Вознесенная

Алхимия



Это крыло во время всех моих прежних исследований замка оставалось запертым. Теперь, следуя за Зулом по арочному проходу, я гадала, почему он вдруг решил допустить меня к тому, что скрывалось за тяжелыми дверями.

Но едва мы вошли в зал, как у меня перехватило дыхание.

Помещение было огромным и идеально круглым. Все пространство занимали столы, заставленные стеклянными приборами, каких я никогда прежде не видела. Странные колбы, соединенные извилистыми трубками, весы, куда более тонкие и точные, чем те, на которых мы когда-либо взвешивали устрицы, ряды флаконов с жидкостями самых разных оттенков.

Но по-настоящему меня заворожил куполообразный потолок из сложных панелей, которые выглядели так, будто могли…

— Его можно открыть? — спросила я, не скрывая восхищения.

— Эта комната служит еще и обсерваторией, — Зул подошел к рычагу, вмонтированному в стену, и с мягким скрежетом механизмов панели начали раздвигаться.

Ночное небо раскрылось во всей своей красе россыпью звезд и низких облаков, скользящих мимо луны.

Я все еще смотрела вверх, когда что-то мягкое ударило меня в грудь. Кожаные перчатки.

— Нужно защитить эту нежную смертную кожу, — бросил Зул, уже целенаправленно двигаясь по залу и собирая необходимые принадлежности.

Я надела перчатки и подошла к столу. Его движения были плавными, уверенными и совершенно не похожими на скучающего Айсимарa, который тренировал меня сражаться. Нет, здесь он проводил немало времени, судя по заинтересованному выражению его лица.

— Мы проводим ритуал? — спросила я, наблюдая, как он отмеряет кристаллический порошок.

— Мы занимаемся алхимией, Тэйс. Постарайся поспевать за мной, — в его голосе звучала привычная издевка, но было и нечто иное. Воодушевление, возможно. Словно он наконец делал то, что действительно хотел.

Я оставалась настороже, с ним все было либо ловушкой, либо Испытанием, либо и тем и другим, но любопытство, как обычно, победило осторожность. К сожалению, как всегда.

— И что именно мы делаем?

— Думаю, начнем с малого, — он указал на разложенные ингредиенты. — Сегодня мы создаем отпугивающий барьер.

— Что ж, звучит весело.

На его лице мелькнуло раздражение, но он продолжил раскладывать компоненты.

— Алхимия основывается на трех фундаментальных принципах, — он говорил так, словно читал лекцию. — Симпатический резонанс. Частота колебаний. И живой связующий агент — катализатор, создающий постоянную связь между ингредиентами и тем, кто ими пользуется.

Я подняла один из флаконов, наблюдая, как внутри переливается серебристая жидкость.

— То есть это не просто следование рецепту?

— Едва ли. Любой дурак способен смешать ингредиенты. Истинная алхимия требует понимания природы того, с чем ты работаешь, — он забрал у меня флакон, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. — Каждый компонент служит цели.

— Как разные виды наживки ловят разную рыбу, — сказала я, не подумав.

Зул замер, по-настоящему удивленный.

— Это… удивительно точное сравнение.

— Я не совсем безнадежна, знаешь ли, — я взяла другой флакон, с содержимым, похожим на измельченный жемчуг. — В Солткресте у нас не было сложного оборудования, но мы понимали, как вещи работают вместе. Какие приливы приносят какую рыбу. Как фазы луны влияют на устричные отмели. Почему одни сочетания соли и дыма сохраняют мясо лучше других.

— Я об этом не думал, — он посмотрел на меня уже с иным интересом. — Твое понимание природных процессов хорошо ляжет на алхимическую практику.

Одобрение в его голосе вызвало неожиданное тепло в груди.

— Тогда чем это отличается от того, что делают смертные?

— В основном масштабом и долговечностью. И доступом к магическим материалам, которых попросту не существует в Эларене. Смертный может создать целебную мазь, действующую несколько дней. При правильной алхимической технике можно создать нечто, что будет работать бесконечно долго, — он начал выстраивать ингредиенты в строгом порядке. — Чем могущественнее алхимик, тем более впечатляющий результат.

