Вознесенная

Размышления



Я шагнула в портал вслед за Зулом. Слова Херона все еще жгли изнутри: «Его линия обрывается». Но стоило серебристому мареву рассеяться, как мир вокруг преобразился.

Зной пустыни исчез. Его сменил прохладный, ласковый ветерок, напоенный ароматами воды и зелени. Я моргнула, на мгновение забыв о панике.

Над каналами, что разбегались во всех направлениях, низко стелился туман, в его дымке отражался золотистый послеполуденный свет. Когда дымка растаяла, показались здания, будто парящие над водой: домики с крутыми соломенными крышами и стенами, выкрашенными в яркие цвета, резко выделялись на фоне сочной зелени. Горбатые мостики перекидывались через узкие протоки, соединяя дома, которые иначе казались бы заброшенными островками.

Мир обретал краски прямо на глазах: вот ребенок бежит по узкой тропинке и тянет за собой пестрого змея, вот птицы с пышным оперением парят между деревьями, вот цветы поднимаются по решеткам и рассыпаются по подоконникам фиолетовыми и белыми каскадами.

— Где мы? — прошептала я, боясь разрушить чары этого места.

— Там, где мне стоило бы бывать чаще, — ответил Зул. — В деревне Мирин.

Мимо скользнула узкая лодка. Ею управляла женщина с темной кожей и длинными черными кудрями. Она что-то крикнула на незнакомом языке. Зул ответил на том же наречии, подняв руку в приветствии.

— Ты говоришь на их языке, — констатировала я очевидное, пытаясь собрать в кучу разрозненные мысли.

— Было бы странно, если бы не говорил, — он зашагал по узкой тропинке вдоль одного из широких каналов. — Здесь живет моя семья. Потомки Осити.

Я поспешила за ним, на время отодвинув мысли о Тэтчере на задний план.

— Ты не упоминал, что мы встретимся с твоей родней.

Он окинул деревню взглядом, с тихим одобрением подмечая детали.

— Не хотел упускать возможность.

— И как давно ты здесь не был? — спросила я, пригибаясь под низко висящей ветвью, усыпанной мелкими белыми цветами.

— Года два, — в его голосе послышались нотки сожаления. — Может, три.

Мы свернули к протоку поуже, заросшему цветущими кустами, чьи ветви касались воды. Вода была настолько прозрачной, что я видела крошечных рыбок, снующих между корнями водных растений. Впереди, на небольшом возвышении, показался просторный дом. В отличие от остальных, его окружал сад: высокие стебли с широкими листьями, густые травы со крошечными белыми соцветиями и лозы, забившиеся в каждую щель в стенах дома.

Не успели мы подойти, как дверь распахнулась. Вышла женщина — статная, величественная, с кожей цвета грецкого ореха и черными волосами, уложенными в затейливые косы. На ней было платье глубокого лазурного цвета, расшитое золотыми узорами. Она впилась взглядом в Зула и, скрестив руки на груди, ухмыльнулась.

— Глядите-ка, блудный сын вернулся, — произнесла она с акцентом, который я не смогла определить.

Зул едва заметно склонил голову.

— Амара.

Женщина долго изучала его, а затем расплылась в широкой улыбке.

— Давно не виделись, принц.

К моему изумлению, она шагнула вперед и обняла Зула, и тот ответил ей без тени колебания. Когда они отстранились, ее взгляд устремился ко мне.

— И кого же ты привел к нашему порогу?

— Она… — начал Зул.

— Он мой ментор, — вставила я, сама не понимая, зачем так поспешно уточняю наши роли. — Я Тэйс Морварен.

Брови Амары взлетели вверх, она перевела взгляд с него на меня и обратно.

— Тэйс, — она снова улыбнулась. — Что ж, любой гость Зула в нашем доме желанный. Входите оба.

Когда мы зашли следом за ней, я шепнула Зулу:

— Кем она тебе приходится?

— Дальняя родственница, — отозвался он.

Его рука коснулась моей, когда мы переступали порог, и по позвоночнику пробежали искры. С той самой ночи все было именно так: каждое случайное прикосновение било током, воскрешая в памяти его пальцы в моих волосах и жадный, затуманенный взгляд.

