Эксклюзивные права на тело

Глава 44

После ухода сестры я все пытаюсь переосмыслить ее слова, но в голове они никак не укладываются.

Да и не похоже на Яра страдать и мучиться неуверенностью.

Даже не уверена, что он способен ревновать. Корельский из тех, кто присваивает вещь и пользуется ей с полным осознанием, что она в его власти. Женщины, судя по его отношению к Ольге, для него те же вещи. Он приходит, берет, а потом выбрасывает из своей жизни и больше ими не интересуется.

Хотя, кто знает. Может, дает им возможность иногда скрасить его время, когда у него на это есть настроение.

Стараюсь убедить себя, что ничего страшного.

Ну подумаешь, втрескалась.

Со всеми случается. И рано или поздно все равно все заканчивается, даже если поначалу больно. От этого еще никто не умирал. А уж сколько раз бросали меня… У меня должен появиться какой-никакой иммунитет.

Но стоит вспомнить с каким терпеливым пренебрежением смотрел Ярослав на Ольгу, когда та приехала в то заведение, в которое он привез меня, и мне становится паршиво.

Хотя я себя знаю. Я никогда не опущусь до того, чтобы бегать за мужчиной.

Черт, я совсем вся сморщилась от воды, которая, кстати, остыла.

Надо вылезать.

Когда я присоединяюсь к сестре, наблюдающей за тем, как ее сын собирает пирамидку, мне опять становится стыдно. Я конченная эгоистка.

— Ты сама-то как? — спрашиваю я, отвлекая ее от столь захватывающего занятия.

Света оглядывается на меня и прыскает со смеху:

— Ну и видок.

В самом деле, я выгляжу как беспризорница.

Платье, хоть и красивое, но я не стала его надевать снова. Оно словно пропитано сексом, запахом Яра, моего желания и нагретой солнцем зелени.

И я напялила ту футболку, которую мне приносил Ярослав.

— Я очень рассчитываю, что мой сарафан высох и его можно носить, — фыркаю я. — Не по себе мне в такой дорогой секси шкуре.

— Немного мятый только, но натянется… — кивает Света.

Я присаживаюсь рядом с ней на диван.

— Тебе здесь нормально? — интересуюсь наконец. А то приехала навестить и вывалила пустую истерику на человека, у которого реально серьезных проблем валом.

— Ты знаешь, нормально, — пожимает она плечами. — Домой, конечно, хочется. Но тут я хотя бы смогла выспаться, не дергаясь, что кто-то ворвется, потащит меня за волосы к мужу или просто отберет ребенка.

— Домой? Ты имеешь в виду ваш дом с Гуденко? — удивляюсь я.

— Нет. Точно не туда. Мне кажется, я теперь считаю домом место, где мама. Я давно у нее не была. Хочу к ней. Хочу к маме. И не думать ни о чем. Но я потерплю. Никитин сказал, что мне можно организовать охрану для поездки, но попозже. Где-то через месяцок. Пока придется поторчать тут. Хорошо, что ты приехала. Эти парни, — она кивнула в сторону одного из амбалов, маячивших в саду и отлично заметных в черной форме на фоне зеленых кустов сквозь французское окно, — особо не разговорчивы. Один бука, другой стесняется.

— Не думала, что тебе не хватает общения. Мне казалось, тебе все опостылили, — развеселилась я.

— Сама удивляюсь. Я сегодня так обрадовалась, когда получилось поговорить с девчонкой. Обычной такой.

— Где ты ее взяла? — напрягаюсь я.

— Да я у забора крыжовник нашла, трескала сидела, а она мимо идет. Молоденькая, светленькая, с пузом и блаженным видом. У меня как раз Сережка заголосил, ну она и пристала. Ксюшей зовут. У нее первый, вот она и нервничает.

— Слушай, а это точно не подстава? Непохоже, чтобы в этом поселке было принято прогуливаться по дороге…

— Это уж точно. От такого пафоса, с каким тут даже дворники ходят, можно удавиться. Собственно, она от него и сбежала, от пафоса этого. Ну как сбежала. За ней тащился какой-то бугай с кислой миной, на меня он посмотрел так, будто я эту Ксюшу в заложники сейчас возьму. Он поначалу нудел: «Пойдемте домой, Ксения… Эта баба какая-то левая…». Пока девчонка не озверела и не рявкнула, что он задрал. Ну хоть потрепалась немного.

— О чем говорили? — мне откровенно смешно. Светка так ярко описывает картинку, что я ее очень живо представляю.

— Да так, о своем о женском. Я пожаловалась на зубья Сережкины, которые никому спать не дают, Ксюша на то, что спина устает. Ей полежать хочется, а в дом набилось народу. Говорит, приехали отдохнуть из Москвы да родню повидать, а покоя никакого. Судя по количеству дорогих иномарок у ворот, ощущение будто саммит большой восьмерки собрался. Смешная такая, все колечко обручальное на пальце трогает. Ну и пошла она подальше от зануд на озеро прогуляться. Надо тоже сходить. Пусть ребенок живую воду хоть пальчиками потрогает.

[Историю Ксюши Егоровой и ее беременности можно прочитать в романе «По праву сильного — https:// /shrt/h7nY]

— А тебе можно?

— Вместе с кем-то из парней — можно. Недолго, конечно. Так и Сережка тяжелый стал. Мне и часика хватит. Может, тебе сходить туда? Там стрекоз много. Ты их любишь, я помню.

— Далеко? — тут же проникаюсь я.

— Ксюша сказала, пятнадцать минут идти. По правую руку вода будет блестеть сквозь деревья. Я могу попозже присоединиться, — предлагает Света.

Какая она у меня все-таки умная и чуткая. Видит, что мне одной побыть хочется, зализать растревоженные раны. Почему ей достался такой урод, а?

— Пожалуй, схожу, — соглашаюсь я. — А вы с Сережкой меня потом заберете, и мы чего-нибудь поедим. Где там мой многострадальный сарафан?

Через десять минут я толкаю калитку и выхожу на дорогу. От асфальта пышет жаром. Я чувствую, как он раскалился, через тонкую подошву босоножек.

Хмыкаю про себя.

Ой не предназначены покупки Яра для сельской местности. Как и я сама для этой обуви не очень подхожу.

Солнце слепит глаза. Наряжаясь, чтобы сразить Корельского, о солнечных очках я и не подумала, хотя и об этом Яр позаботился. В первом ящике комода я видела несколько пар.

Жарко.

Смотреть не на что. Одни заборы кругом.

Далеко уже ушла.

Дома кончились. Если верить этой Ксюше, еще минут пять шлепать.

Надеюсь, хоть у озера посвежее.

Улавливаю знакомый звук и оглядываюсь. Машина выезжает из ворот и поворачивает в мою сторону. Я схожу на обочину не слишком широкой дороги, но там пыльно, и я не хочу загребать босоножками, поэтому решаю переждать пока автомобиль проедет мимо и вернуться на асфальт.

От огрызка, валяющегося недалеко от меня, выброшенного чьей-то невоспитанной рукой, поднимается оса и летит прямо мне в лицо. Я верчусь с писком: «Соль-вода!», стараясь уберечься от ее внимания, и пропускаю изменения на дороге.

Удар приходится сзади.

Ощутимый.

Я теряю равновесие и падаю в траву за обочиной. Мне больно, но ощущение, что что я цела, только в голове шумит. Я пытаюсь подняться, и мне помогают. Сильные руки с двух сторон подхватывают меня.

— Дальше я сама… — еле ворочая языком от шока, говорю я, но получаю пощечину.

Женский голос командует:

— Заткните ей рот и в машину ее!