Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму

30

Поющая Роща встретила меня не особо дружелюбно. Частично опавшая листва не перегнивала, как то обычно бывает, а превращалась в смолянистые лужицы. При каждом шаге эти липкие пятна цеплялись за сапоги, будто упрашивая не идти дальше. В тоже время стволы деревьев так же не предвещали ничего хорошего.

Подавляя своими массивными кр о нами, чёрные кедры возвышались над головой, создавая ощущение ловушки. Их листья, если можно назвать таковыми острые, зазубренные кусочки обсидиана, едва пропускали сквозь себя тусклый свет, отчего царившую здесь атмосферу можно было назвать поистине мрачной.

Воздух в роще казался не только липким, как те самые чёрный лужи под ногами, но и настолько вязким, тяжёлым, что казалось сам туман, прижат им к земле. Густая дымка привычно стелилась среди деревьев, но достигала лишь колен. Увы, но это никоим образом не улучшало видимость; зрение то и дело приходилось напрягать, чтобы хоть что-то рассмотреть впереди. Тратить крохи энергии на вызов светлячка я не спешила – кто знает, что ждёт меня впереди.

Не уверена чья это заслуга – может мага, успевшего немного расчистить путь от мелких проявлений проклятий, или того визга фамильяра, волной прокатившегося здесь, но на моём пути никого не встретилось. Однако с каждым быстрым шагом ощущение, что за мной кто-то наблюдает, только росло.

Примерно через полчаса поисков, когда кожа уже болезненно зудела от чужого внимания, земля под ногами резко задрожала. Вибрация была такой силы, что вынудила меня искать поддержку у ближайшего чёрного ствола. Кора под прижатой к нему ладонью оказалась неожиданно тёплой, гладкой и пульсирующей живительной силой. Правда, её будто что-то медленно вытягивало, оставляя после себя губительную пустоту. Однако дерево успешно восполняло потери, продолжая расти с немного ускоренной от этого скоростью.

Прежде чем мне удалось вспомнить, к какому виду проклятий может принадлежать аномалия с такими отличиями, по ушам ударил противный звук – мокрый, булькающий шум, будто раздался отовсюду. Следом за ними последовал шелест лап, который трудно с чем-то спутать.

Сердце забилось как бешеное, то и дело, подскакивая к горлу, отчего любой звук приходилось проглатывать. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет вместе с криком. Моя кожа покрылась неприятными мурашками, а спина инстинктивно прижалась к стволу дерева. Арк всегда твердил, что в опасной ситуации важно отрезать хотя бы одно направление для нападения. Только после этого можно осмотреться и решить, как действовать дальше.

Напрягая зрение и молясь, чтобы мои первые догадки оказались ошибочны, я стала искать источник звука. И он нашёлся – будто насмехаясь над недавней дрожью земли, источник шума расположился прямо на ветках у меня над головой.

Самые грязные бранные слова застыли на губах, будто морозная корка, пока мысли лихорадочно били похоронный набат в черепной коробке. Мне была знакома такая форма проклятья. К худу или к добру, но я знала о ней исключительно по книгам. Встретить же лично такое сильное воплощение чёрной магии мало кому доводилось. И самое страшное, что сердцем, а значит ключом к слабости, такого воплощения осквернённого эфира могло быть что угодно.

Все упоминания о встрече с миазмами первого уровня сводились к тому, что жрецы или жрицы были вынуждены на месте гадать, какое чувство стало центром аномалии. Увы, без этого не победить… Мрачную Пряху. Арахна по сей день остаётся венцом проявления чёрного эфира. Её силки успешно ловят не только добычу, но и чёрную ману, что делает паучиху сильнее день ото дня. А если учесть, что это чудовище в сегда берёт своё начала от человека с магическими способностями, то оно равно по силе и опасности древним личам. По легендами они некогда повелевали нежитью, делавшей их практическими непобедимыми. Но на радость всем живым маги, с настолько оскверненными душами, были уничтожены и буквально запрещены в нашем мире Первыми Духами. Что снова позволяло верить в их существование.

Бросив короткий взгляд под ноги, я убедилась в своих знаниях. Среди чёрных, вязких лужиц можно было заметить характерные чешуйки одних из самых опасных созданий. Раньше они мне не попадались, явно намекая, что я добралась до гнезда опасного проклятья. Здесь же можно было увидеть ещё и когти с клыками, которые арахна и её отравленное семейство, не могли переварить.