Внутри дом оказался просторным. Главную комнату заливал свет из окон, выходящих на канал. Человек десять, от мала до велика, суетились вокруг, готовя нечто похожее на пиршество. Воздух был пропитан ароматами диковинных специй.

Вокруг звенела чужая речь, прерываемая смехом. У всех была глубокая смуглая кожа разных оттенков, а у многих проглядывали черты, напоминавшие мне о Зуле и его матери — особый разрез глаз, разлет скул, манера жестикулировать при разговоре.

— Зул! — прогремел густой бас. Из толпы вышел широкоплечий мужчина, его волосы с проседью были скручены в толстые жгуты. — Наконец-то ты соизволил показаться!

— Тэллер, — Зул поприветствовал его, крепко сжав предплечье. — Все еще донимаешь Амару?

— При каждой удобной возможности! — расхохотался тот, хлопая Зула по плечу. Затем его взгляд остановился на мне. — А это кто?

— Тэйс, — ответила я прежде, чем кто-то успел сделать это за меня.

— Я ее ментор, — добавил Зул, быстро взглянув на меня.

— Вот как. — Брови Тэллера поползли вверх. Он протянул мне руку. — Тэллер, многострадальный муж Амары.

— Он хочет сказать, что я изрядно настрадалась из-за него, — сухо бросила Амара, проходя мимо нас в сторону кухни.

Подбежали дети, наперебой окликая Зула на своем языке. Пожилая женщина, сидевшая в кресле у окна, медленно поднялась, ее лицо при улыбке превратилось в лабиринт морщин. Двое юношей бросили игру и присоединились к растущему кругу вокруг нас.

— Дети, дайте гостям вздохнуть, — скомандовала Амара, хотя тон ее оставался мягким. — Нури, иди познакомься с Тэйс.

Старушка подошла, опираясь на резную деревянную трость. Ее седые волосы были заплетены в косы и уложены на макушке, украшенные мелкими деревянными бусинами.

— Значит, — проговорила она, и голос ее оказался на удивление сильным для такого возраста, — вот та, кого ты решил обучать, — она пристально изучила меня. — В ней есть огонь.

— В ней определенно что-то есть, — уголок рта Зула дернулся.

— Ну, прямо как в тебе, — отозвалась она с лукавой усмешкой и снова повернулась ко мне. — Скажи, ты такая же заноза в заднице, как этот тип?

Я рассмеялась.

— Я бы даже не пыталась с ним тягаться.

— Мудрая девочка, — Нури кивнула и легонько ткнула Зула локтем под ребра.

Подошла молодая женщина с младенцем на бедре.

— Бабушка, дай им хотя бы войти по-человечески, прежде чем начнешь допрос, — она тепло улыбнулась мне. — Я Лайла. Добро пожаловать.

— Спасибо, — ответила я, внезапно осознав, насколько чужой чувствую себя на этом тесном семейном празднике. — У вас здесь очень красиво.

— Мы тоже так считаем, — согласилась Лайла, баюкая начавшего капризничать малыша. — Мы как раз готовимся к завтрашнему пиру в честь летнего солнцестояния. Вы вовремя.

— О, мы не остаемся, — вставил Зул.

— Глупости! — Нури замахнулась на него тростью. — Одну ночь переночуешь. Мы же тебя потом еще несколько лет не увидим.

Зул лишь вздохнул и плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу.

— Солнцестояние? — спросила я, стараясь поддержать разговор. — В Солткресте мы тоже его праздновали, правда, не так масштабно.

Глаза Лайлы расширились от интереса.

— В том прибрежном городке?

Я кивнула, удивившись.

— Вы знаете о нем?

— Моя внучка много путешествовала в юности, — вмешалась Нури. — Говорила, что еда там — просто пальчики оближешь.

— Идемте, — прервала их Амара. — Обещаю, что на кухне допрос не продолжится.

Смеясь, я последовала за ней к большому деревянному столу, заваленному яркими овощами. Несколько женщин уже вовсю трудились: резали, растирали специи, месили тесто. Девочка лет двенадцати сидела на табурете, поджав ноги, и перебирала корзину с бобами.

— Дара, потеснись, дай место гостье, — велела Амара.

— Ты правда избранница Смерти? — тут же спросила девочка шепотом, но с нескрываемым любопытством.

— Дара! — прикрикнула Амара. — Соблюдай приличия.

