Хозяйка драконьей оранжереи

65

Карен

Роберт выводит меня на балкон. Второй этаж, вроде бы не высоко, но, когда он с легкостью подхватывает меня на руки над перилами, у меня перехватывает дыхание.

— Роберт, — от пронизывающего ужаса мой голос звучит громче, чем я того хотела. Боги, надеюсь, нас никто не услышал.

— Доверься мне, — голос Роберта звучит твердо, и в нем нет ни капли сомнения.

Одной рукой он прижимает к груди, другой держится за перила. Его сердце бьется ровно, спокойно. В моей груди оно готово выскочить.

— Не смотри вниз.

Слишком поздно. Я смотрю, и голова начинает кружиться. Расстояние до земли в момент увеличивается. Каждая мышца в теле напрягается до предела. Я вцепляюсь в одежду Роберта мертвой хваткой.

— Дыши, — он вместе со мной на руках забирается на перила. — Дыши и считай до пяти.

Шаг.

Сердце ухает в пятки. Мы сейчас разобьемся. Несмотря на советы Хартинга, я задерживаю дыхание и зажмуриваюсь.

Прыжок.

Мир переворачивается. Ветер бьет в лицо, треплет волосы, вырывает слезы из глаз. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как нас тянет вниз, и в то же самое время что-то подхватывает, поднимает, удерживает. Тело Роберта под моими руками меняется. Твердые мышцы становятся жестче, горячая кожа покрывается чем-то гладким и холодным.

Я открываю глаза.

Мы летим.

Небо распахнулось надо мной — серое, тяжелое, низкое. Ветер свистит в ушах, и я не слышу ничего, кроме этого свиста и своего собственного дыхания. Но я чувствую. Чувствую, как мощные крылья рассекают воздух, как напрягается тело дракона подо мной.

Я сижу в основании шеи в небольшом углублении, напоминающем седло.

— Вот ты и оседлала меня, — шутит Роберт.

Я не сразу осознаю, что его низкий звериный голос звучит прямо в голове.

— Нашел время для шуток, — говорю я.

Хартинг издает странный звук, очень похожий на его классическую усмешку. Я хватаюсь на отростки на спине, чтобы удержаться, но спустя пару-тройку взмахов понимаю, что не упаду. Меня держит магия.

Любопытство начинает пересиливать страх. Я наклоняю голову, чтобы увидеть Роберта в его звериной ипостаси.

Сине-белая чешуя мерцает в свете угасающего дня, длинная шея вытянута вперед, из пасти вырываются струйки холодного пара. Он прекрасен. Страшен и великолепен одновременно.

Внизу проплывают крыши, улицы, деревья. Город кажется игрушечным, люди — куклами. Мы поднимаемся чуть выше, но не достигаем крыши часовой башни. Проклятие действует.

А потом я вижу их.

Сбоку выныривает белая вспышка. За ней — еще две, три. Драконы. Их чешуя переливается серебром и жемчугом, и впереди всех — Вейланд. Я узнаю его по широким крыльям и длинному телу, по тому, как он стремительно набирает высоту, сокращая расстояние между нами.

Водяной дракон.

Роберт резко уходит в сторону, и меня бросает в воздухе. Я вскрикиваю, пальцы судорожно сжимаются, но его магия держит. Он поворачивает голову, и я вижу его глаз — огромный, синий, с вертикальным зрачком. В нем нет страха, лишь решимость.

Вейланд атакует первым.

Струя воды бьет из его пасти, закручиваясь в тугую спираль, и воздух наполняется влагой. Роберт уворачивается, складывая крылья и падая вниз, и я теряю ощущение верха и низа. Небо и земля меняются местами, серые тучи кружатся в бешеном хороводе.

— Держись!

Хартинг расправляет крылья в последний момент, и нас подбрасывает вверх. Я прижимаюсь к его лапам, чувствуя, как ледяная магия пульсирует вокруг нас, как воздух становится колючим, морозным.

Ответный удар.

Из пасти Роберта вырывается не пламя — холод. Ледяной вихрь бьет в сторону преследователей, и я вижу, как один из драконов Вейланда покрывается инеем, как его крылья теряют подвижность. Он издает хриплый крик и начинает падать. Его подхватывает другой дракон, и они оба замедляются.

Вейланд уходит в сторону. Вода в его теле переливается, превращаясь в пар, ускользая от ледяной хватки. Он атакует снова — на этот раз не струей, а сотнями маленьких водяных игл, что летят в нас со всех сторон.

Роберт изворачивается, подставляя брюхо, чтобы защитить меня.

Я чувствую, как его тело содрогается от ударов, слышу глухие звуки, с которыми лед встречается с водой. Несколько игл достигают цели, и я вижу, как на синей чешуе проступают капли крови. Но он не останавливается. Он несется вперед, набирая скорость, и ветер свистит так громко, что я почти ничего не слышу.

Вейланд не отстает.

Он выравнивается, летит параллельно, и я вижу его лицо — искаженное яростью, с разинутой пастью, из которой сочится вода. Он кричит что-то, но слова тонут в реве ветра.

Роберт резко разворачивается. Я чувствую, как магия внутри него закипает, как воздух вокруг становится почти невыносимо холодным.

Рывок. Мы оказываемся над Вейландом. Хартинг складывает крылья, и мы падаем на водяного дракона. Удар приходится в плечо, и я слышу хруст — то ли льда, то ли костей. Вейланд кувыркается в воздухе, теряя высоту, и его драконы спешат на помощь.

Роберт не преследует. Он расправляет крылья, выравнивает полет и устремляется вперед, туда, где на холме виднеется несколько дорогих особняков. Я смотрю вниз, на искалеченного дракона, что пытается собрать силы, но не чувствую радости. Надеюсь, погоня закончилась.

Мы уходим. Быстро. Дома внизу сменяются парками, парки — полями, и вот уже показались высокие деревья, за которыми угадываются крыши.

Хартинг снижается, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает его тело. Крылья двигаются ровнее, дыхание становится глубже. Он ранен, я знаю это, но он не подает виду.

— Роберт, у тебя кровь.

— Пустяки, — он продолжает лететь к особняку.