Вознесенная

Избрание



Так много золотых глаз.

Легенды Айсимары сидели перед нами, божественные служители из разных доменов выстроились вдоль стен, перешептываясь между собой. Воздух гудел от силы, и кожу покалывало от острого осознания того, насколько я смертна в этой комнате, полной богов.

Тридцать семь Благословленных, прошедших Испытание, выстроились в ряд перед столом из отполированного аметиста. Ровно столько же Легенд сидели напротив, наблюдая за нами, но их внимание снова и снова соскальзывало к одному конкретному человеку в нашем строю. Даже если бы я не чувствовала Тэтчера через нашу связь, я бы все равно знала, где он стоит, — достаточно было просто следить за тем, куда раз за разом устремлялись эти сияющие взгляды.

Пожалуй, Снотворцы оказались правы. Ни один из них не выглядел злым или напуганным. Они выглядели полностью, абсолютно заинтригованными.

Я скользнула взглядом вдоль ряда и увидела совершенно иную версию брата, чем того, с кем рассталась этим утром. Его команда одела его в черный костюм, подчеркивающий широкие плечи, темные волосы были идеально уложены, и он встречал золотые взгляды без тени волнения с дерзкой усмешкой на губах. Либо он слишком хорошо играл свою роль, либо ему и правда нравилось все это внимание.

На краткий миг я испугалась, что он может передумать. Что, если наш договор, заключенный прошлой ночью в крови и горе, рассыплется под тяжестью всего происходящего?

Но нет. Через связь я почувствовала закаленную, как сталь, решимость, полностью отражающую мою.

Пожалуй, мне тоже пора начать играть свою роль.

Я повернулась обратно к столу, встречая каждый падавший на меня взгляд. Я заставила губы сложиться в то, что, как я надеялась, выглядело приятной улыбкой, и попыталась излучать уверенность вместо рвущего меня изнутри ужаса.

Писец вышел в центр зала и остановился по другую сторону аметистового стола. Слегка дрожащими руками он развернул свиток, и я его не винила, ведь столь пристальное божественное внимание способно выбить из колеи кого угодно.

— Время Показа завершено, — объявил он, и его голос эхом прокатился по кристальным стенам. — Теперь мы можем начать Избрание. Искренне надеюсь, что к концу дня каждый из вас получит желаемое, хотя, разумеется, это маловероятно.

Несколько Легенд усмехнулись.

— По традиции, семь… прошу прощения, шесть Легенд, возглавлявших Испытание, получат честь выбирать первыми. Остальные Легенды сделают свой выбор после. Благодаря Айле, Айсимаре Хаоса, под своим сиденьем вы найдете золотой жетон с номером.

Легенды потянулись за жетонами, а я изо всех сил старалась считывать их реакции. Кто-то выглядел довольным своим номером, кто-то просто смирившимся. И тут мой взгляд, словно притянутый проклятым магнитом, снова нашел его. Зула. На нем был черный костюм с отделкой из красных кристаллов, а косы, которые я видела вчера, теперь были собраны и убраны назад.

Я увидела, как его идеальная челюсть напряглась, когда он с явным пренебрежением швырнул свой жетон на стол.

— Номер один, прошу встать, — объявил писец.

Мириа с грациозной легкостью поднялась из кресла, вокруг нее переливались темно-зеленые одеяния.

— Мириа, поздравляю с вашим местом. Выбирать первой почетно, — сказал он. — Пожалуйста, объявите свой выбор.

Я отчаянно пыталась поймать взгляд Мирии, расправляя плечи и поднимая подбородок так, чтобы это выглядело спокойной уверенностью. Она была нашей лучшей надеждой — единственной Легендой, проявившей хоть каплю сострадания во время вчерашнего кошмара. Ее взгляд скользил по нашему ряду, задерживаясь на нескольких претендентах, но так и не останавливаясь на мне. И ни разу на Тэтчере.

— Николай Темстром, — наконец произнесла она, и ее голос разнесся по залу.

Светловолосый юноша вышел вперед где-то из середины нашей группы. Он выглядел совсем юным, лет на девятнадцать, максимум двадцать. Он занял место за спинкой кресла Мирии, сцепив руки за спиной.

Блядь.

Наша лучшая возможность исчезла, а все только начиналось.

— Номер два, прошу встать.

Кровь застыла в жилах, когда со своего места поднялся Шавор.

Я предполагала, что Шавор делит домен со своим отцом, но не знала наверняка.

Если боги основывали свой выбор на типе способностей, которые мы продемонстрировали, он мог бы выбрать меня. Снотворцы говорили, что он справедлив и беспристрастен. Звездоносная, выковывающая оружие из небесного света, была очевидным выбором. Боги. Он ведь выберет меня, не так ли…

— Тэтчер Морварен, — произнес Шавор с улыбкой воина, кивнув в сторону моего брата.

Мое сердце остановилось. Слишком близко, слишком опасно. Как мы вообще…

Грохот отодвигаемого стула разорвал зал прежде, чем Тэтчер успел выйти из строя. Зул вскочил на ноги, упершись ладонями в стол, и окинул Шавора ледяным взглядом.

— Мне следует расценивать это как шутку? — спросил он низким, опасным голосом.