Вивернами, вообще-то, никто не питался как раз из-за их брони. Жаль, Пряхе об этом никто не рассказал.

Замирая от ужаса, я вновь подняла глаза вверх, выжидая, когда же явится хозяйка этого леса. Меня не зря пропустили – раз не сожрали по пути сюда, то чудовище жаждало пообщаться. Видимо, арахна пока ещё трезво мыслила и была так преисполнена веры в свои силы, что рискнула подпустить к себе жрицу. Что ж, это её главная ошибка.

Паучьи тел а продолжали болтаться на паутине, грозясь сорваться вниз. Если такое случится, я, вряд ли, смогла бы что-то сделать. Учитывая размеры мохнатых тел, это было бы больше похоже на обвал валунов размером с пару лошадей, нежели на нападение пауков. Пожалуй, такой конец стал бы заслуженной наградой за глупость, подкрепленную отвагой….

К счастью, дождаться явления хозяйки этого места удалось до того, как меня хватил удар или сожрёт изнутри та самая благоразумная часть сознания, так любящая думать наперёд. Всё это время полчище пауков наблюдало за мной, тихо потирая своими лапами. Потому явление их “матери” сопровождалось шелестом-шепотом и уважительным стуком жвал. Меня же от этого только сильнее передёрнуло.

До появления Пряхи пауки мне казались огромными. Но стоило увидеть превосходящую их тушу арахны, как всё во мне заледенело. А уж когда вместо паучьей головы мой взгляд наткнулся на довольно знакомое лицо, тело и вовсе одеревенело.

– Так это…. ты, – прошипело существо с телом паука и лицом красивой женщины, которое мне довелось увидеть на маленьком портрете. Том самом, который был прикреплен к делу о пропавшей невесте Дэмиана.

Между тем передние лапы паучихи, больше похожие на изуродованные руки, в предвкушении потёрлись друг о друга. После этого арахна, так и не спустившись на землю до конца, прошелестела:

– Ты… заняла моё место. Непонятно. Непростительно.

Последнее, что меня волновало в данной ситуации, так это – откуда Пряха могла узнать об этом. Обоняние таких монстров на совсем ином уровне, и потому она попросту могла учуять на мне запах Дэмиана. Как и отголоски магии венчания, которое провёл епископ. Так что больше всего меня сейчас заботило только то, как справиться с такой тварью. При этом сделав всё в одиночку.

Желание не только выжить, но и спасти тех, кого ещё можно, стряхнуло с моего мозга паралич, и тот, не иначе как с испугу, выудил все дословные рекомендации по борьбе с арахной. Если они верн ы , то шанс на победу у меня точно есть. Но для начала надо было перестать стучать зубами и вцепиться в проклятье словом.

Переселив себя и стараясь говорить как можно более холодно, я ответила Пряхе:

– Мне не нужно твоё понимание. Или тем более прощение. Хозяин долины был свободен, когда стал мне мужем.

– Врёш-ш-шь! – яростное шипение обрушилось на мои барабанные перепонки. – Он был моим и всегда будет!

– Тогда…, – вкрадчиво начала я, – почему ты его не впускаешь? Зачем закрыла от него своё гнездо?

Теперь-то стало ясно, отчего фамильяр, а значит и Дэмиан, не мог сюда попасть. Тварь подобной силы смогла поставить барьер, который отторгал иных носителей чёрной маны. Точнее, самого сильного из них – Барнс сумел пройти, потому что у него стандартный магический источник. То же касается и тумана. Он смог проникнуть сюда, но лишь стелился по земле, а не витал в воздухе.

– Дорог о й зол, – между тем ответила паучиха, жутко прожигая меня алыми глазами. – Я обманула. Но правда… любила.

Слова из уст арахны лились так же как у любого расстроенного человека – прерывисто, с чем-то походим на всхлипы, будто нахлынувшие чувства мешали ей говорить. Закрой глаза и поверишь, что перед тобой не монстр, а человек. Однако меня ей было не обмануть.

Прекрасно зная, что мои слова ни к чему не приведут, я всё же сказала:

– Тогда прекрати это. Ты губишь подданных лорда долины.

– Так он будет помнить. Обо мне, – с жуткой улыбкой ответила паучиха, растеряв всю только что проявленную человечность. А затем она поразила меня не только своей осведомлённостью, но и планами: – Не дам ему остаться одному. Они, – жуткая рука указывает на пауков над нашими головами, – будут его новыми слугами. А я – его женой. Ну а тебе…. смерть.

