Вознесенная

Тэтчер



Я бывал в Сандралисе и раньше, но никогда меня не сопровождал сам Олинтар. Я даже никогда не был с ним в одном помещении.

Портал вел прямо к парадному входу во Дворец Света, кристальные шпили которого уходили в небо настолько идеально-голубое, что на него больно было смотреть. Сандралис существовал в вечном золотом дне, каждая поверхность отражала никогда не заходящее солнце. Здесь не существовало ни единой тени.

Челюсть свело от того, как я заставлял себя улыбаться, от попыток похоронить ту первобытную ненависть, что грозила поглотить меня целиком. Эта маска давалась мне тяжелее всего.

Олинтар шел впереди меня и Шавора, золотой свет струился с его плеч, словно плащ. Со спины он казался почти нормальным, если не замечать тонкое сияние, исходящее из-под кожи.

Сердце все еще колотилось. Он вмешался. Спорил с Сильфией и Талором после того, что я сделал в Хранилище.

Зачем? В какую игру он играет? Милосердие казалось неправильным ответом.

— Тэтчер Морварен, — сказал он, внезапно оборачиваясь. Голос его разнесся по ветру. — Не составишь ли мне компанию для прогулки по садам? Весенние цветы, на мой взгляд, особенно целебны.

Шавор автоматически шагнул вперед.

— Не в этот раз, сын мой, — Олинтар положил руку на плечо Шавора. — Я хотел бы поговорить с твоим подопечным наедине. Есть вопросы, которые я желаю обсудить.

Вопросы. Слово осело кислотой в желудке. Знал ли он, кто я на самом деле? Кто мы? Король Богов уж точно не захочет, чтобы секрет о том, что великий и совершенный Олинтар является отцом полукровок, рожденных смертной женщиной, которую он изнасиловал и бросил, всплыл. Это подорвало бы все, что он построил, идеальный порядок, который он так ценил.

Не поэтому ли он хотел остаться со мной наедине? Чтобы подтвердить свои подозрения? Чтобы уничтожить улики своего преступления?

Выражение лица Шавора изменилось, нетерпение сменилось сдержанностью.

— Конечно, отец. Я подожду в беседке.

И вот так, запросто, я остался наедине с создателем моих кошмаров.

Что мне делать? Отказать Королю Богов? Сказать ему, что я скорее проглочу клинок, чем пойду рядом с ним по его идеальным садам?

Вместо этого я поклонился.

— Это большая честь для меня, мой Бог.

Сначала мы шли в тишине по дорожке из белого камня, петляющей меж цветущих деревьев. Все в Сандралисе было контролируемым, упорядоченным, безупречным.

Солнце давило прямо сверху, скорее грузом, чем теплом. Я не был чужд солнечному свету, я проводил целые дни в рыбацких лодках под его палящими лучами. Но это было иначе. Гнетуще.

— Ты впечатляюще проявил себя во время Испытаний, — наконец сказал Олинтар, его голос нес ту странную музыкальность, от которой у меня по коже ползли мурашки. — Шавор высоко отзывается о твоем прогрессе.

Я придал лицу выражение благодарной скромности.

— Благодарю вас, мой Бог. Мне повезло, что он выбрал меня.

— Повезло, безусловно, — он указал на огромный фонтан, где сверкала вода. — Что ты думаешь о Сандралисе, Тэтчер?

— Он прекрасен, — сказал я, и ложь легко слетела с губ. По правде, я находил его стерильным и холодным в своем совершенстве. Ничто здесь не казалось настоящим или заслуженным, а просто вызванным к жизни божественной прихотью. — Не похоже ни на что, что я когда-либо видел.

Олинтар удовлетворенно кивнул.

— Я размышлял о том, что будет после Испытаний. После твоего вознесения, — Испытания еще не закончились, но он сказал это с уверенностью. — Думал ли ты, где могло бы быть твое место?

После того, как мы тебя убьем?

Еще одна ложь.

— Честно говоря, трудно заглядывать дальше Испытаний.