— Все в порядке, — заверила я ее, присаживаясь рядом с девочкой. — Да, это так. Хотя он на самом деле не…

— Он не сама Смерть, — закончила за меня Дара, понимающе кивая. — Он Принц Смерти. Бабушка все объяснила. Его отец — настоящая Смерть, а Зул на него работает.

Я моргнула.

— Ну… в общих чертах верно.

Амара вручила мне нож и горку корнеплодов.

— Их нужно нарезать тонкими ломтиками для рагу, — наставляла она. — Вот так, — она показала быстрыми и точными движениями.

Я последовала ее примеру, погружаясь в привычный ритм кухонных хлопот. На другом конце комнаты я заметила, что Тэллер и еще двое мужчин зажали Зула в угол и о чем-то увлеченно спорили.

— Ну и как тебе в Волдарисе? — спросила Лайла, садясь напротив и продолжая балансировать с ребенком на руках.

— Когда как, — ответила я, сосредоточившись на нарезке. — Но все далеко не так ужасно, как я себе представляла.

— Раз уж Зул еще не свел тебя с ума, — рассмеялась она, — полагаю, ты барышня стойкая.

— Можно и так сказать, — согласилась я, не в силах сдержать улыбку.

— С тобой он другой, — заметила Нури, усаживаясь во главе стола. — Более расслабленный.

Я вскинула голову, застигнутая врасплох.

— Я бы так не сказала.

— А я скажу, — возразила старуха. — Я знаю этого мальчика всю его жизнь.

Я вдруг почувствовала себя беззащитной, будто она видела меня насквозь — весь тот спутанный клубок эмоций, который я пыталась игнорировать: желание, страх и нечто слишком запретное, чтобы признаться в этом даже себе.

Лайла прервала мои мысли:

— Ты отлично режешь для того, кто никогда раньше не готовил калару.

— Я привыкла возиться с едой, — объяснила я. — В Солткресте мы с отцом добывали устриц.

— Устриц! — воскликнула Дара. — Никогда их не пробовала. Они вкусные?

— Лучшее лакомство в мире, — заверила я ее. — Особенно когда они только-только из моря.

Зул сидел на низком табурете в окружении старших членов семьи. Нури уже отошла от нашего стола и встала позади него, ловко перебирая пальцами его косы.

— Она переплетает ему косы, — заметила Амара, поймав мой заинтригованный взгляд. — У нас так заведено: это традиция для тех, кто возвращается домой к семье.

Я завороженно наблюдала, как женщина расчесывает длинные черные кудри Зула, разделяя их на пряди. Нури ни на секунду не закрывала рот, что-то нашептывая, Зул и остальные слушали ее, то улыбаясь, то торжественно кивая.

— Что она рассказывает? — спросила я.

— Старые истории, — отозвалась Амара. — Она напоминает Зулу, кто он такой, когда тот слишком надолго пропадает вдали от дома.

С другого конца комнаты донесся его смех. Я редко слышала, чтобы он смеялся так открыто.

— Он ведь нечасто заглядывает, верно?

— Время для него течет иначе, чем для нас, — рассудительно ответила Амара. — И с годами это будет только заметнее, — она указала на малышку, игравшую деревянными кубиками в углу. — Элиза была совсем крохой, когда он приезжал в прошлый раз. А теперь уже вовсю бегает и лопочет.

— А ты можешь рассказать нам об Испытаниях? — раздался тихий голос рядом. Я обернулась: Дара смотрела на меня серьезными, пытливыми глазами.

На кухне воцарилась тишина. Женщины замерли, их лица мгновенно сделались настороженными.

— Дара, — строго оборвала ее Амара. — Мы не говорим о таких вещах.

— Но бабушка сказала…

— Твоя бабушка много чего говорит, — перебила Амара тоном, не терпящим возражений. — Ступай помоги брату с хлебом.

Девочка понуро отошла, бросив на меня любопытный прощальный взгляд. Женщины вернулись к работе, но былая непринужденная атмосфера бесследно испарилась.

Я заметила, что на другом конце комнаты Зул весь подобрался, а его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Прости, — вполголоса произнесла Амара. — Это… не те темы, которые мы здесь охотно обсуждаем.

— Все в порядке, — заверила я ее, хотя такая реакция меня заинтриговала. — Я понимаю.