– И как же ты собралась быть рядом с человеком, не будучи им? – прозвучал мой главный вопрос, ставший почвой для того, что произойдёт дальше.

– Я – человек! – возмутилась Пряха так искренне, что стало даже немного жаль её разочаровывать. Ещё и спутанную косу тёмных волос принялась перебирать пальцами, да только делала хуже – шипы на них сильнее портили подобие причёски.

Тяжело сглотнув от волнения, я вытянула немного магии из своего источника и вложила в следующие слова:

– Да? Тогда назови мне… своё имя.

Тут арахна сделала вид, что растерялась – тварь, порождённая проклятьем, прекрасно знала, кто она на самом деле. Монстр лишь претворялся той, с кого взял своё начало. После чего прошипела:

– Забыла. Так бывает.

– В таком случае, тебе ничего не будет, если я его назову. Да, – сделав глубокий вдох и снова добавив магии, чтобы образовалась нужная связь, я выдохнула, – Амелия?

Всего от одного слова паучиху скрутило как от удара раскаленным прутом. Нити, на которых она висела, оборвались, с грохотом роняя пугающее тело на землю. Следом за этим воздух чуть не взорвался от общего визга других пауков, которые в отличие от своей королевы не упали, а повисли на паутине подобно мёртвому грузу.

У меня же от этого зрелища не только подкатила тошнота, но и появилась горечь на языке. Ту самую Амелию из донесения точно не спасти. Когда человека поглощает тьмой настолько, что собственное имя вызывает в нём такую боль, обратного пути нет. Теперь эта сущность лишь порождение чёрной магии, средоточие миазмов, воплощение кошмаров. И чтобы очистить рощу от такой опасной губительницы, важно определить, какое чувство спровоцировало полное обращение.

Первое, что пришло на ум, была злость или же ревность.

– Ты так хотела отомстить, что утратила человечность? Отвечай, Амелия! – прокричала я как можно громче, чтобы эффект от благословения именем длился как можно дольше.

– Прекрати! – верещало существо, сильнее прежнего корчась на земле. Такая реакция показала, что моя догадка не верна. Благословление именем, подкрепленное правильными чувствами, должно было сделать её парализовать. Так что пришлось и дальше мучить арахну, в попытке догадаться, что породило это существо и защитить себя.

С одной стороны мне было жаль её, несмотря на обстоятельства. Вся история мне неизвестна и девушку могли попросту обмануть, сделай случайной жертвой. Но с другой… нельзя было давать ей передышку, ведь краем глаза я заметила, как остальные пауки приходят в себя.

Отблески мерзких глаз, по меньшей мере, десятка особей всё активнее сходились на меня. Это и была самая опасная часть данной формы одержимости. Обращаясь в гигантского паука, бывший человек начинал заражать других людей. Не имея возможности размножать как обычные живые существа, проклятый обзаводился “детишками” жутким способом. Оставляя подходящих для этого кандидатов мариноваться в коконе с постепенно заполняемым его особенным ядом.

Тем не менее, шанс для обращённых ещё оставался. Если детишки не вкусили живой плоти (а судя по обилию останков виверн, надежды на это почти нет), то их ещё можно было вернуть в прежнее состояние. Вряд ли они скажут за это «спасибо» – воспоминания никуда не денутся, так ещё и процесс обращения и пробуждение в луже смолянистой жижи мало кого оставит без психологических травм. Но даже такая жизнь лучше, чем существование в форме монстра.

То и дело, выкрикивая имя и не давая Пряхе отдать приказ подручным, я спешно металась среди деревьев. Срочно надо было кое-что отыскать. Точнее, кое-кого.

Они точно должны были быть где-то здесь. Пр я ха слишком неповоротлива, отчего и ест, и гнездится в одном месте. К тому же времени прошло недостаточно, а значит и брат Маришки, и Барнс ещё остаются людьми. Мой дальнейший план держался исключительно на…. экстренном допросе.

Во всех заметках говорилось, что именно схожее чувство с тем, что так извратило проклятье, позволяет паутине арахны легко найти в них жертв. И раз меня не атаковали таким способом, видимо, желая лично пережевать, значит, во мне это чувство не преобладает. Ну, или худший исход – Амелии интересны только мужчины. А оказавшихся здесь женщин постигает судьба тех же виверн.

По итогу, как мои знания, так и метания дали свои плоды.

