Вознесенная

Прощания и Новое Начало



Sel dravira en ti. Niv valen, niv asra, niv loyeth. El atanen en ti. Vah serané.

Эти слова отдавались эхом в голове, обрывки напева Зула задержались где-то в пространстве между сном и явью. Он повторил фразу трижды, выводя узоры на моей спине, и прикосновения были благоговейными и полными смысла. Слов я не понимала, но они будто выжглись на моей коже и в памяти одновременно.

Это было похоже на молитву. Впрочем, несколько часов назад его губы определенно мне поклонялись.

Я потянулась под шелковыми простынями, которые приятно холодили кожу, на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. То, как отчаянно мы цеплялись друг за друга, решив, что это именно то, чего мы хотим. Прошептанные в темноте признания. То, как он смотрел мне в глаза, когда произносил те три слова, что изменили все.

Я люблю тебя.

Глухой стук вырвал меня из задумчивости. Я смахнула остатки сна и увидела Зула, он стоял спиной ко мне, напряженно выпрямившись, и во все глаза смотрел на что-то на полу. Когда я попыталась сесть, то замерла, заметив у его ног небольшую лужицу крови.

— Зул?

Услышав мой голос, он обернулся, и его лицо при виде меня смягчилось. Я заметила, что его рука наспех перебинтована чем-то похожим на лоскут, оторванный от одной из его рубашек.

— Доброе утро, звездочка, — сказал он, направляясь ко мне. — Не хотел тебя будить.

Я пересела на край кровати и протянула руку к его ладони, которую он отдал без колебаний.

— Крови многовато, — пробормотала я, рассматривая повязку.

— Был неосторожен, просто царапина, — отмахнулся он.

Бинт уже насквозь пропитался алым. Слишком много крови для простой случайности.

— С каких это пор Принц Смерти стал неосторожным? — с сомнением спросила я, вскинув бровь.

В его чертах промелькнула тень знакомого высокомерия.

— Возможно, я отвлекся на мысли о прошлой ночи, — ответил он, и его голос опустился до того самого опасного бархатного тона, от которого по коже бежали мурашки. — Ты так на меня действуешь, Морварен.

— И ты порезался бумагой? — настаивала я, не желая поддаваться его обаянию.

На долю секунды он отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на меня с тем самым властным выражением лица, которое я так хорошо знала.

— У нас сегодня есть дела поважнее маленького пореза, звездочка. Нас ждет Ковка. Твое вознесение, — он наклонился ближе, обжигая ухо своим дыханием. — А меня ждет удовольствие называть тебя богиней.

Уклончивость была очевидной, но по решимости в его глазах стало ясно: тема закрыта… пока что.

— Лирали и остальная твоя команда скоро будут здесь, — мягко сказал он. — Они подготовят тебя к церемонии.

Я накинула халат, небрежно завязав его на талии. Зул следил за каждым моим движением.

— Если продолжишь так на меня смотреть, Лирали и ее команде придется ждать очень долго, — предупредила я, хотя и не смогла скрыть улыбку.

— Могут и подождать, — прорычал он, надвигаясь на меня. — Я все еще Принц этого домена.

Я уперлась ладонью в его грудь, останавливая в нескольких дюймах от себя.

— И что насчет твоей возлюбленной? Она тоже склоняется перед твоей волей?

Опасная улыбка тронула его губы.

— Ты в жизни ни перед чьей волей не склонялась, Тэйс Морварен. Вряд ли я ждал, что ты начнешь сейчас. Пожалуй, это одно из твоих лучших качеств.

— Вот как? — поддразнила я, и сердце затрепетало от этих слов, все еще таких новых для нас.

— Я мог бы перечислить и другие, — прошептал он, наклоняясь так низко, что его губы почти коснулись моих. — Но даже вечности не хватит для такого списка.

Он мгновение изучал мое лицо, а затем расслабился.

— Знаешь, — сказала я, вспомнив кое-что. — Лирали как-то упоминала, что в божественном мире есть те, кто не согласен со старыми порядками, — я внимательно наблюдала за ним. — А Снотворцы следуют за Сиреной…

— Тэйс, — перебил меня Зул. — Ты не должна обсуждать то, что знаешь, ни с кем.

Его голос сорвался на шепот у самого моего уха.

