Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму

48

Перед прибытием в Розакхолл пришлось сделать небольшой крюк. Однако задержка помогла оказаться у главных ворот вовсеоружие, благодаря чему никто не посмел преградить мне путь.

Дворецкий, конечно, попытался замедлить мой уверенный шаг уже непосредственно перед парадным входом, но был любезно отодвинут в сторону одним из моих стражей. Любые дальнейшие попытки остановить меня пресекались в зародыше, стоило сверкнуть королевской печати. Раз уж она целого графа заставила подчиниться и молча покинуть клуб вслед за мной, что уж говорить об обычной прислуге.

Пройдя знакомыми коридорами прямиком к крылу сестры, ожидаемо обнаружила её там. Замужество обязывало леди окончательно переехать в дом мужа, но только в том случае, если отец не оставляет за ней право возвращаться в родительское гнездо когда ей заблагорассудится. Для Мии, конечно же, сделали исключение. Потому сейчас любимая дочь графа Розака порхала по своим девичьим покоям, явно куда-то собираясь.

Заслышав шаги, сестра не стала оборачиваться. Её больше занимал блеск украшений в золотых волосах, чем какой-то там посетитель. Продолжив разглядывать своё отражение и выискивать в нем несуществующие недостатки, Миелена радостно начала:

– Маменька, насчёт чаепития…, – тут Мия соизволила бросить взгляд в сторону вошедшего и дальнейшие слова застряли у неё в горле. При виде меня, спокойно переступившей порог её лазурной обители, сестра ошарашено застыла.

Горничная Лара, что помогала Миелене с последними приготовлениями, заметив реакцию госпожи тоже обернулась. И она отреагировала куда более эмоциональнее – вскрикнув и осенив себя защитным знаком, служанка что-то запричитала. На что я только усмехнулась, а затем скомандовала:

– Выйди.

Бросив после этого затравленный взгляд в сторону так и стоявшей столбом Миелены, горничная не решалась сделать шаг. Потому пришлось её подтолкнуть, добавив:

– Не выйдешь сама, тебе помогут.

Громила за моим плечом оказался достаточно убедителен, чтобы служанка сочла свою безопасность выше любого жалования. Подобрав юбки, молодая женщина с завидной прытью покинула покои, а следом за ней ушёл и мой охранник. Мы с Миеленой остались вдвоём.

Спустя долгие пару минут, наконец, взяв себя в руки, сестра повернулась ко мне всем телом. Затем Мия надменно вскинула подбородок и с вызовом спросила:

– Кто посмел тебя впустить?

– У них не было выбора, – с усмешкой ответила я, покачав перед цепким взглядом сестры печатью. После чего повязала её на пояс платья и с наигранным вздохом сказала: – Моя дорогая сестра так тщательно меня избегала, и потому ради встречи с ней пришлось идти напролом.

– Нам не за чем встречаться, – гордо фыркнула Миелена, принявшись нервно накручивать на тонкий палец и без того завитый локон.

Скептически вскинув бровь, я переспросила:

– Неужели? А мне кажется, причина всё же есть. Ты оболгала меня и едва не убила. Тебя это вообще не беспокоит?

– С какой стати? – последовал надменный ответ. Чинно расправив складки на юбке платья из кобальтового шёлка, Мия дерзко продолжила: – Ты цела и невредима. Его величество, да и Арк не допустили бы смерти своей любимицы. Мне нужно было лишь убрать тебя с глаз долой, и я этого добилась.

Выслушав наполненные ядом слова, я с грустной улыбкой сказала:

– Вот как? Тогда у меня только один вопрос. Почему ты ненавидишь меня настолько, что даже вышла замуж за мужчину, который изначально выбрал меня?

На такую постановку вопроса сестра лишь усмехнулась и бросила:

– Нет никакой ненависти. Просто я должна получать только лучшее, а на тот момент самым завидным из женихов был Нэйтан. Остальные хоть и обладали титулом выше, были либо вдовцами, либо разведенными. Быть второй? Нет, это не про меня.

Вот она настоящая Миелена, которую видели только стены этого дома. Избалованная, эгоистичная и не знающая ничего про эмпатичность. Даже странно, что я, зная всё это, ожидала иного ответа. Хоть какой-то внятной причины, взявшей начало с обиды на меня. Здесь же её действительно не оказалось. Просто человек, сгнивший изнутри. Так бывает, когда сильно любят тех, кто сам любить не умеет.

