Вознесенная

Тэтчер



Тьма.

Это была не та тьма, что приходит после заката или таится по углам. Это было забвение, пожирающее свет, звук и надежду.

Я сроднился с этой темнотой.

Потому что я падал вечность.

Желчь подкатила к горлу, когда чувство невесомости снова мной овладело. Головокружение искажало реальность: мы с Моросом падали кувырком, сцепившись в отчаянной схватке. Первородный вцепился в меня, пока невидимая сила, неподвластная ни одному из нас, тащила нас через космос.

— Неизбежно, — прошипел Морос, и голос его звучал отовсюду и ниоткуда, — моя мощь влечет нас через вселенную, даже будучи связанной с тобой.

Я не видел его в этой бесконечной ночи, но чувствовал его извивающуюся, древнюю, голодную сущность. Она пыталась поглотить мою. Пыталась завладеть мной так же, как когда-то завладела Олинтаром.

— Она никогда не найдет тебя здесь, — издевался он, и слова скользили по моему уху. — Твоя драгоценная Тэйс не сможет последовать туда, куда мы направляемся.

Тэйс. Золотые глаза, сверкающие решимостью. Иссиня-черные волосы, летящие за спиной, когда она бежала ко мне, вытянув руки и выкрикивая мое имя в миг, когда реальность разорвалась.

Это воспоминание выжглось в голове, став якорем в хаосе.

Пока она в безопасности, пока она далеко от этого чудовища, все, что происходит со мной, не имеет значения.

Затем мы прошли сквозь что-то — барьер, похожий на паутину, растянувшуюся по всему телу. Она на мгновение задержала меня в сумраке, прежде чем порваться и швырнуть нас вниз.

А потом вспыхнул свет. Вокруг материализовалось ночное небо, звезды пылали, как маяки. Внизу крошечные точки огней выдавали деревню, зажатую между горами.

— Завораживающе, — прошептал Морос. — Значит, Эсприанский пантеон все еще жив.

Я боролся в его хватке, пытался вырваться, пока он был отвлечен. Если бы я мог освободиться сейчас, возможно, мне удалось бы⁠…

Огни исчезли, и снова воцарилась тьма.

Мы врезались во что-то твердое с такой силой, которая должна была раздробить каждую кость в теле. Удар отозвался в плоти, в органах, в душе — симфония агонии, заставившая меня задыхаться.

Хруст.

Звук ломающегося тела эхом ушел в пустоту. Боль взорвалась во мне созвездием страданий, горевшем ярче любой звезды. Я не мог дышать. Не мог пошевелиться. Не мог кричать.

Но смерть отказала мне в милосердии.

Я чувствовал, как мое изувеченное тело медленно, мучительно восстанавливается. Кости срастались. Ткани регенерировали. И все это в полной, удушающей тишине.

Неужели Морос исчез? Его оторвало от меня?

— Вставай, мальчик, — голос прогремел отовсюду одновременно, уничтожая хрупкую надежду. — Впереди у нас вечность. Стоит начать как подобает.

Я заставил себя выпрямиться, хотя понятия «верх» и «низ» здесь казались бессмысленными.

— Где мы? — мой голос прозвучал чуждо, отдаленно.

— В тюрьме, — он растянул это слово, смакуя его. — В одной из древних. Так вселенная восстанавливает баланс или как там звучат те бредовые махинации, что извергают «морально превосходящие» существа? — Пауза. — Символично, что Эсприты оказались владельцами такой вещицы. И как чудесно иронично, что ты запер себя здесь вместе со мной.

Я ничего не видел. Только не здесь.

— Знаешь, чем особенны эти тюрьмы? — продолжал Морос, и его голос обволакивал меня, словно токсин. — Они меняют тех, кто в них входит. Оставляют неизгладимый след. Трансформируют так, что этого уже не исправить, — его голос перешел в шепот. — Интересно, во что она превратит тебя?

Напряжение разлилось в воздухе.

— Гадаешь, почему я еще не захватил это твое тело? — голос Мороса сочился сквозь пустоту. — Здесь правила… иные.

Я почувствовал волну его раздражения.

— Как предусмотрительно с твоей стороны загнать нас обоих туда, где я не могу полностью подчинить тебя.

Осознание расцвело в моей груди маленьким пламенем триумфа.

Но победа была недолгой. Мороса, похоже, не слишком беспокоило это ограничение.