Ужин прошел шумно и весело. Стол ломился от яств, которых я никогда не пробовала: то самое рагу, благоухающее диковинными специями, теплые лепешки, только что из печи, запеченные овощи в медово-перечной глазури.

Мы устроились на подушках вокруг низких столов, составленных кругом. Я оказалась между Лайлой и одним из близнецов — Дави, братом Дары.

— А какой у тебя дар? — спросил он, стоило мне присесть.

Я чуть не поперхнулась первым же куском. Огляделась, ожидая увидеть ту же неловкость, что возникла после вопроса Дары об Испытаниях, но ничего подобного не заметила. Все смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

— Дары у нас не табу, — вмешалась Нури, явно считав мое замешательство. — Запретна лишь судьба, что постигает тех, в ком они пробуждаются.

Зул кашлянул, поправляя воротник.

— Это… сложно, — ответила я Дави.

— А можешь показать? — не отступал тот.

— Дави, — мягко пожурила его Лайла. — Дай гостье поесть.

— Все в порядке, — сказала я, хотя полной уверенности не чувствовала. Я взглянула на Зула, вопросительно вскинув бровь.

Он на мгновение задумался, затем едва заметно кивнул.

Отложив ложку, я сосредоточилась и сложила ладони лодочкой. Потянувшись к источнику силы внутри — теперь, после месяцев тренировок, это давалось легче, — я вызвала к жизни крошечную точку света. Не больше светлячка, она парила над моими руками, пульсируя серебристо-голубым.

По столам пронесся шепот и вздохи. Глаза Дави стали размером с блюдца.

— Красота какая, — выдохнула Лайла, а ее малыш потянулся к огоньку крошечными пальчиками.

— Звездный огонь, — провозгласила Нури, и ее голос разнесся по всей комнате.

Я сжала ладони, гася свет, пока тот не разгорелся сильнее.

— Так, пустяковая забава, — бросила я, чувствуя себя неловко под общим вниманием.

— Едва ли, — заметил Тэллер, поднимая чашу в тосте. — За таланты, старые и новые!

После ужина, когда младших детей уложили спать, взрослые собрались в небольшой комнате рядом с гостиной. Тэллер достал наборы резных костей и доску, испещренную сложными узорами.

— Ташара, — объявил он. — Старейшая игра в нашей деревне. Играли во что-то похожее в Солткресте, Тэйс?

— У нас были кости и карты, — ответила я, наблюдая, как он расставляет резные фишки по клеткам. — Но ничего похожего на это я не видела.

— Все довольно просто, — пояснила Лайла. — Кости определяют, на сколько шагов можно передвинуть фишку. Цель — захватить фигуры противника, оберегая свои.

— Расчет и удача, — добавила Амара, устраиваясь рядом с мужем. — Совсем как в жизни.

Зул сел слева от меня.

— Осторожнее, — прошептал он. — Тэллер жульничает.

— Я все слышал! — запротестовал Тэллер. — То, что ты продуваешь партию за партией, еще не значит, что я жульничаю, принц.

— Каждый раз? — я насмешливо взглянула на Зула. — Могучего Принца Смерти обставляют в простой игре в кости?

— Стратегия никогда не была его сильной стороной, — проскрежетала Нури, опускаясь на подушку с помощью Лайлы. — Уж больно он порывистый.

— Я не порывистый, — возразил Зул, хотя сам при этом смеялся.

— Да неужели? — глаза Амары задорно блеснули. — Может, напомнить всем случай с рыболовецкой лодкой?

Зул выгнул бровь.

— Обязательно?

— Боюсь, что так, — с усмешкой подтвердила Амара. — Тэйс должна знать, с каким человеком она связалась.

— Ну, такое я просто обязана услышать, — сказала я, с интересом подаваясь вперед.

Тэллер расхохотался.

— Это было много лет назад. Сколько тебе тогда было, двенадцать? Зул во что бы то ни стало решил доказать, что наловит больше рыбы, чем кто-либо в деревне.

— Вполне разумное стремление, — вставил Зул.

— И он «одолжил» лодку старого Томара, — продолжила Амара, изображая пальцами кавычки.

— Без спроса, — добавила Лайла.

— Незначительная деталь, — отмахнулся Зул.

— Он вывел ее на глубоководье, — подхватил Тэллер, широко жестикулируя, — туда, где идет крупная речная рыба. Вот только он никогда раньше не ходил по тем водам.

