Хозяйка драконьей оранжереи

5

Хартинг выдерживает паузу.

— Вижу, ты хорошо осведомлена, — наконец выдает он.

— Конечно, мистер Хартинг. Я знаю на что иду, — я поднимаюсь с места. — Мне пора.

— Куда? — он говорит с нажимом. Вопрос не задается, а скорее звучит как предостережение от необдуманных действий. Так обычно кричат кошкам, которые лезут куда не следовало.

— На улице достаточно стемнело. Под покровом ночи я смогу добраться до…

До куда? До гостиницы? Если меня ищут жандармы, то во всех приличных гостиницах уже есть мое описание.

До таверны? До ночлежки для бродяг? Там и до борделя недалеко.

— Тебе некуда идти, — подытоживает Хартинг мои мысли.

— Но и здесь я оставаться не могу. Вы мне никто, я вам тоже. Я — чужая жена. И я беглянка. Вы меня покрываете и скорее всего нарушаете какой-нибудь закон. Вам не нужны проблемы из-за меня.

— Какая забота, — хмыкает он.

Повисает молчание. Я смотрю на Хартинга и думаю: это все? Все, что он скажет мне?

На самом деле никакой заботы нет. Оставаться в чужом доме так же боязно, как и идти на улицу. Я не знаю, чего ожидать от Хартинга. Я не доверяю ему и не испытываю никакой симпатии. И вообще его догадка насчет жандармерии может не подтвердиться.

— В общем, мне пора.

Я дергаюсь в сторону двери, но Хартинг делает шаг ко мне.

— Оставайся.

— Зачем?

— Вырастишь мне зеленую лужайку завтра.

От неожиданности у меня отвисает челюсть.

— Что?

Хартинг нависает надо мной. Его синие глаза пронизывают насквозь. Я будто бы вышла на мороз. Но и в тоже время от него исходит приятное тепло.

— Листья, Карен, — вдруг произносит он. Мое имя в его исполнении звучит странно. — Ты сделала кусты в саду пышнее, нарастила новые. Я заметил разницу между старыми и новыми листьями.

Наблюдательный какой.

— Вам наколдовать лужайку?

— Нарастить. Если бы я хотел обманку, то пригласил бы иллюзиониста.

Я все еще не решаюсь сказать «да». Боги, как же трудно довериться посторонним, когда попадаешь в ужасное положение. Еще труднее к тому, кто уже хоть раз отказывал в помощи.

— Я вам ночлег, вы мне лужайку, идет?

— Хорошо, — киваю. — Такой обмен меня устроит.

Хартинг вызывает Адель, отдает распоряжение и оставляет нас одних. Горничная провожает меня в комнату для гостей.

Спальня выполнена в сине-зеленых тонах и напрочь лишена индивидуальности. Ни вазочек, ни предметов декора, ни цветов на подоконнике, ни книг на полках. Чисто, но пусто и безжизненно.

— Колин принесет ваш чемодан и растопит камин, — услужливо говорит Адель. — Я могу заняться вещами, если хотите.

Ее взгляд падает на запачканный низ юбки. Грязь уже высохла, наверняка глубоко въевшись в ткань. Наверно, платье придется выкинуть. Хотя нет… Я больше не могу себе позволять выкидывать платья. Я его перешью.

— Я буду очень рада, если почистите платье. Насколько это возможно, конечно.

— Тогда оставьте его в коридоре у двери. Я заберу, — улыбается Адель. — Располагайтесь, миссис Рид.

Не успевает уйти горничная, как заходит лакей в темно-синей ливрее с чемоданом в руке. Колин. Он не особо разговорчив, зато быстро работает. Через пять минут в камине полыхает огонь.

Наконец, меня оставляют одну. Я не сразу решаюсь переодеться. Меня не покидает ощущение слежки и страх, что Хартинг или кто-то другой вот-вот ворвется в комнату.

Поэтому первым делом я запираюсь на ключ. Вдобавок, использую заклинание защиты на дверь. И на окна тоже. Только потом раздеваюсь.

Испачканное платье я кладу за дверь, как и просила Адель. Приходится повторить процедуру запирания, и уже после освежиться в ванной комнате и лечь в кровать. Вещи я не разбираю. У меня нет никакого желания оставаться здесь на еще одну ночь.

Завтра справлюсь с лужайкой и подумаю, куда еще могу отправиться.

Однако же утром меня ждет сюрприз.

Окна спальни как раз выходят на задний двор, и мне предстает ужасное зрелище.

— Да тут работы не на один день…