Я внимательно посмотрела на него.

— Ты, похоже, знаешь об этом очень много.

— Да, — ни тени ложной скромности. — Я изучаю алхимию с детства. У моего отца обширные труды по этой теме.

В его тоне прозвучало нечто, что пробудило во мне интерес.

— Похоже, ты проводил в библиотеках много времени.

— Больше, чем было полезно для здоровья, — тень скользнула по его лицу. — Но книги не осуждают так, как живые.

Я вспомнила слова Эйликса.

— Полагаю, расти в Волдарисе было непросто. Полусмертным, полуайсимаром.

Зул долго молчал. Его руки замерли над ингредиентами.

— Слишком силен для одного мира и недостаточно силен для другого.

Я не сразу нашла слова.

— Похоже… ты был одинок.

Он вновь принялся за приготовления.

— Знание было единственным, что я мог контролировать.

Мне хотелось спросить больше, понять эту внезапную трещину в его броне. Но его напряженная поза предупреждала, что давить не стоит. Я молча наблюдала, как он раскладывает ингредиенты по маленьким стеклянным пластинам.

— Ключ ко всему в точности, — сказал он, явно решив, что личных откровений на сегодня достаточно. — Слишком мало компонента, и реакция не завершится. Слишком много, и ты рискуешь взорвать себя. Постараемся этого избежать, — он протянул мне весы, гораздо сложнее любых, с которыми я работала. — Основа любого барьера в сочетании соли и металла. В этом же случае, железная стружка и соль четыре к одному.

Я осторожно отмеряла, остро ощущая его близость, когда он направлял каждое мое действие.

— Это железо получено из оружия, выкованного в эпоху Первородных, — объяснил Зул. — В нем сохранились следы энергии, что текла тогда. Именно поэтому оно так хорошо проводит силу.

— А соль?

— У каждого домена своя разновидность, — он поднял флакон с мелкими переливающимися кристаллами. — Это слезы. Дистиллированные и высушенные на протяжении веков.

Я замерла.

— Ты серьезно?

— Горе — одна из самых чистых эмоций. Если его правильно кристаллизовать, оно становится исключительно сильным алхимическим компонентом, — он заметил выражение моего лица, и в его глазах мелькнуло веселье. — Не смотри так потрясенно.

— Ты сам их собираешь? — я усмехнулась. — Уверена, ты мастер доводить людей до слез.

— Я не из тех, кто боится запачкать руки, если это необходимо, — он одарил меня той самой порочной улыбкой.

— Учту.

Я отвернулась, скрывая улыбку, рвущуюся наружу. Нет. Я не собираюсь снова позволять его острому уму и этой раздражающе притягательной усмешке подтачивать мою рассудительность. Я глубоко вдохнула и повернулась обратно.

Он взял еще два флакона.

— Вторая часть создания барьера — определить его назначение. Натуральные ингредиенты: травы, корни, масла, смолы обладают свойствами, отражающими твое намерение, — он поставил их передо мной. — Это серокаменный мох и черный корень.

В первом флаконе были серебристые нити, почти металлические на вид.

— Этот мох прорастает на отвесных скалах, где гнездятся птицы. Он питается разложением, просачивающимся в камень. Даже приблизиться к нему трудно, запах вызывает тошноту. Одно лишь зловоние отпугивает большинство существ, поэтому это сильнейший отпугивающий агент в этом регионе.

— А черный корень? — спросила я, рассматривая второй флакон с темным порошком.

— Растет глубоко в горных пещерах, где корни достигают самого ядра домена, — он отмерил небольшую порцию. — Созревает десятилетиями. Порошок действует как стабилизатор, не дает другим компонентам реагировать слишком бурно.

— Чтобы все уравновесить, — сказала я, отмеряя свою часть. — Может, мне немного посыпать им тебя?

— Я уравновешен, благодарю. Это у остальных проблемы с нестабильностью.

— Разумеется. Ты тренируешься быть таким невыносимым, или это врожденный талант?

— Это врожденное, — он подошел ближе, якобы чтобы проверить мои замеры. — И отлично мне служит. Ты куда занимательнее, когда злишься.