Его глаза сузились, впившись в Шавора, который выглядел абсолютно невозмутимым и лишь пожал плечами, словно вспышка Зула была не более чем мелким неудобством.

— Какие-то проблемы, старый друг?

Слово «друг» сочилось сарказмом.

— Ему не место в Беллариуме⁹, болван, — рявкнул Зул. — Его способности куда больше подходят для Дракнавора.

Я лихорадочно пыталась вспомнить названия божественных доменов. Боги, почему я не слушала легенды внимательнее?

— Я бы сказал, что он идеально подходит для домена войны, — парировал Шавор, его голос оставался до безумия спокойным. — Сила такого масштаба способна перекраивать целые поля сражений.

Значит, Шавор все-таки не разделял домен своего отца. Любопытно.

— Такая сила, — процедил Зул сквозь стиснутые зубы, — происходит из того же источника, что и моя. Жизнь и смерть, рост и распад — все это принадлежит исключительно моему домену.

— Неужели? — Шавор наклонил голову, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — Мне это показалось поразительно подходящим для войны. Быстро, решительно, эффективно, — он хищно улыбнулся. — Да и стратегически это великолепно, к слову.

Температура в зале словно упала на несколько градусов. Другие Легенды с интересом наблюдали за перепалкой: кто-то с явным весельем, кто-то с тревогой. Претенденты в нашем ряду замерли и затихли, вероятно, смертельно боясь привлечь к себе внимание, пока два бога спорили о Тэтчере, будто он был особенно занятным оружием.

— Нелепо, — тихо, но смертельно опасно сказал Зул. — Ты думаешь, что, умея передвигать фигуры на доске, понимаешь силы, которые ими движут.

— А ты считаешь, что, общаясь с трупами, обладаешь привилегией на разрушительную мощь. — Шавор бросил в сторону Зула самодовольный взгляд.

Пальцы Зула сжались в кулаки на столе.

— Ты самодовольный…

— Господа, — новый голос рассек напряжение. Элисиа. — Возможно, философские споры стоит отложить до окончания Избрания? Уверена, у многих из нас есть критерии посерьезнее мелочного соперничества.

Выражение лица Шавора не изменилось.

— Разумеется, Элисиа. Как это неосмотрительно с моей стороны, — он откинулся на спинку кресла. — Тэтчер Морварен, прошу.

Тэтчер шагнул вперед с маской безразличия на лице. Но когда он встал за креслом Шавора, я уловила в его взгляде отблеск решимости. Он выглядел собранным. Готовым.

Зул остался стоять, от него волнами исходила ярость. Писец нервно переводил взгляд с одного на другого, явно не понимая, завершилось ли противостояние.

— Номер три, прошу встать, — почти всхлипнул он.

Зул вздохнул, даже не пошевелившись.

— Ладно, — отрезал он раздраженно. — Я возьму вторую.

И полоснул по мне взглядом. В его лице не было ни тепла, ни приглашения, лишь холодная оценка и тлеющее раздражение. Мне пришлось заставить себя не дернуться.

— Прошу прощения, Страж, — дрожащим голосом сказал писец. — Не могли бы вы уточнить ваш выбор?

— Другую Морварен.

Серьезно? Он даже не соизволил произнести мое имя? Я выпрямилась, чувствуя, как раздражение змеей скользит по венам.

— Что ж, — произнесла женщина в бело-золотых одеждах, цветах домена света и порядка, без сомнения. — Это удивительно лицемерный выбор, учитывая, что минуту назад ты утверждал, будто претендентов следует распределять туда, куда они лучше всего подойдут, — ее голос был ядовито-сладким.

— Что же будет делать звездотворец в глубинах Дракнавора?

Зул наконец сел, небрежным жестом велев мне занять место за его креслом.

— Что ж, похоже, сегодня мы не слишком-то придерживаемся установленных порядков, Мириэла, — сказал он, и каждое слово было пропитано сарказмом. — Полагаю, тебе придется довольствоваться оставшимися.

Она поджала губы, но больше ничего не сказала. И слава богам, потому что я, по крайней мере, избежала ее. Одного ее взгляда сейчас было достаточно, чтобы все понять. Я была ее выбором номер один. И место, куда она хотела меня забрать, было последним, где я хотела оказаться. Домен самого Олинтара.

Я подошла и встала за креслом Зула, чувствуя, как гнев и страх борются в груди. Находиться к нему так близко ошеломляло, исходящая от него энергия скользила по коже, словно живая.

Я пыталась следить за остальными выборами, но мысли путались. Это было плохо. Очень плохо. И для меня, и для Тэтчера. Мы должны были действовать вместе, собирать информацию. Я надеялась, что у нас будут менторы, хоть чем-то связанные между собой. Вместо этого нас разделили между двумя Легендами, которые явно ненавидели друг друга.

Я посмотрела на Тэтчера, и наши взгляды на миг встретились. Он совсем не выглядел обеспокоенным. Если уж на то пошло, он выглядел довольным. Даже удовлетворенным. Словно все происходящее было именно тем, чего он хотел.

Я прищурилась, не понимая его реакции. Почему он не тревожился так же, как я?

И тут я почувствовала это — шепот, прошедший по нашей связи, настолько слабый, что я едва его уловила.

Кто знает отца лучше, чем его сын?