— Об этом говорят лишь в определенных местах и в определенной компании. Нам не стоит обсуждать это даже сейчас.

Он сжал мое предплечье достаточно сильно, чтобы подчеркнуть серьезность слов.

— Есть причина, по которой это так долго оставалось тайной. Мы осторожны, — его глаза впились в мои, яростно и непоколебимо. — Кроме того, даже если ты верно угадала тех, чья лояльность на нашей стороне, никто не знает, что тебе вообще известно о существовании сопротивления. И пока что мы оставим все как есть.

Я кивнула, понимая всю тяжесть его предупреждения. Это был самый опасный секрет божественного мира, тот, что мог уничтожить нас обоих, если не те уши услышат хотя бы вздох.

— Я просто хочу быть готовой, — тихо сказала я. — К тому, что будет «после».

— После, — повторил он. — Легко не будет. Но мы справимся.

— Когда это я искала легких путей? — бросила я вызов.

В его глазах блеснуло одобрение.

— Справедливое замечание. В конце концов, ты приняла решение попытаться свергнуть Короля Богов. Безрассудно и по-идиотски. Но над твоим умением принимать решения мы еще определенно поработаем.

— Не забудь про то, что я влюбилась в самого невыносимого бессмертного во всех доменах, — сухо добавила я.

— Невыносимого? — он вскинул бровь, и уголок его рта дернулся. — Полагаю, ты искала слово «неотразимого».

— Высокомерного, — поправила я.

— Уверенного, — парировал он, обнимая меня за талию.

— Властного.

— Стратега.

Я невольно рассмеялась.

— Вот поэтому тебя никто и не выносит, знаешь ли.

— И все же ты здесь, — пробормотал он с самодовольным видом. — И, судя по моим воспоминаниям о прошлой ночи, выносишь меня вполне успешно.

Уверенность в его голосе должна была успокаивать, но в животе завязался холодный узел страха.

— Это если я переживу Ковку.

Его руки сжались вокруг меня сильнее.

— Переживешь.

— Ты не можешь знать наверняка, — возразила я. — Участники погибали. Что, если мы настроили всех этих планов, а я даже не дотяну до конца дня?

— Ты не умрешь сегодня, — произнес он, и в его убежденности было нечто жуткое. Его рука скользнула мне на спину, очерчивая тот же узор, что и утром, ровно там, где он напевал те странные слова.

— Почему ты так уверен? — спросила я, вглядываясь в его лицо.

На миг в его глазах промелькнула интрига, но он тут же спрятал его за маской.

— Потому что я знаю тебя, Тэйс Морварен. Ты слишком упряма, чтобы умирать сейчас, когда наконец получила все, чего хотела.

Затем он поцеловал меня, яростно и собственнически, словно пытался заклеймить собой перед разлукой. Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали.

— Мне пора, — неохотно сказала я.

— Увидимся перед церемонией, — пообещал он, украв последний быстрый поцелуй. — Я буду тем парнем, который выглядит так, будто готов совершить несколько государственных измен ради одной женщины.

Я рассмеялась, несмотря на напряжение.

— Очень специфический образ.

Затем он выпроводил меня к двери. Его рука задержалась в моей на последнее мгновение, прежде чем отпустить.

Я шагнула в свои покои и тут же оказалась в водовороте суеты. Лирали и ее команда полностью захватили пространство, превратив привычную аскетичную тьму Дракнавора в буйство красок и света. Ткани всех мыслимых оттенков были наброшены на мебель, а бесчисленные баночки и флаконы выстроились на наспех составленных столах.

Я могла надеть только одно платье, но они принесли больше двадцати, и каждое было прекраснее предыдущего.

— А вот и она! — воскликнула Новали, бросаясь ко мне с щеткой в руках. — Мы уже начали думать, что ты забыла про собственный день Ковки.

— Будто кто-то может забыть о превращении в бога, — протянул Веспер, критически изучая рулон ткани. — Хотя, полагаю, бывало и не такое. Однажды участник чуть не пропустил собственную церемонию, отключился пьяным в Хроносе. Он Ковку не пережил.

Лирали бросила на него предостерегающий взгляд.

— Вряд ли это подходящая тема для сегодняшнего разговора.

— А что? Это правда, — Веспер приложил ткань к моей фигуре, задумчиво склонив голову. — К тому же наша Тэйс ценит честность. Верно, дорогуша?