— Я много раз за этим наблюдал, — возразил Зул.

— Наблюдать и делать — вещи разные, — назидательно произнесла Нури, погрозив ему пальцем. — В чем он и убедился, когда течение подхватило лодку и понесло прямиком в плакучие ивы на дальнем берегу.

— Лодка перевернулась, — Амара уже едва сдерживала смех, — и нашего будущего Принца Смерти нашли висящим вверх тормашками на ивовой ветке. Он запутался в леске, и при нем не было ни единой рыбешки.

Комната взорвалась смехом. Зул тоже смеялся, шутливо качая головой.

— Рыбы явно сговорились против меня.

— Само собой, дорогой, — Нури сочувственно похлопала его по колену. — Твое полное отсутствие навыков тут совершенно ни при чем.

Видя его таким смеющимся, поддразнивающим, совершенно расслабленным, трудно было узнать в нем того холодного и расчетливого бессмертного из Волдариса. Здесь, в кругу семьи, он был просто Зулом.

Игра началась. Тэллер объяснял правила по ходу дела. Я схватывала все на лету, к его немалой досаде, когда мне удалось захватить три его фишки подряд.

— Да у нее талант! — воскликнула Лайла, хлопая в ладоши.

— Новичкам везет, — добродушно проворчал Тэллер.

— Или, может, твои приемы жульничества слишком очевидны, — предположил Зул, за что получил шутливый шлепок от Тэллера.

Час был поздний, и домочадцы начали постепенно расходиться. Лайла пошла проверить ребенка, Амара — готовиться к ранней поездке в соседнюю деревню, а близнецы наконец сдались под напором матери, твердившей, что они засиделись далеко за полночь.

— Мы ложимся. Тебе стоит проводить Тэйс в ее комнату, — предложила Нури, подавляя зевок.

Пожелав нам спокойной ночи, они скрылись в своих спальнях, оставив нас с Зулом одних в полумраке гостиной.

— Доброй ночи, звездочка, — сказал он, провожая меня по коридору.

— И тебе, — ответила я, замирая в дверях. Казалось, нужно сказать что-то еще, но слова не находились. Часть меня хотела потянуться к нему, затащить в свою комнату и продолжить жить в этом сне, который так легко соткала вокруг нас деревня — сне, где можно забыть о последствиях и долге. Другая часть понимала: это лишь все осложнит, окончательно размоет границы, которые и так стали опасно зыбкими.

Зул коротко кивнул, вошел к себе и закрыл дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.

Гостевая комната была маленькой, но уютной: узкая кровать, укрытая пестрыми ткаными одеялами, столик с тазом для умывания и окно, выходящее на один из узких каналов. Я умылась, переоделась в простую ночную сорочку, оставленную на постели, и погасила лампу.

Но сон не шел. Я мерила шагами тесную комнату, мысли крутились вокруг событий дня — зловещее предупреждение Херона о Тэтчере, этот нечаянный взгляд на другую жизнь Зула, воспоминание о его прикосновении, которое я никак не могла прогнать.

Я подошла к окну и распахнула его, впуская ночной воздух. В деревне было тихо, окна большинства домов погасли, слышался лишь тихий плеск воды о стенки канала.

Из этого мирного края Испытания казались далеким кошмаром. Волдарис, Костяной шпиль, постоянная угроза — все это будто было в другой жизни. Здесь я почти могла представить себе иной путь, иное будущее.

Но это будущее мне не принадлежало. У меня был долг, клятвы и брат, чья судьба висела на волоске. А у Зула… у Зула были обязанности, которые я даже не могла до конца осознать. Вещи, о которых он мне никогда не расскажет.

Я провела пальцами по подоконнику, чувствуя гладкость старого дерева. Одно дело — желать его тела, в этом я уже призналась себе тогда, когда фактически умоляла его о ласке. Но это… это было другое. Опасное. Казалось, я желаю тех частей его души, на которых у меня нет никакого права.

Я отвернулась от соблазнительных грез, которым не суждено было сбыться, и заставила себя лечь. Засыпая, я поймала себя на надежде, что когда-нибудь Зул снова привезет меня сюда, в это место, где мы оба могли хотя бы на миг притвориться кем-то иным, нежели теми, кем нас сделала судьба.