– А как же положение в обществе? – решила я всё же продолжить поднятую тему. – Выйди ты за герцога и выше тебя была бы только правящая семья. Разве это не стоит того, чтобы быть второй?

– Хах, зачем мне это? – уже не прикрыто насмехалась Миелена над моим непониманием. – Моя сила – прямой путь к власти. Как только храм официально признает меня, я встану на одну ступень с епископом и императором. – Тут сестра посмотрела на меня со снисхождением и как маленькую спросила: – Разве ты забыла то, что часто повторяла наша мать? В мире, где существует чёрная магия, даже корона будет вынуждена преклониться перед белым магом. Стать Святой равносильно стать спасительницей всего континента. А муж... для меня муж не более чем полезный аксессуар. Должна же я сохранить свой дар и передать его.

Как жаль, что это не довелось услышать Нэйтану. Эх, не полезь он ко мне сейчас тоже стоял бы тихонько неподалёку и слушал, какие речи льются из уст его жены.

– Значит брак ради ребёнка, – сделала я выводы, на что сестра кивнула и добавила:

– И всеобщего одобрения. Заведя семью, я стала чуть ближе к простым смертным, а не неким идолом без близких сторонников. Власть не удержать на одной силе. Чтобы быть наравне с императором нужно чуточку больше.

– Поразительно, – искренне восхитилась я чужим мышлением. Вот только дальше мой комплимент превратился в колкую насмешку: – Нет, не твой план, а то, как глубоко засели в тебе корни нашей матери. Ты едва отпраздновала своё двадцатилетие и уже такие планы. В этом возрасте леди не думают о мировом господстве. Марионетка? Или сосуд, достойный амбиции леди Розак?

После таких слов сестра растеряла напускное спокойствие и вспыхнула:

– Заткнись! Закрой свой рот! Тебе не понять! Ты слабая, безвольная и у тебя совсем нет стремлений! Если бы я тебя не спровоцировала, ты бы так и осталась бледной, никому не нужной тенью рода Розак!

Пропустив оскорбления мимо ушей, и обдумав последние слова сестры, я была вынуждена признать:

– Тут ты права. Мне не нужны были земли, громкие титулы и богатство. Для меня было достаточно покинуть ваш дом и жить с тем, кто пришёлся бы мне по душе. И да, сейчас я понимаю, что мой выбор пал на Нэйта по простой причине – он казался мне глиной. Мягкий, податливый и внушаемый. Лет через десять я бы слепила из него удобного партнёра и, наконец, зажила бы так, как сама того хотела.

С каждым моим словом глаза сестры расширялись. Когда же я замолчала, Мия откровенно расхохоталась и сказала:

– И после этого ты ещё смеешь на что-то пенять мне? Да ты ведь не лучше.

– Верно, – снова соглашаюсь, а затем наношу решающий удар. – Всё же мы родные сёстры. В нас одна кровь, у нас был один пример, но... моя воля отличается от твоей. Ведь наш отец любил меня так сильно, что даже исчезнув, не оставил одну.

Мой явный намёк снова вывел сестру из равновесия, тем самым подтверждая слова Арка. Миелена знала о своём происхождении, но не была осведомлена о происхождении нашего отца. Отчего стеснялась такой неприятной для неё правды.

– Мой отец – лорд Розак! – ожидаемо вскричала сестра, заставляя кого-то за дверью спальни усиленно зашептаться. На что я, пряча улыбку, продолжила подталкивать сестру к обрыву:

– Ты же знаешь, что это не так. Лорд Розак твой отец настолько же насколько и мой. Иначе у тебя бы не было дара.

– И плевать, – опрометчиво бросает сестра, поддавшись бушующим эмоциям, – ведь этот тюфяк любит меня и считает родной! Каждое моё слово для него закон! Ведь для него я кровь от крови, а ты обуза!

Видя, как ярится сестра, понимаю, что слова тут уже не нужны. Оказалось, достаточно закатить глаза и сдержать смешок. Это заставило Миелену подлететь ко мне и едва ли не в лицо прошипеть:

– А ещё моя белая магия превосходит твою! Я лучше тебя, так что подавись этой своей любовью какого-то никчемного папаши! Я отказываюсь иметь хоть что-то общее с ним!

