Хозяйка драконьей оранжереи

17

Карен Рид

Солнце светит так ярко, что для работы в саду приходится выбрать одежду попроще: хлопковую рубашку с длинным рукавом и бордовую юбку. Помню, когда покупала ее мысленно пошутила, что похожа в ней на цыганку. Остается добавить к волосам махровый бутон, и образ завершен.

Дирк терпеть не мог, когда я так наряжалась. Считал безвкусицей. Впрочем, он вообще не переносил мое увлечение садоводством. Кажется, иногда я уходила в сад не из нужды, а назло ему.

Теперь же, когда Дирка рядом нет, я чувствую себя свободной. Больше никаких высмеиваний и оскорблений. Я могу надевать, что хочу совершенно спокойно.

Уборка сорняка шла бодро. Я и думать забыла о вое, тяжелых шагах и непонятных звуках. Может это всего лишь мое уставшее воображение разыгралось.

В какой-то момент, я прикладываю слишком много силы и неудачно выдергиваю сорняк. Мелкие комья осыпаются на волосы и залетают за шиворот.

Сухая земля неприятно перекатывается под рубашкой. Так дело не пойдет, надо ее убрать.

Я распускаю уже изрядно растрепанную косу, вытряхиваю грязь из волос и берусь за рубашку. Вытаскиваю ее из юбки, расстегиваю верхние пуговицы и большие комки вылетают сами. Мелкие убираю рукой, насколько это возможно.

Прежде чем застегнуться, разминаю шею. Мой взгляд падает в дальний угол сада, и я замечаю что-то желтое. Неужели цветы? Разве они могли сохраниться среди таких сорняков?

После обеда попробую добраться до них.

Внезапно я ловлю на себе пристальный взгляд. Меня словно бы прожигает насквозь. Я резко оборачиваюсь в поисках того, кто мог бы смотреть на меня.

Веранда пустует. В окнах дома никого. Забор оплетен так сильно плющом, что вряд ли кто-либо мог найти щелку и увидеть меня.

На ум приходит ночной вой. Я пробегаюсь взглядом по зарослям, но никого не вижу.

Это все нервы!

Я делаю глубокий вдох для успокоения, привожу себя в порядок и возвращаюсь в дом.

— Карен, — в коридоре меня встречает Адель. — А не хочешь с нами пообедать? Быстро и переодеваться не надо. Заодно познакомлю тебя со всеми.

Перспектива принять ванну и переодеться в домашнее платье, а потом обратно занырнуть в рабочую одежду, не радует. Слишком большая потеря времени. А в кухне у слуг можно поесть, не переодеваясь. Да и никому не будет дела до того, как я пахну и перепачкана ли моя одежда.

— С удовольствием.

Адель представляет меня всем. Колин — старший по возрасту и годам службы лакей. Знает и умеет все. Джон — новичок с легким румянцем, который выдал меня жандармам. Тина — веселая девушка со светлыми кудрями, доброй улыбкой. Она напоминала беззаботный летний день.

Кухарку зовут Дора — полная женщина с загорелой кожей и черными волосами с редкой проседью. От нее вкусно пахло выпечкой.

Последним назвался дворецкий — мистер Бимс. На вид — строгий мужчина в годах с плешью, кустистыми бровями и крючковатым носом.

— Не хватает еще старой карги миссис Филипс, — с широкой улыбкой бросает Дора.

— Хватит называть нашу экономку старой каргой, а то привыкнешь и скажешь ей, — отшучивается Тина.

— Как будто она не знает, какого я о ней мнения, — бурчит Дора и поворачивается ко мне. — Садись, дитя, накормлю тебя.

— И все же, прекращай, — назидательно произносит Тина, не переставая улыбаться.

— Миссис Филипс держит дисциплину, — добавляет мистер Бимс.

— О да, — закатывает глаза Колин.

Я не сдерживаю улыбку, глядя на них. Надеюсь, у меня с ними сложатся хорошие отношения.

Обед проходит весело. Все перекидываются фразами. Я в основном молчу, наблюдаю за остальными и подмечаю интересное. Колин с любопытством поглядывает на Адель, Адель на Джона, Джон смотрит в тарелку. Это выглядит забавно.

Идиллию прерывает звон колокольчика. На зов Хартинга уходит Адель. Своим напоминанием хозяин дома разрушает уютную и теплю атмосферу. Умолкли разговоры, все стали торопиться доесть свою порцию и уйти по делам. Я тоже не стала рассиживаться. Поработаю в тени на веранде.

Вскоре Адель возвращается за столовыми приборами и просит меня подняться к Хартингу.

Я иду к нему с быстро колотящимся сердцем. Может новости какие?

В столовой звенит тишина. Среди роскошного убранства и чистоты, я чувствую себя замарашкой.

Хартинг величественно сидит за столом, закинув ногу на ногу. Он проходится оценивающим взглядом по мне. Долго задерживается на лице, пуговицах рубашки и заканчивает на испачканном подоле юбки. Но у меня складывается ощущение, что рассматривал он будто бы не одежду.

— В следующий раз обедаешь со мной, — ледяным тоном отрезает он.