— Занимательнее, — сухо повторила я. — Да ты просто мечта любой девушки.

— Я мог бы подобрать и другие слова.

Его голос стал ниже, когда он потянулся за очередным флаконом, обводя меня рукой, — предплечье скользнуло вдоль моей талии. Но он вдруг остановился, словно прислушиваясь или чего-то выжидая. Он не отступил. Напротив, развернулся полностью и оказался так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Знаешь, что я думаю? — его голос был мягким и опасным. — Думаю, тебе это нравится куда больше, чем ты показываешь.

— Алхимия?

— Тебя тянет к темноте, звездочка, — его взгляд скользнул вниз и снова поднялся. — Твое тело всегда реагирует, когда я подхожу слишком близко.

— Какая бурная у тебя фантазия, принцесска, — ответила я. Я знала, что краснею, и от этого становилось только хуже.

— Разве? — он уперся руками по обе стороны от меня, прижимая к столу. — Твой пульс говорит обратное.

— Возможно, он просто реагирует на присутствие законченного придурка, — я сладко улыбнулась, пытаясь выскользнуть из его захвата. Он был слишком близко. Больше чем слишком.

Но он даже не шелохнулся, лишь с довольным видом посмотрел на меня.

— Возможно, — эхом отозвался он, задержав взгляд на лишнюю долю секунды, прежде чем отстраниться и вернуться к замерам.

Я тихо, глубоко вздохнула, пытаясь остудить пылающие щеки.

— Знаешь, большинство смертных съежились бы, окажись так близко ко мне, — сказал он. — Твоя выдержка меня интригует.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вовремя остановилась. Все это было каким-то тестом, смысла которого я не понимала? Он меня провоцировал?

Зул поднял тигель¹¹, и я вспомнила, где мы и что вообще делаем.

— Теперь нагреваем, — его голос снова стал ровным, словно последние минуты уже стерлись из памяти.

— И сколько? — выдавила я, все еще приходя в себя.

Он указал на нечто, похожее на миниатюрную кузницу: пламя горело без какого-либо видимого топлива.

— Пока не станет нужного цвета.

— Какого именно? — спросила я, запуская пальцы в волосы.

Он склонил голову набок.

— Ты поймешь, когда увидишь.

Смесь начала светиться по мере того, как под ней нарастал жар. Сначала оранжевым, затем желтым.

— Вот, — Зул убрал тигель с огня. — Теперь ждем, пока остынет.

— Долго? — спросила я.

— Достаточно, чтобы успеть выпить.

Зул направился в зону отдыха, где вокруг низкого столика стояли кожаные кресла.

Он налил два бокала искрящейся, шипучей жидкости, и один протянул мне, а затем устроился в кресле.

— Итак, — сказал он, сделав глоток. — Расскажи о своей жизни до всего этого.

Вопрос застал меня врасплох. За все время нашего общения он ни разу не проявлял ни малейшего интереса к моему прошлому.

— Что именно ты хочешь знать?

— Что угодно. Все.

Он откинулся на спинку кресла, и впервые все его внимание было направлено на меня, а не на книгу или очередное пренебрежительное замечание.

— Ты с побережья.

— Солткрест. Деревня, где выращивают устриц.

Я сделала глоток, и напиток приятно защекотал язык.

— Мы ловили рыбу, ныряли за жемчугом, продавали на рынке все, что удавалось добыть. Мы с братом почти каждый день вместе работали на устричных грядах.

— Ты и Тэтчер близки.

— Мы близнецы. Мы никогда не расставались дольше чем на день-два. — От этого признания защемило в груди. — Я за него переживаю.

— Почему? Он убил Легенду на Подтверждении. Я бы сказал, он вполне способен постоять за себя.

— Именно поэтому я и волнуюсь, — я уставилась в бокал, наблюдая, как пузырьки поднимаются к поверхности. — Эта сила… она появилась непонятно откуда. До того момента у него никогда не было никаких способностей. А если он не сможет ее контролировать?

Зул некоторое время молчал, затем опрокинул бокал и допил содержимое одним большим глотком.

— Я бы не стал волноваться. Шавор раздражающий, но не совсем уж тупица. Он проследит, чтобы твой брат научился контролю.

