Хозяйка драконьей оранжереи

20

Хартинг отстраняется. Он медленно, как на прогулке, возвращается к своему месту и присаживается. Я терпеливо жду ответов, хоть мое сердце колотится как барабан.

— Помнится, мы с тобой обсуждали статус разведенной женщины, когда ты только ко мне обратилась. Верно?

— Да.

— И в чем проблема? У разведенной женщины мало прав и дурная репутация. Ты об этом знаешь.

— Но наша ложь про истинность сделать мою репутацию еще хуже.

Хартинг морщится.

— Ты хочешь, чтобы я женился на тебе?

Свадьба спасает любую репутацию, но есть одно маленькое «но».

— Ни за что! Не хватало мне еще одного брака по расчету, — говорю резче и громче, чем того хотелось.

Хартинг не меняется в лице. Кажется, наш разговор его совершенно не беспокоит.

— Тогда чего ты хочешь?

— План действий. Когда я шла на развод, я понимала, какой у меня статус. Но что со мной станет после обмана? — я выдерживаю небольшую паузу. — Ты мой адвокат. Ты знаешь последствия тех или иных событий. По идее. Я бы хотела знать, что меня ждет после того, как все узнают, что мы не истинные.

— Ничего особенного. Согласно кодексу драконьего сообщества, истинность может почувствовать только дракон. Значит вся ответственность за спектакль будет лежать на мне.

Я щурюсь. Похоже, на правду.

— И меня не заклеймят обманщицей?

— Тебе дать почитать кодекс?

— Да.

— Странно, что ты этого не знаешь. Тебя не учили элементарному законоведению? — хмурится он.

В моей голове всплывает слово «Невежа». Оно звучит противным назидательным голосом свекрови, которая полностью повесила на меня работу бухгалтера и секретаря. Ведение отчетов и амбарных книг заменило мне чтение.

— Нет, не учили, — я увожу взгляд в сторону.

Мачеха не нанимала мне учителей по предметам. В академии я проучилась все три месяца. Какой там кодекс?

В столовую входит Адель с подносом. Горничная расставляет еду на столе, изредка бросая на меня любопытные взгляды. Еще бы. Обед с прислугой, ужин с хозяином. Вряд ли у них бывали такие садовницы.

Молчание повисает тяжким грузом в воздухе. Мы все это чувствует, особенно Адель. Тяжело не ощутить, что ты зашла не вовремя.

— Адель, передай Доре благодарность за ужин. И особенно за мясо, — Хартинг старается разрядить обстановку.

— Милорд, но вы же еще не пробовали? — щебечет Адель.

— По аромату уже все понятно, — шутит Хартинг.

С ним трудно не согласится. Пахнет восхитительно. Мой желудок делает кульбит, а во рту текут слюнки. Только сейчас я понимаю насколько сильно голодна.

— Незнание сеет страхи, — философски изрекает Хартинг, когда Адель уходит. — Тебе нужно больше читать.

— Ага, — киваю я.

— Я серьезно.

— Не надо меня учить.

— Не дуйся.

— Я не дуюсь.

Какое-то время мы едим молча. Хартинг поглядывает на меня, я на него. Но при этом мы ни разу не встречаемся взглядами.

Когда первый голод наконец утолен, я размякаю и успокаиваюсь. Украдкой поглядываю на Хартинга, но завести разговор не решаюсь. Меня вполне устраивает молчание. Судя по всему, его тоже.

— Нам надо обсудить наше притворство, — заявляет он, откидываясь на спинку стула. — Итак, завтрак, обед и ужин со мной, когда я дома. В остальное время можешь есть с кем хочешь. Можешь приходить сюда в грязной одежде. Также ты завтра закажешь себе гардероб.

— Я считаю это лишним.

— Либо ты закажешь себе гардероб, либо это сделаю я по своему вкусу, — голосом не требующего возражений заявляет он.

— Вот как! — у меня подлетают брови.

— И я надену на тебя то, что захочу на тебе увидеть, поверь.

Наглец!

— Даже Дирк так со мной не поступал, — невольно вырывается у меня.

— Дирку было плевать в чем ты ходишь, — он пожимает плечами. — Нам придется выходить на публику. Для суда нужны скромные платья с воротником темных оттенков. Для прогулок подойдет что-то по последней моде.

— А нам точно нужно выходить куда-то, кроме суда?

— Естественно. В парк съездим, может в театр сходим. Все-таки пока что, — Хартинг делает ударение на «пока что», — мы истинная пара. Дракон не может не показывать свою истинную.

Ох ты, смотри-ка как вошел в роль.

— Это тоже в кодексе прописано?

Хартинг на секунду замирает, уголки губ подрагивают.

— Разумеется, — профессорским тоном говорит он. — Еще обязательно костюм для верховой езды.

— Я не умею ездить верхом на лошади.

— А тебе и не надо. Полетаешь на драконе.

— Нет!

— А как же девчачьи мечты оседлать дракона? — усмехается он.

Он сейчас похабно шутит или нет?

— Я боюсь высоты.

И это чистая правда.

— Все чего-то боятся в первый раз.

— Я не шучу, — заявляю я.

В ответ Хартинг смеется.

— Ладно, пойдем, покажу тебе кое-что, — он поднимается с места.

Я не шевелюсь.

— Что?

— Конечно же самую высокую башню, — он смотрит как я вжимаюсь в креслице и с улыбкой добавляет: — Я пошутил. Пойдем. Кое-что другое покажу.