— Дары судьбы действительно меняют перспективу, — размышлял он. — Линий так много, но какой из них следовать? На какую обратить внимание?

Холодное понимание окатило меня. Он использовал украденную силу Воринара — способность видеть возможные варианты будущего, — чтобы спланировать побег. Чтобы найти путь из этой тюрьмы.

— К сожалению, она уже угасает, — добавил Морос. — Такова природа украденной силы. Не владея телом напрямую, я могу лишь временно заимствовать способности. Нити судьбы тускнеют с каждым взглядом. — Послышался тихий, угрожающий смех. — Тем больше причин поторопиться с нашим маленьким путешествием, не находишь?

Только через мой гребаный труп, яростно подумал я. Я готов провести вечность в этой пустоте, лишь бы он навсегда оставался заперт здесь.

Горячее дыхание коснулось шеи. Я вздрогнул, отпрянув, и Морос рассмеялся — звук прополз по темноте.

— Ты найдешь способ выцарапать себя отсюда, мальчик, — сказал он, и его голос внезапно напрягся от предвкушения. — И тогда ты найдешь ее. Девчонку с опаловыми глазами и волосами, сотканными из лунного света. Ты приведешь ее ко мне. И через тебя я снова коснусь этого мира.

— Я никогда этого не сделаю, — прорычал я, и ненависть выжгла страх.

Его задумчивое хмыканье пробежало по моей коже.

— Сделаешь, юный Виврос. И даже не вспомнишь, почему. Совсем как твой сводный брат.

— Ты кормился им, — прошептал я, отвращение и понимание смешались внутри. — Шавором.

— Очень хорошо. Воспоминания — восхитительная штука. Фрагменты опыта, личности. Знаешь ли ты, что когда забираешь их в достаточном количестве, человек становится… податливым? Словно глина, ждущая, когда ей придадут форму.

— Монстр, — прошипел я, напрягаясь.

— Все мы инструменты в том или ином смысле, — прошептал он пренебрежительно. — Он был удобным сосудом, чтобы наблюдать за тобой с безопасного расстояния, — его улыбка стала шире. — Хотя должен признать, его преданность тебе стала неожиданным осложнением. Он сражался так отчаянно, даже когда я слой за слоем сдирал то, кем он был.

Я вспомнил все те случаи, когда Шавор казался искренне обеспокоенным моей судьбой, те моменты наставничества, которые ощущались настоящими. Неужели это он прорывался сквозь контроль Мороса? Это осознание ударило прямо в сердце.

— Он все еще там, — сказал я скорее самому себе, чем Моросу.

— Ошметки, возможно, — выдал Морос небрежно. — От него ничего не осталось, чтобы сопротивляться. Как не останется и от тебя, когда я закончу.

Я почувствовал приближение Мороса, ощутил исходящий от него древний голод.

И я побежал.

Я бежал вслепую через пустоту. Направление не имело смысла, расстояние было иллюзией. И все же я бежал: сердце колотилось о ребра, легкие горели от напряжения.

Но от него было не спастись.

— Куда ты бежишь, маленький бог? — его голос был повсюду. — От меня не спрятаться. Ни здесь. Никогда.

Я почувствовал, как когти скребут мой разум. Вгрызаются.

Тэйс. Помни Тэйс.

Я вцепился в воспоминание. Мой близнец. Моя вторая половина.

Тэйс. Лазурные глаза, ставшие золотыми. Иссиня-черные волосы. Само воплощение непокорности.

Я вспомнил наше детство: как скрывали ее силы от деревни, как плавали в бухте на рассвете, делились секретами в нашей маленькой комнатке, пока Сулин храпел за стеной. То, как она сжимала мои пальцы, когда пугалась, но никогда не признавала свой страх. Ее голос, охрипший от криков, перекрывающих шум прибоя. Звук ее дыхания, когда мы спали спина к спине, и наши сердца бились в унисон.

И я вспомнил тот последний миг, как она бежала ко мне, отчаяние в каждой черте лица, ее новые золотые глаза, расширенные от ужаса, вытянутые руки и крик, когда реальность разорвалась между нами.

Морос кружил рядом, терпеливый, как сама смерть. Он касался моего сознания, отрывая крошечные фрагменты по краям воспоминания.

— Ты не сможешь удерживать ее вечно, — прошептал он, и голос заполз мне под кожу.

Я снова побежал. Тьма здесь казалась гуще, она давила на кожу, как смола. Время растянулось, исказилось. Бежал ли я часы? Дни?

