Эксклюзивные права на тело

Глава 37

— По-моему с влезанием в неприятности ты вполне справлялась сама, — искренне удивился Корельский.

И эта искренность меня буквально жалит.

Я? Сама? Да я жила тише воды, ниже травы! Никому не мешала! А тут посыпались миллиардеры, шантаж, шпионаж, угрозы!

— Но ведь ты… — я собираюсь изобличить Яра во всех махинациях, но он меня прерывает:

— Я? — Ярослав берет в руки мою ладошку и начинает загибать мне пальцы. — Это я устроился к Зинину на работу? — указательный палец. — Я согласился украсть у его партнера информацию? — средний. — Я отказался от помощи на яхте? — безымянный. — И вот прям я самолично впустил чужого мужика в квартиру? — мизинец. Оставшийся торчать большой палец издевательски демонстрирует жест «Класс». — Вот настолько ты у меня самостоятельная девочка.

Ну и я, как настоящая девочка, тут же обижаюсь.

— Ты же знаешь, что у меня были причины согласиться на его требования! А почему ты меня не остановил? Ты же типа заботился обо мне, да? Следил. Подарки дарил. Цепочка, игрушки… Это ведь все от тебя? — я с возмущением заглядываю ему в глаза.

Бесстыжие. Абсолютно.

Яр лишь поудобнее устраивается. Я вполне ощутимо давлю локтем ему на живот, но его как будто все устраивает.

— Что я должен был сделать? Схватить, связать, надеть на голову мешок и увезти в подвал?

— Нет, но предупредить!

— Я тебя сколько раз за последние пару суток предупреждал? Помогло? В самом деле, Эмма, ты получила отличный оффер в мою фирму сразу после окончания универа. «Мастерс текнолоджис», припоминаешь? Ты его чудным образом проигнорировала, даже на собеседование не пришла.

— Слишком сказочные условия для новичка без опыта работы! — я тут же вспоминаю, как облизывалась на это приглашение, но так и не решилась.

— Ты в день трудоустройства к Зинину сколько раз застряла в лифте? У тебя увели из-под носа два такси. Тебя закрыли в бистро «по ошибке». Но ты была упорна в своем стремлении сунуть голову в петлю. У меня тогда забот был полон рот, я решил, что пригляжу за тобой пока, мне и в голову прийти не могло, что тебя есть чем шантажировать, кроме твоего родства с Измайловым. А это так себе повод.

— И чем же ты был занят? — вскидываюсь я.

Я как-то уже примирилась с мыслью, что я главный центробежный элемент последних лет жизни Корельского, и то, что он был увлечен чем-то еще, меня откровенно задевает. И вопрос мой против воли звучит немного ревниво.

— Бодался с твоим отцом.

— Ты же сказал, что ты легальный бизнесмен!

— Так и твоего отца есть честный бизнес. Если бы ты с ним пообщалась, знала бы об этом.

— И что вы с ним не поделили? — я стараюсь не отвлекаться на приятные ощущения, которые мне дарят пальцы Яра, массирующие затылок.

— Тебя. Претензии у Измайлова ко мне остались, но в конце концов меня можно сказать благословили.

Офигеть. Я вообще не в курсе всей возни вокруг моей персоны, а они там решают мою судьбу.

— В смысле, «благословил»? Да у этого человека нет никакого права решать за меня! У нас тут не Сицилия! — я начинаю медленно, но верно заводиться. Неприятно быть тем, кто не понимает, что происходит. Это я еще мягко выражаюсь.

Яр тяжело вздыхает.

— Измайлов понял, что я не отступлюсь, а он не вечен. Так что рано или поздно я все равно возьму свое.

— Свое? — я резко сажусь на постели. — А меня спросить? Может, я против? Я понятия не имею, что ты от меня хочешь, кроме секса? Голос послушать, на профиль посмотреть… Все. Галочка в списке стоит. Что дальше? Быть как Ольга я не собираюсь! Ты найдешь себе другую цель, а я останусь в загашнике, как чемодан без ручки? И пользоваться не удобно, и выкинуть жалко?

Снисходительный взгляд Корельского раздражает.

— Эмма, мы даже не в начале моего списка, как ты выражаешься.

И не говорит, что он там собирается выполнять!

Я нервно и, скорее всего, далеко не грациозно выбираюсь из кровати.

— А может, я так не хочу? Может, ты мне не подходишь?

— Подхожу.

Я уже на грани бешенства от такой самоуверенности.

— Да откуда тебе знать! — на психе натягиваю шорты, валявшиеся на полу.

— Я все о тебе знаю.

Всплескиваю руками.

— Да вот не все. Ты даже сестру проморгал.

— Я исправился и помог Светлане. Помнишь?

— Да! — рывком натягиваю рубашку-кимоно, путаясь я рукавах. — А еще я помню, что я должна буду за это тебе что-то простить! Что? Молчишь?

Яр и в самом деле не торопится мне рассказать, что за проступок за ним уже есть или еще только запланирован. Он следит за моими движениями, за тем, как я пытаюсь справиться с завязками, и в глазах его снова разгорается знакомое пламя.

Ну уж нет!

— Эмма, а что собственно не так? — он приподнимается на локте, не стесняясь собственной наготы.

— Все! Все не так. Ну так я не позволю делать кому-то выбор за меня. Ты получил, что хотел. Потешил самолюбие. Вон ты какой молодец. Все спланировал, выполнил. Ай да, Ярослав!

Нервное напряжение дает о себе знать.

Голос сбоит, но не пропадает.

И я рада до одури, что могу высказаться.

— Да ты придумал себе какой-то образ, но ты понятия не имеешь, что я за человек!

— Уверена?

— Разумеется! Смотреть со стороны — не то же самое, что узнавать человека! А тебя я вообще, по сути, даже не знаю. И как ты понимаешь, опыта у меня никакого нет. И я на первый попавшийся вариант не согласна!

— Эмма, — Яр опасно прищуривается, — а что мешает тебе хотя бы попытаться меня узнать? Вот он я. Вперед. На мины. Тебе же так нравится набивать шишки. Опыта тебе не хватает? Надо было позволить одному ушлепку, который никак не разведется, обеспечить тебе первый опыт? Или тому, который мет любит? Или сопляку, который трясется, что всплывет история, как он сбил человека, будучи бухим в сопли?

Я не сразу понимаю, о каких людях говорит Яр, но когда до меня доходит…