Недалеко от места, где мне устроили незабываемую встречу, я нашла приметную нору. Чёрный зев идеально круглого туннеля был затянут белесой, немного светящейся паутиной, и больше походил на желоб по переправе тяжёлых грузов с корабля. При виде него стало безумно страшно, потому пришлось снова напоминать себе, что если действовать с умом, то и моих сил хватит для защиты. А затем почти смело нырять в проход.

Тот радостно меня проглотил, впрочем, не спеша приклеивать к паутине. Значит, как объект превращения или по-иному – осквернения я точно не подходила. Зато этого нельзя было сказать о двух мужчинах, найденных мной на дне нор ы .

В тучной куколке я сразу распознала Барнса, а в более тонкой – недавно пропавшего жителя Тойна. Решив, что раз маг мне не помощник (оказавшись уязвимым для арахны, он перестал быть для неё угрозой), первым делом кинулась ко второй жертве.

Продолжая громко выкрикивать имя пр о клятой, чтобы отогнать её, я голыми руками разорвала влажную оболочку примерно там, где должно было быть лицо жертвы. После чего встретилась взглядом с, не знающим, то ли пугаться, то ли радоваться… парнем. Брат Маришки оказался младше неё, оттого куда эмоциональнее.

Едва увидев перед собой хоть и хрупкую, но нормальную человеческую женщину, парень едва не разревелся от облегчения. Вот только вместо слов успокоения пришлось его грубо прервать, рыкнув:

– Живо говори, о чём думал, пока был в к о коне!

К счастью, спасаемый оказался не дураком. Догадавшись, что от этого зависит его жизнь, тот принялся лепетать о нахлынувших воспоминаниях. О дедушке, что вырастил их с сестрой. О том, как главе семьи пришлось всё продать, а потом и залезть в долги, чтобы вылечить его. Также о том, как их единственный родитель положил остатки здоровья на то, чтобы погасить все долги, не оставляя после себя хотя бы долгового бремени. И о том, как потом, когда дедушки не стало, как и приличного состояния ювелира, его сестру вместе с ребёнком выгнали из семьи мужа.

В мой испуганный разум лился такой поток информации, что я не сразу уловила, какое чувство может быть связано с подобными воспоминаниями. Но потом на ум пришло то, что уже знала о Барнсе, и меня осенило.

Сожаление. Это было именно оно! Ни ярость, ни жажда отмщения и даже не ненависть. Что этого парня, что мага, что Амелию, скорее всего, снедало чувство вины. Значит, именно оно должно стать основой очищающего заклятья.

Ухватившись за эту мысль, я порылась в своей памяти и нашла то, что ярче всего передавало это чувство. Да, только так можно было заставить магию действовать против столь сильного проклятья. Надо было буквально стать добычей, чтобы в последний миг превратиться в охотника.

Потому у меня всего одна попытка. Ошибиться нельзя – чуть замедлишься, и несостоявшаяся основа силы станет слабостью.

Моим самым больш и м сожалением в жизни было то, что я… так и не смогла найти общий язык с матерью и сестрой. Мы были связаны кровью, но никогда не понимали друг друга. Отчего частенько мне казалось, что это именно моя вина. Я недостаточно старалась. Прилагала мало сил. Была недостаточно хорошей. Только поэтому не смогла с ними сблизиться, своими руками разорвав единственную в своём роду связь.

По сердцу больно полоснуло, словно у чувства отрасли ядовитые когти. И, прежде чем те разорвали меня изнутри, магия подхватила их, а затем хлынула наружу вместе с дыханием.

– Очнись и прости себя, Амелия! – в этот раз мой голос, произнёсший вроде бы простые, но крайне весовые слова, отличался. Он звенел подобно колоколам, разнося свой очищающий звон повсюду. Усиленная эхом в подземной норе магия устремилась к источнику проклятья, вырывая из той истошный, но в то же время облегченный вопль.

Вслед за ней воздух пронзили крики тех, кого она успела обратить. Хотя…. для этого ещё было рано.

Едва удалось уловить нестыковку, как я вдруг поняла, что внутри меня плескалось как-то слишком много магии. Словно кто-то заполнил источник до предела, перед этим заставив его разрывы временно закрыться.

Вспыхнувшая догадка так сильно поразила меня, что я не удержалась и вопросительно выдохнула вслух:

– Дэмиан? – После этого мой взгляд устремился под ноги. Туда, где вился вездесущий туман. Дымка вздрогнула и недовольно закружилась, словно пытаясь что-то сказать, или… выразить всё своё возмущение.