— Больше, чем ты думаешь, — ответила я, позволяя усадить себя в кресло, где Новали тут же принялась за мои волосы.

Весь следующий час я послушно отдавалась в их руки, позволяя преображать себя деталь за деталью. Знакомый ритуал почти успокаивал, словно последний осколок нормальности перед тем, как все изменится навсегда.

— Ты сегодня кажешься другой, — заметила Лирали, застегивая на моей шее изящную серебряную цепочку. — Словно стала… легче.

— Правда? — спросила я, стараясь придать голосу нейтральный тон.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Да. Что ты с собой сделала?

Я промолчала, но почувствовала, как к щекам подступает жар.

— Это что, румянец я вижу? — пропела Новали. — У нашей маленькой участницы есть секреты.

— У всех есть секреты, — с усмешкой вставил Веспер. — Просто некоторые из них вкуснее прочих.

Я заставила лицо принять бесстрастное выражение. Наши отношения с Зулом должны были оставаться в тайне, и я не могла позволить собственной проклятой физиономии выдать меня.

— О, мы вовсе не хотели тебя обидеть, милая, — пожурила Новали, похлопав меня по плечу. — Ты уже на финишной прямой. Оставь меланхолию для своего первого столетия.

— Она права, — согласился Веспер, наконец выбрав ткань. — Каждому нужно хотя бы несколько десятилетий плохих решений и сожалений, прежде чем встать на ноги. Это практически божественная традиция.

Его слова заставили меня улыбнуться при мысли о будущем, которое могло ждать меня… ждать нас. Век с Зулом. Тысяча лет. Вечность. Мир, где я буду жить, а Олинтар умрет.

Платье, на котором они в итоге остановились, не было ни темным, как Дракнавор, ни ослепительно ярким, как Сандралис. Вместо этого оно запечатлело пограничный миг сумерек, когда появляются первые звезды, но дневной свет еще не угас окончательно.

— Идеально, — провозгласила Лирали, отступая назад, чтобы полюбоваться работой. — Истинная богиня еще до начала церемонии.

Новали восторженно захлопала в ладоши.

Вскоре они начали собирать вещи, прощаясь со мной в последний раз. Новали крепко обняла меня, взяв обещание часто навещать Астерию. Веспер поцеловал меня в обе щеки.

Наконец осталась одна Лирали. Она изучала меня тем древним, всезнающим взглядом, который, казалось, видел мою душу насквозь.

— Ты предупредила меня, — тихо сказала я, когда мы остались одни. — Насчет напитка у Каскадов. Спасибо.

Лирали подошла ближе, понизив голос:

— Прежде чем стать стилистом, я работала на винокурне «Сноцвета», — ее лицо омрачилось. — Я слишком хорошо знакома с этим зельем и его свойствами, а больше всего с его с запахом, — ее нос брезгливо сморщился. — Ненавижу этот запах. Он впитывается во все: в одежду, волосы, кожу. Я узнаю его где угодно.

— Сноцвет? — спросила я, слово непривычно легло на язык.

— Вот что было в кубке, — объяснила она, не сводя с меня глаз. — Это было в кубках всех участников. Мягкое успокоительное с галлюциногенным эффектом. Оно заставляет сны оживать перед глазами, — ее губы сжались в тонкую линию. — Но именно в твоем кубке оказалась доза, которая должна была полностью тебя парализовать.

— Я бы сгорела заживо.

Это было очередное покушение, более тонкое, но не менее смертоносное. Я вспомнила, как Кавик пытался задушить меня в лесу, и его слова снова зазвучали в ушах.

— Кто-то охотится за тобой, Тэйс, — серьезно сказала Лирали. — Кто-то, кто не хочет твоего вознесения.

— Ты знаешь, кто? — спросила я, хотя у меня уже были свои подозрения.

— Это должен был быть кто-то, кто присутствовал у Каскадов в тот день. А круг этих лиц был ограничен, — она качнула головой, и серебристые волосы поймали свет. — Но нет, я не знаю, кто именно это сделал.

Лирали обняла меня, проявив удивительную силу для своего хрупкого эфирного тела.

— Будь осторожна, — прошептала она мне в волосы. — Чем ближе вознесение, тем опаснее становится все вокруг. Не все хотят видеть рождение новых богов.