Решив не останавливаться на оскорблениях, Миелена сделала ровно то, на что я рассчитывала. Ухватив меня за руку, она с жуткой улыбкой призвала свою магию. Следуя злой воле из грудной клетки сестры, ударил ослепительный свет, грозясь лишить меня зрения. Однако он будто наткнувшись на что-то и начал угасать раньше, чем нанес мне непоправимый вред. Мия же заметив это испуганно залепетала:

– Что происходит? Что это?

– Как что? Твоё желание, – спокойно начала я. А затем глядя на замешательство и нарастающий ужас сестры, принялась пояснять: – Ах, да, ты ведь не в курсе того, кем был тот, от кого ты только что отреклась. Наш отец оказался воплощением первого духа света. Да, того самого, который с первым духом тьмы создал наш мир. У него были свои причины оставаться среди людей, и когда он их достиг, то ушёл на покой. Но перед этим, ощутив, как зародилась твоя жизнь, наш отец оставил тебе свой последний дар. Резерв равный его магическому источнику. Тот дар, которым ты так гордишься, и который являлся твоим билетом в Святые.

Уже практически не слушая меня, сестра шарахнулась назад, всё повторяя:

– Нет, почему он исчезает? Почему магия будто покидает меня?

– Ты ведь от неё отказалась, – снова напомнила я. – Теперь воля нашего отца оставит тебя, чтобы найти более достойного приемника.

В этот раз смысл моих слов дошёл до сестры и она, бледнея на глазах, вскрикнула:

– Лорена, не шути так! Это невозможно! Как же мне жить без магии?!

– Ну, полагаю очень тяжело. Ведь скоро твой муж лишится всего, – без капли сочувствия заключила я, тем самым вызвав у Мии новый приступ ярости:

– Дрянь! Какая же ты дрянь! – кричала сестра, тем не менее, не рискуя больше приближаться ко мне. – Ты всё знала и специально меня спровоцировала!

– Мия, я всего лишь отплатила тебе той же монетой. Твоя провокация чуть не стоила мне головы, а моя будет стоить тебе положения в обществе.

Сестра не была глупа и сразу поняла, что так всё и будет. Однако даже после этого она попыталась сохранить достоинство, желая до последнего оставаться лучше меня, и бросила:

– Демоны с тобой! Забери всё у Нэйта, я просто вернусь к отцу и буду жить припеваючи!

– Кстати об этом, – протянула я, сделав вид, будто только вспомнила о самом главном. – Ты ведь так и не заметила моё сопровождение.

После этих слов, служащих сигналом, раздался хлопок. Невидимая завеса рухнула, являя ошарашенной сестре Барнса, который и сотворил такое редкое колдовство, а рядом с ним….

– Лорд Розак, – вежливо обратилась я уже к бледному мужчине подле мага, – теперь вы сами убедились в том, какую красивую омелу вырастили*. В ней нет любви. Только расчёт.

– Отец…, – сипло вырвалось у Миелены, которая теперь стала напоминать белое полотно, потерявшее все краски. Моя дорогая младшая сестра сорвалась и теперь летела вниз. Туда, куда ей и дорога.

Дальше слушать не было смысла. Оставив Мию что-то лепетать осунувшемуся лорду Розаку, я покинула покои сестры и чуть ли нос к носу чуть не столкнулась с двумя леди. В таких же наряженных девушках я узнала ближайших подруг Миелены и не отказала себе в удовольствии бросить им перед уходом:

– Вот вы и увидели её истинное обличие. Как думаете, если Мие нет дела до человека, который был ей отцом, и того, кто бросил другую ради неё, то, как она относится к вам? Вы лишь пешки в игре этой выскочки. Вами пожертвуют в любой момент. Задумайтесь над этим.

Раньше не одна из этих леди не прислушалась бы ко мне. Однако став невольными свидетельницами нашего разговора, который Барнс с моей подсказки буквально транслировал по всему особняку, они притихли.

Посмотрев на то, какие яркие искры негодования загорались в глазах уже бывших подруг Мии, я была уверена: уже к утру вся столица начнёт греметь от слухов. А через пару дней на Миелену ополчатся все вокруг.