Когда я наконец рухнул, хватая ртом воздух там, где воздуха не было, Морос уже ждал.

— Попробуем еще раз? — его голод был осязаем, он извивался в тенях вокруг меня.

Тэйс. Помни Тэйс.

Ее голос… Как он звучал? Золотые глаза. Черные волосы. Мой близнец. Девушка, которая бежала за мной, пытаясь дотянуться сквозь разлом в реальности.

— Как, ты сказал, ее звали? — издевался Морос притворно-невинным тоном.

— Тэйс, — прорычал я. — Ее зовут Тэйс Морварен.

— Пока что.

Я снова бросился прочь, хотя знал, что побег невозможен. Время стало абстрактным понятием, бессмысленным в бесконечной пустоте.

Морос нашел меня снова. А может, он и не уходил.

Помни ее. Помни.

Золотые глаза. Черные волосы. Девушка. Кто-то важный.

Мы выросли вместе в… где это было? Прибрежная деревушка. Я почти чувствовал запах соленого воздуха и песок между пальцами ног.

Кем она мне приходилась? Сестра. Нет, близнец. Моя сестра-близнец.

И ее имя…

Тэйс.

Да, точно. Тэйс.

— Твое сопротивление восхитительно, — сказал Морос почти ласково. — Но в конечном счете тщетно.

Он снова начал кормиться, и я закричал в пустоту, когда части меня начали исчезать.

Пустота стала всем моим существованием. Было ли когда-нибудь что-то другое?

Иногда я вспоминал, как бежал, хотя не мог вспомнить, от чего. Или к чему.

Помни ее.

Кого?

Девушка с золотыми глазами и черными волосами. Она тянулась ко мне, когда меня утягивало прочь.

Я больше не мог вспомнить ее имя. Только глаза — яростные, решительные, полные горя.

Почему от мыслей о ней так щемит в груди?

— Почти закончили, — прошептал голос. Он всегда был здесь?

Золотые глаза. Тянется ко мне.

У кого были золотые глаза? Почему это важно?

Воспоминание ускользнуло, как вода сквозь пальцы.

Кто я?

Вопрос отозвался эхом в пустоте, где когда-то была моя личность. Я отчаянно искал хоть что-то, за что можно зацепиться. Ничего. Там ничего не было.

Кто я?

Я спросил пустоту, но она не дала ответа.

Кто…?

Золотые глаза. Черные волосы. Тянется ко мне.

Все поглотила тьма.



— Иди сюда, дитя, — прорезал тени голос. — Как же ты здесь очутился?

Я почувствовал движение, из самой тьмы соткалась фигура. Хотя я не мог ясно ее разглядеть, я ощущал ее присутствие.

— Я королева Андрид Вальтюр, — сказала она, подходя ближе.

Я приготовился к новым мучениям, которые эта сущность могла на меня обрушить.

— Тьма не всегда означает зло, — сказала она, будто почувствовав мои мысли. — Точно так же, как свет не всегда олицетворяет добро. Я предпочитаю быть в промежутках между ними.

Странное спокойствие нахлынуло на меня, едва я ощутил ее присутствие.

— Я не знаю, чего ты ищешь, — ее голос смягчился. — Но я могу дать тебе цель. Место в моем королевстве. Службу, которая наполнит смыслом твое существование.

Я чувствовал, как проваливаюсь все глубже.

— Выбор за тобой, — сказала она, протягивая мне руку. — Хотя не думаю, что у тебя осталось много времени, прежде чем ужасы Пустоты наложат на тебя свои проклятия.

Я слепо потянулся вперед, пытаясь нащупать ее ладонь.

— Как твое имя? — спросила она, когда наши пальцы соприкоснулись.

Я открыл рот, но не знал, что сказать.

Облик королевы становился чуть более видимым: бледная кожа, глаза, подобные бездонным колодцам, и волосы, которые, казалось, растворялись в тенях.

— Дар Пустоты или человек, рожденный из самого эфира?

В ее глазах промелькнуло нечто острое — интерес, расчет, решимость.

Я позволил ей вести меня.

— Эфир, — сказала она наконец. — Я буду звать тебя Эфир.

Конец

Продолжение путешествия Эфира в книгах «Рожденная разломом» и «Скованная сумраком».

Продолжение дилогии выйдет в 2027 году

Группа вселенной в телеграм

Телеграм канал

ВК группа