Отстранившись, она вложила мне в ладонь нечто прохладное — маленький флакон с мерцающей прозрачной жидкостью.

— Для сна без сновидений, если понадобится потом, — пояснила она, сжимая мои пальцы вокруг флакона. — Вознесение меняет тебя. Иногда сны, которые приходят следом… тяжелы.

Я спрятала флакон в потайной карман платья, благодарная ей за предусмотрительность.

— Спасибо. За все.

Лирали улыбнулась, отступая к выходу.

— Скоро. Мы скоро увидимся.

Последним нежным касанием к моей щеке она попрощалась и выскользнула из комнаты, оставив меня наедине с мыслями и моим отражением — незнакомкой в наряде богини, готовящейся стать чем-то иным.



Несколько часов спустя я вышла на одну из верхних террас замка, где меня уже ждал Зул. Его вид заставил мое сердце замереть. Он был облачен в роскошные одежды глубокого малинового и золотого цветов, а на левой стороне камзола красовался герб его домена. Косы были убраны назад, подчеркивая безупречные черты лица, а голову венчала золотая корона. Я впервые видела его в ней.

Маркс бросила на меня многозначительный взгляд и тут же повернулась к Эйликсу, вовлекая его в разговор.

— Нервничаешь? — негромко спросил Зул.

— Я в ужасе, — призналась я. С кем угодно другим я бы продолжала держать фасад силы, который носила как броню все эти месяцы. Но не с ним. Больше никогда с ним.

— Это хорошо, — сказал он, удивив меня. — Страх помогает сохранять бдительность. Помогает выжить.

— Это официальный совет принца? — иронично спросила я. — Страх во благо?

— Это необходимость, — поправил он, изучая взглядом горизонт. — Но не позволяй ему управлять собой. Направь его.

— Во что?

Его взгляд вернулся ко мне, пылая такой силой, что я вздрогнула.

— В силу. В выживание, — его пальцы коснулись моих, и этот контакт послал электрический разряд вверх по руке. — У меня на тебя большие планы, Тэйс Морварен, и для них требуется, чтобы ты была жива еще очень и очень долго.

— Планы? — я вскинула бровь. — Ты же знаешь, как я отношусь к попыткам указывать мне, что делать.

Он ослепительно улыбнулся.

— О, я именно на это и рассчитываю, звездочка. Твоя непокорность — это половина удовольствия, — его глаза потемнели, скользя по мне и задерживаясь на моих губах. — Вторая половина не подходит для публичных обсуждений.

Напряжение искрами отозвалось где-то глубоко внутри. Прежде чем я успела ответить, воздух начал мерцать, стал формироваться портал.

— Спасена божественным вмешательством, — пробормотала я, вызвав у него тихий смешок.

— Лишь отсрочка, — поправил он, и его голос прозвучал как самая восхитительная шелковистая угроза. — В конце концов, у нас впереди вечность.

— Сандралис, — пробормотал Эйликс.

Портал стабилизировался, открывая вид на то, что лежало за его пределами: ослепительная яркость, устремленная ввысь архитектура, домен чистого дневного света. Сандралис, сердце божественного мира, владения Олинтара.

Домен моего отца.

Зул шагнул вперед, его поза была напряженной, как натянутая струна. Он протянул мне руку ладонью вверх. Предложение, а не приказ.

— Готова? — спросил он.

Я в последний раз оглядела домен, который был моей тюрьмой, моим тренировочным лагерем и, в конечном счете, стал чем-то вроде дома. Виднеющиеся вдали пляжи с черным песком. Багровое небо. Замок кошмаров, ставший свидетелем моего преображения.

Я вложила свою руку в руку Зула, его кожа была теплой.

— Вместе, — сказала я, и это слово прозвучало как клятва.

Он сжал мою руку с яростным чувством собственности.

— Навсегда.

Вместе мы шагнули к порталу, Маркс и Эйликс следовали за нами по пятам. Золотой свет Сандралиса потянулся к нам, поглощая и увлекая в ослепительный день.

Моя последняя мысль перед переходом была о Тэтчере, ждущем где-то в этом королевстве света.

Я иду, — послала я через нашу связь, надеясь, что он почувствует мое приближение.

И пока Зул все так же крепко сжимал мою руку, золотой свет поглотил нас целиком.