— Представляю, что это, должно быть, трудно, да, — Олинтар остановился рядом с идеальным кустом роз, их бутоны были такими красными, что, казалось, сочатся кровью. — Хотя мне было интересно, не найдешь ли ты свое место здесь, в Сандралисе.

При одной мысли об этом у меня скрутило желудок.

— Здесь, мой Бог? — я старался говорить спокойно и заинтересованно, но не слишком. — Я… удивлен.

Он впился в меня взглядом.

— Я не хочу давить на тебя. Это лишь мысль, вариант для рассмотрения. В конечном счете, выбор за тобой.

— Я ценю это, мой Бог, — слова отдались во рту пеплом.

Олинтар задумался, его взгляд скользнул мимо меня к далеким кристальным шпилям.

— Тэтчер, я хочу довериться тебе. Обычно я так не поступаю, обычно я более сдержан во всем, что касается внутренних устоев пантеона и того, что было раньше.

Кожа покрылась мурашками от этих слов. Того, что было раньше.

— Но я чувствую, что эта ситуация требует ясности, — продолжил он. — Ты заслуживаешь знать, кем именно являешься.

Боги. Он знает.

— Возможно, ты слышал слухи о Первородных, — сказал Олинтар, понизив голос. — О наших создателях.

Я осторожно кивнул.

— Только немного. Лишь обрывки историй, что ходят в Эларене. Что они были предтечами¹⁷, но не более того.

Улыбка скользнула по его безупречным чертам лица.

— Сообразительный. Да, те, от кого мы все произошли. Существа невообразимой силы, что формировали саму реальность, — он снова пошел, теперь медленнее. — Мы полагали, что их сила умерла вместе с ними.

— Мой Бог? — я вложил в голос почтительное недоумение. — Не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду.

Олинтар резко развернулся, встав напротив меня. Солнце за его спиной создавало ореол.

— Я полагаю, небеса благословили тебя каплей силы Первородных, Тэтчер Морварен. Твои способности… они отражают способности Вивроса, — его глаза сверкнули. — Но с великой силой приходит великая ответственность.

Ответственность нахрен тебя прикончить, подумал я и ненависть, которую я подавлял, ярко вспыхнула под моей маской.

Внешне я лишь удивленно расширил глаза.

— Правда? Это вообще возможно?

— Я бы никогда не поверил, что такое может случиться, — признался Олинтар. — Но раз уж это произошло, мы можем только двигаться дальше и извлечь из этого максимум пользы.

Мы прошли под аркой из переплетенного серебра и золота, ее металлические листья мягко звенели на ветру, который, казалось, существовал только для этого.

— Это благословение величайшей величины, — продолжил он. — Дар, который делает тебя поистине исключительным.

Мы сделали круг и возвращались к дворцу, массивное сооружение сияло в вечном свете дня.

— Я говорю тебе это, Тэтчер, потому что такая сила еще и уязвимость, — его рука легла мне на плечо, и я боролся с желанием отшатнуться. — Ты должен быть осторожен, чтобы не подпасть под влияние неподходящих людей.

Например, тебя?

Я кивнул.

— Просто пища для размышлений, — сказал Олинтар, тон его стал легче, когда он убрал руку. — Боюсь, у меня еще есть дела. Но мне очень понравился наш разговор, и я надеюсь вскоре повторить его. Ты здесь не чужой, ты всегда желанный гость в Сандралисе.

Я низко поклонился, отчасти чтобы скрыть ненависть, которая, возможно, проступила на лице.

— Благодарю за вашу мудрость, мой Бог. Ваше доверие для меня честь.

Когда он ушел, золотой свет струился за ним следом, и, тяжело выдохнув, я выпрямился. Руки дрожали от ярости или страха, я не мог понять.

Я нашел каменную скамью, спрятанную среди цветущих кустов, и опустился на нее, нуждаясь в минуте тишины, чтобы переварить случившееся. Сердце все еще колотилось о ребра, кровь кипела в жилах.

Я потянулся к Тэйс через нашу связь. Связь чувствовалась натянутой, истонченной расстоянием между доменами, но я ощущал ее.

Я в порядке, — послал я, не зная, дойдут ли до нее слова, но надеясь, что дойдет хотя бы чувство этого.