Эксклюзивные права на тело

Глава 57

Глава 57

— И ты больше не станешь мной манипулировать? — я недоверчиво приподнимаю брови.

— Ничего не могу обещать.

Вот так.

Мне позволено играть в любые игры, но в его песочнице.

И он говорит об этом совершенно открыто.

Остается только понять: тюрьма для меня это или рай?

Я не настолько уж беззащитна. Я не в безвыходном положении.

У меня есть отец, хоть мне и сложно его таковым воспринимать, но он ясно дал понять, что я могу на него рассчитывать. И сейчас я вовсе не так категорично настроена в его отношении. В голове слова всплывают слова Измайлова про осуждение. Я не должна осуждать мамин выбор. Эта мысль дается мне непросто. До принятия еще далеко, и тяги к сближению с отцом я не чувствую, но вот то, что у меня еще есть братья… вызывает у меня любопытство. И готова дать этим связям шанс.

В общем, под замком у Кощея-Корельского меня не бросят, так что теперь свой выбор должна сделать я.

Угу. И выбирать будет влюбленная дурочка, у которой мозги не работают от слова совсем.

И говоря откровенно, больше всего меня пугает непонимание, что нашел во мне Ярослав. Я же самая обычная. Как может среднестатистическая женщина ничем не отличающаяся от сотен тысяч таких же вызывать подобные эмоции?

Даже сейчас я чувствую в нем этот голод. В том, как скользит его взгляд по моему телу, он будто ласкает меня, раздевает и занимается сексом.

Словно в его голове, я — всегда часть его, всегда принимаю в себя.

И именно эта одержимость Яра — наркотик для меня. Чувство незаменимости опьяняет, дает ложное ощущение надежности. Только я боюсь, что это может закончиться в любой момент, и я останусь у разбитого корыта.

Может, зря боюсь?

Чем грозит мне расставание с Корельским? Ну что такого-то, если мы разбежимся? Меня уже бросали столько раз, что, кажется, пора нарастить панцирь, но…

Я всем своим нутром чувствую, что после Яра никто с ним сравниться уже не сможет. Будет бледным подобием, пресной персоной, на которую соглашаешься, чтобы не погрязнуть в одиночестве. Мне всегда будет не хватать того накала, который сжигает мои барьеры.

Стоит вспомнить всю эту неделю, когда я покорно позволяла ему все и почти ненавидела за то, что он не заходит дальше. Или когда Яр брал меня посреди нагретого солнцем поля, заставляя бесстыдно стонать от каждого движения внутри?

Устроит ли меня сладкий, но суррогат, вместо обжигающе-перченого оригинала?

Скорее всего, нет.

Не могу даже представить с собой рядом кого-то другого. Образы всех бывших размазались и выцвели. При таком раскладе после разрыва Яром я стану «старой-уже-не-девой-с-сорока-кошками».

А если мы не расстанемся?

Корельский предлагает рискнуть.

Смотрю на него и понимаю, что не зря ревела сестре: даже теперь после его отвратительной выходки я не готова с ним рвать.

По крайней мере, не готова к тому, что Ярослав перестанет меня возвращать.

— И как мне с этим быть? Жить как в золотой клетке? — уточняю устало.

В глазах Яра загорается огонек, подтверждающий, что он почувствовал во мне слабину.

— Практика показывает, что я не окончательный дикарь и вполне обучаем, — усмехается Корельский. — Будем искать способы меня убеждать. Поощрение за правильные поступки будет работать отлично.

Я вскипаю.

Нет, ты посмотри на него!

Он даже сейчас выторговывает себе какие-то поощрения!

Люди не меняются. Нечего и надеяться.

Злость вспыхивает и тут же гаснет, потому что я вспоминаю, как меня трясло, когда я думала, что Ярослава могут убить.

Этого сволочного манипулятора просто не станет.

И не перед кем мне будет показывать свою фальшивую независимость.

— Так ты дашь нам шанс, Эмма?

Это просто сильнее меня. Я не могу отказаться от того, как на меня смотрит Яр.

Одного этого достаточно, чтобы я захотела продать душу дьяволу.

Однако Корельскому я об этом, естественно, не скажу.

Не заслужил. Он меня чертовски напугал, а потом чертовски вывел из себя.

И самое отвратительное, по мановению волшебной палочки и топнувшей туфельки не превратился в белого пушистого безопасного котенка. Сплошные красные флаги. Как в революцию.

Подарив Ярославу выразительный взгляд, я разворачиваюсь и ухожу обратно в спальню.

Но дверь не закрываю.

Давай.

Думай, Яр.

Ты же умный.

Я сама не сдамся, но я придумала отличную новую игру.

«Ты меня берешь, а я делаю вид, что это не я позволила, а вынуждена была подчиниться, такому озабоченному самодуру, как ты».

Встаю у окна и вцепляюсь пальцами в подоконник.

От напряжения даже лопатки сводит.

Не заставляй меня поступаться моей гордостью, Яр!

Только попробуй не воспользоваться шансом, который ты просил, и я точно уйду!

Тихие, почти неслышные шаги словно снимают с моих плеч тяжкий груз собственной гордыни, и в груди распускается горячий цветок.

Приблизившись, Яр перекидывает мои волосы вперед, обнажая шею, и, согревая дыханием, прижимается губами к позвонкам. Язык рисует влажные узоры, запуская мурашки по телу, а крупные ладони скользят по моим рукам медленно, едва касаясь, чтобы не вспугнуть.

А я вдруг понимаю, что хочу того Корельского, который сметает все на своем пути. Разворачиваюсь в его объятьях и сама целую его, дразня и провоцируя. Раз уж я решила рискнуть, то мне нужен мой адреналин, мне нужен мой пожар, мне нужен настоящий Яр.

И выдержка Корельского трухой осыпается к нашим ногам. Туда же летит и моя одежда.

Секунда, и я сижу на подоконнике, обхватив ногами Ярослава за талию, стремясь впаяться в горячую кожу, принимая адский градус его темперамента. Кровь закипает в венах и несется гормональным цунами, толкая меня в бездну. Но одна я не буду тонуть, я утащу Яра с собой. Оказалось, что за одну ночь я успела соскучиться, как за тысячу. Я хочу всего, что он может мне дать.

И пусть мы сгорим дотла.