— Тебя тоже заставили пройти Испытания, — сказала я, слова сорвались прежде, чем я успела осознать, что именно говорю.

— В некотором смысле, — он встретился со мной взглядом. — Хотя подозреваю, мои обстоятельства были куда более комфортными, чем твои.

— Скорее всего, — признала я, и сердце болезненно сжалось при воспоминании о последних мгновениях в пещере. — Сколько тебе было лет, когда ты принял участие в Испытаниях?

Он посмотрел на меня, слегка приподняв бровь.

— Двадцать пять.

Я кивнула и отвела взгляд. Двадцать пять. С тех пор у него было десять лет бессмертия.

— Ты хотел вознестись?

— Конечно, хотел, — тихо сказал Зул. — Я всегда думал, что сумею сделать это на своих условиях. Но иногда нам не дают выбирать свой путь.

— А иногда путь выбирает нас, — закончила я.

Я допила напиток, чувствуя, как тело все больше расслабляется в кресле.

— Тебе казалось, что это тебя изменило? Что внутри тебя что-то сломалось или навсегда перестроилось?

Я сама удивилась, что задала этот вопрос, хотя подозревала, что уже знала ответ. Он показал мне цену вознесения в тот день, когда призвал двойника Тэтчера: все, что когда-то было в нем смертным, словно вырезали, оставив холодную, расчетливую оболочку.

Мне нужно было помнить об этом. Особенно в такие моменты, как сейчас, когда он казался почти обычным человеком. Этот проблеск уязвимости был настоящим, или он был откровенен лишь из расчета, что мне все равно недолго жить, и я никому не успею ничего рассказать?

— Спроси меня об этом после того, как сама переживешь Испытания, — только и сказал он.

А потом между нами воцарилась тишина.

Зул с удовлетворением взглянул на заготовку.

— Идеально. Готово к финальному шагу.

Мы вернулись к столу. Янтарное вещество теперь напоминало прекрасный застывший мед. И отчасти я сама помогла его создать.

— И что мы с этим теперь делаем?

— Остался лишь связующий агент, — Зул выдвинул ближайший ящик, перебирая его содержимое. — Его наносят на талисман, обычно на что-то небольшое, что можно носить с собой.

Он вернулся с серебряной монетой и положил ее рядом с нашим творением. Но в другой руке у него был тонкий кинжал, лезвие которого ловило свет.

Я рассмеялась.

— А это еще зачем?

— Только ты можешь создать связь, — он облокотился на стол и протянул мне кинжал. — Именно она соединит с тобой сигил.

По спине пробежал холодок, когда до меня дошел смысл сказанного.

Зул медленно подошел. Не отрывая взгляда, он взял мою руку, пальцами найдя край кожаной перчатки. Он снял ее, задержавшись прикосновением к коже, а затем вложил в мою ладонь рукоять кинжала.

— Двух или трех капель будет достаточно, — мягко сказал он.

Я уставилась на него.

— Моей крови?

Он моргнул с самым невинным выражением лица.

— Разумеется. А зачем еще тебе кинжал?

Я подняла лезвие.

— Ты не говорил о крови, когда объяснял процесс раньше.

— Я счел это очевидным.

Я проколола палец и смотрела, как на коже набухает алая капля. Держа руку над янтарной смесью, я позволила каплям упасть вниз.

— Теперь размешай, — сказал он.

Я сделала, как он велел, наблюдая, как красные прожилки растворяются в густой жидкости.

— Покрой монету.

Я окунула серебро в стеклянную чашу, наблюдая, как оно впитывает вещество. В тот миг, когда последняя капля исчезла, талисман вспыхнул ослепительным сиянием, и золотой свет залил все помещение.

— Святые боги, — выдохнула я. — Это невероятно.

Когда сияние наконец угасло, я подняла взгляд и увидела, что Зул смотрит на меня с выражением, которое я не смогла прочесть. Не торжество. Не удовлетворение. Нет, это было куда страшнее.

— Итак, скажи мне, звездочка, — медленно произнес он, смакуя каждое слово, словно выдержанное вино, — кто из твоих родителей бог?