Хозяйка драконьей оранжереи

26

Карен

Звучит как вызов.

— Ты хочешь взять меня на спор?

На словосочетании «взять меня» в глазах Хартинга загораются искорки. Синева глаз темнеет, напоминая вечернее небо. Фраза-пароль к его желаниям… Так!

Я должна отойти от него. Разорвать контакт, перестать ощущать его тепло, его аромат. Я должна сделать два шага назад. Это же так просто, не так ли?

Но я не шевелюсь. Отступление будет означать мое поражение. Я не дамся Хартингу, устою перед его драконьими чарами и защищу свою позицию.

Теперь, благодаря кодексу, я знаю, что драконы неосознанно кажутся нам привлекательными. Они что-то наподобие кошек, которые всегда вызывают умиление.

Я вытягиваюсь в полный рост, чтобы стать чуточку выше. На деле, я все такая же маленькая рядом с Хартингом.

— Не то, чтобы на спор, Карен. Я верю, что у тебя все получится. Ты справишься.

Слушаю его и не могу понять. Это сарказм? Или искренность?

— Но мне понадобится яд, — я вскидываю подбородок.

— Хорошо, — его взгляд спускается к моим губам.

У меня замирает сердце. Он поцелует меня. Прямо сейчас. Поцелует. Я и жажду, и одновременно противлюсь этому.

— Все, что угодно для твоей победы над садом, — шепчет он.

Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза. Возникает борьба. Внутри. Снаружи. На ум приходит вчерашний поцелуй. Воспоминания о нем призрачным теплом ложатся на губы. Я приоткрываю рот.

Хартинг втягивает воздух. Его кадык дергается. Он тоже борется с собой.

Что мы делаем? Мы же взрослые люди. Мы должны мыслить и действовать рационально.

— Давай приступать к завтраку, у меня сегодня много дел.

— Да, — соглашаюсь, но не двигаюсь с места.

Хартинг первый прерывает зрительный контакт. Отходит и жестом приглашает к столу. Он все делает правильно.

Так надо!

Стучит в мыслях, но на сердце залегает грусть. Никто меня не целовал, как Хартинг. И я… ох, стыдно и невозможно признаться себя… хочу еще одного поцелуя.

Завтрак проходит быстро и в тишине. Хартинг лихо справляется со своей порцией, выпивает кофе чуть ли не залпом и поднимается. Являюсь ли я причиной спешки или же у него срочного дело неизвестно. Но надо ли мне об этом думать?

Напоследок у меня возникает желание спросить у него насчет миссис Филипс, но я себя одергиваю. Я не привыкла жаловаться, и с экономкой справлюсь как-нибудь сама.

Я прошу Адель заказать для меня каталоги одежды и обуви, затем возвращаюсь к саду. Вновь выросшие сорняки не такие высокие и огромные. Я легко с ними справлюсь, но у меня возникает совершенно безумная идея.

Что, если очищать землю не квадратами, а прорубиться вдоль сада к оранжерее? За один день я вполне смогу проделать тропинку.

Раз сад так себя ведет, значит задействована магия. И скорее всего червоточина в оранжерее. По идее там собраны редкие растения или то, что от них осталось. Если я найду источник, то смогу победить сад.

Работа увлекает. Я формирую тропинку шириной примерно в полметра. Граничащие растения подрезаю.

Первые сложности меня встречают там, где начинается прежде нетронутая мной часть. Здесь, откровенно говоря, приходится прорубаться.

Я не слежу за временем. Рву и тяну сорняки, периодически оглядываюсь, чтобы проверить не заросла ли тропинка. Но нет, дорожка такая же, какой я ее сделала.

Уже в сумерках я обнаруживаю кованную дверь со стеклянными вставками. Вот она! Оранжерея.

Я очищаю проем от растений и берусь за ручку. Дверь поддается не сразу. Изнутри веет холодом и сыростью.

Я еще раз оборачиваюсь к особняку. Легкая дымка ложится на сад, и свет из окон меркнет в тумане.

Надо бы вернуться за фонариком, но…

Из кустов доносится шорох. Я слышу шаги, к которым прибавляется тяжелое звериное дыхание.

Сердце убегает в пятки.