я его дочь.

— Почему ты вдруг сейчас решила мне рассказать? — выслушав маму с каменным лицом, спрашиваю я.

— Он хочет с тобой познакомиться.

— А где он был раньше? — жестко спрашиваю я.

— Стас понятия не имел о твоем существовании, — маме тоже нелегко дается этот разговор.

— И почему же? — я злилась.

— Я не рассказала. Не было смысла. Он все равно был женат.

— А сейчас, значит, нет?

— Вторая или третья жена уже, — вздыхает мама.

— Но тебя он замуж не звал. Просто использовал и свалил за горизонт. Хороша помощь в трудный момент, если нужно так расплачиваться за нее.

— Эмма, — она смотрит в чашку с остывшим чаем, — он меня не принуждал. Это была вспышка. Встретившись, мы как будто прикоснулись к тому прошлому, когда для нас все было просто и понято, к тем временам, когда перед нами расстилалось светлое будущее, и, казалось, что все будет только хорошо. Мы столкнулись и разлетелись. Ты меня осуждаешь?

— Нет, — честно отвечаю я. — Но и его знать не желаю. Я росла без отца, а теперь он мне не нужен.

Светка, кстати, не поняла меня. Она считала, что Измайлов должен и маме, и мне. И его криминальное прошлое ее не смущало. Сестра говорила, что выжить и разбогатеть — лучше, чем быть сбитым грузовиком, когда ты налакался водки, как это произошло с ее отцом.

Собственно, появившийся на горизонте Измайлов купил маме квартиру на юге, как она мечтала, куда мама и переехала, когда я закончила универ. Поскольку я отказывалась встречаться с отцом, он через маму предлагал мне всевозможную материальную помощь, но я была тверда в нежелании иметь с ним дела.

Я думала, что отец принял мою позицию и устранился, ограничив свое участие в моей жизни подарками к празднику.

Оказывается, нет.

Мой папаша, видимо, считает, что имеет право вмешиваться в мою жизнь.

Мало мне того, что из-за подобного родства я не рискнула устроиться туда, куда хотела. В любом банке при трудоустройстве меня ждал от ворот поворот, если бы всплыло, кто мой отец.

Так Измайлов еще и решает, с кем мне общаться, а с кем нет.

— Эмма, ты тут? — врывается в мои мысли вопрос Яра.

— Да. Просто в шоке. Я не хотела иметь с этим человеком ничего общего, но он с моими желаниями, видимо, не считается, — цежу я.

— Измайлов — не та персона, чье мнение удастся проигнорировать.

— Но ты проигнорировал.

— Не совсем, — усмехается Ярослав. — Я настолько в тебе увяз, что, собственно, выхода у меня не было. Я потащился к нему на встречу. Где мне довольно аргументировано, хоть и грубо, объяснили, что девочке не нужен криминал. Она сама этого не хочет. А я — ушлепок, который ничего не может предложить, и мое будущее видится твоему отцу очень печальным. Что я сдохну в какой-нибудь канаве, если продолжу в том же стиле. А он, Измайлов, считает, что люди не меняются. Так что мне надо валить подобру-поздорову, если я хочу протянуть еще хоть сколько-то. В общем, озвучил мои же собственные подозрения по поводу моих перспектив.

— Но ты не прекратил слежку, — фотографии на стенах в той комнате говорят сами за себя.

— Я не мог, ты превратилась в идею фикс. Чем сильнее я хотел тебя, тем больше препятствий возникало на моем пути. Чем дальше ты уплывала из рук, тем желаннее становилась. Клиника просто. Побесившись, я стал искать выход из ситуации. И, как мне казалось, нашел.

— Какой же? — просто интересно, что происходило в его больной голове.

— Поменять шкуру. Я потратил достаточно сил и времени, чтобы стать тем, кто я есть. Абсолютно легальным бизнесменом, имеющим дело, никак не соприкасающееся с отцовским. Я даже первоначальные вложения ему все вернул и отказался брать его в акционеры. Я победил почти все вредные привычки, даже брал уроки этикета. Тебе смешно? Но я шел к поставленной цели, и это помогало не сорваться и не украсть тебя.

Мои глаза распахиваются во всю ширину.

Украсть?

Он реально был не в порядке.

Может, и не так плохо, что Измайлов вмешался.

Честно говоря, мне по себе.

— Но восемь лет! Восемь! Хорошо, чуть поменьше — семь с лишним! И ты не бросил эту бредовую затею!

— Эмма, здесь все просто. Я согласен только на самое лучшее. А это ты.

— И чтобы получить, ты втравил меня в неприятности?