Таким образом, можно сказать мой оправдательный приговор не за горами. Стоит немного подождать, и я перестану быть отравительницей сестры.

Украдкой выдохнув, и растерев слегка дрожащие от волнения руки, уже не останавливаясь, поспешила к выходу. На самом деле на то была причина. И она, естественно показалась у лестницы.

Единственный человек, с кем я всё же не хотела встречаться, степенно шёл мне навстречу, полыхая ненавистью в глазах. Ещё бы, за один визит мне удалось не только разрушить её семью, но и если не доказать свою невиновность, то заставить о ней задуматься.

Преградив мне путь, первая леди рода Розак смерила меня взглядом и выплюнула:

– Так не терпелось войти в этот дом, неся впереди себя свою гордость?

– Да, мама. Мне это было необходимо, чтобы оставить всё в прошлом, и почувствовать себя важной и нужной, – последовал мой лишь с виду спокойный ответ.

– Будто уже твоё рождение не даровало тебе это чувство превосходства, – летит в меня новая ядовитая фраза. Которая, впрочем, наносит неожиданно не так много боли, как прежде.

– Ты сделала всё, чтобы это отнять, – напомнила я родительнице. После чего с грустью продолжила: – Знаешь, чем дольше я оставалась подле мужа, тем чаще ловила себя на мысли, что не хочу сюда возвращаться. Не хочу что-то кому-то доказывать. Платить той же монетой. Но потом я представила себе будущее, где просто отпущу всю ситуацию. Где мои уже повзрослевшие дети приедут в столицу и им начнут припоминать все мои грехи, пенять недостатками.

Презрительно усмехнувшись над моими словами, мать едко спросила:

– Так ты, поэтому решила показать всем, что никто не будет прощён?

– Верно, – кивнула, снова ловя себя на мысли о том, как поразительно спокойно сношу вещи, которые раньше меня задевали. – Я вдруг поняла, что хочу сделать это не ради себя. Не ради момента, когда удастся позлорадствовать, а ради будущего. Чтобы не только моих детей, но и детей их детей опасались обидеть. – Тут я сделала шаг к матери, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и продолжила: – И если ради этого нужно, чтобы меня запомнили как женщину, по вине которой её сестра лишилась сил, а бывший жених – состояния, то так тому и быть. Моим детям не придётся терпеть и уступать. Они будут жить и ни на кого не оглядываться.

Выслушав меня со всем достоинством, женщина, что дала мне жизнь, вдруг сказала:

– Ты станешь хорошей матерью.

– Да, – ответила я, немного оторопев от таких слов, но тут же решительно добавила, – потому что плохой пример у меня был перед глазами.

Взаимные упрёки можно было продолжать бесконечно. Однако моя мать не стала этого делать. Вместо новой порции унижений она холодно произнесла:

– Я не стану извиняться, потому что это мне сделали больно. Никогда не прощу того, что меня заставили влюбиться в мужчину, которому я была не нужна. Он выбрал меня лишь для того, чтобы на свет появилась ты. Поэтому, когда я обо всём узнала, то не могла тебя видеть. Ты стала мне противна. Порой мне даже хотелось…, – в этот момент мать проглотила рвущиеся наружу слова и решительно закончила: – Неважно. Главное, что Миелену я действительно хотела, и она не входила в его грандиозные планы. Она моя дочь. А ты его.

– Большое разочарование и желанное утешение, – сделала я печальные выводы.

На что мать чинно кивнула, а затем сказала:

– Именно так. Теперь тебе пора. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

– Да, я тоже, – был мой короткий ответ, после чего наши пути разошлись. Навсегда.

В этот раз, покидая Розакхолл, я ничего не чувствовала. Ни злости. Ни обиды. Ни облегчения. Одну лишь пустоту.

Мои чувства вернулись только тогда, когда меня окутала знакомая и такая уже родная тёмная энергия дорогого мне человека. Вспомнив Дэмиана, я улыбнулась и… нежно погладила свой живот.

Пора заканчивать с делами, чтобы поскорее вернуться в Туманную долину. Туда, где меня любят и ждут. В место, что отныне стало мне домом.

__________________________________________________________

Вырастил омелу * – омела – полупаразитическое растение, которое паразитирует на деревьях, высасывая из них воду и питательные вещества. Так что здесь имелось в виду, что лорд Розак вырастил паразита:)