Хозяйка драконьей оранжереи

48

Карен

— Ну что ж, — Хартинг решительно подходит к комоду. — Приступим к проверке.

Ох, не нравится мне эта затея. Не нравится.

— Может, все-таки не стоит? Может, вызвать специалиста?

Роберт бросает на меня насмешливый взгляд.

— Ничего не будет, — отмахивает он. — Не переживай.

— Уверен?

Ящик медленно открывается, обнажая мое белье. Сорочки, лифы, чулки… Мои щеки вмиг вспыхивают румянцем.

— Да, уверен, — он берет в руки нежно-розовую кружевную сорочку, которая лежит поверх всего остального. — Если сюда подкинули очередную порчу, то она вряд ли на меня подействует.

— Почему?

— Потому что если бы хотели ранить меня, то залезли бы в мои вещи.

— Логично, — соглашаюсь я, поджимая колени к груди и обнимая их руками.

Хартинг достает сорочку за тонкие бретели и с видом эксперта рассматривает ее, затем кладет на кровать и приступает к следующей.

Я краснею еще сильнее. Боги, какой стыд! Роберт не то чтобы незнакомец. Как раз наоборот: мы знакомы, и у нас общее дело. И я не уверена, что он воздержится от парочки фирменных шуток, когда дело дойдет до лифа или трусов.

И если уж быть честной, я не до конца уверена, кого бы предпочла выбрать для копания в моем белье: Роберта или безликого эксперта по порчам.

Тем временем Хартинг вытаскивает короткую сорочку молочного цвета и вертит перед собой — скорее любуясь, нежели исследуя.

— Очень красиво, — он еле сдерживает нахальную улыбку.

— Роберт, давай… без… комментариев, — запинаюсь я от смущения. Кошмар, а ведь я замужем, а смущаюсь, как девица на выданье.

Хартинг вскидывает брови и бросает на меня удивленный взгляд. В его иссиня-голубых глазах пляшут искорки озорства.

— И как обойтись без комментариев, Карен? На такую красоту тяжело смотреть молча.

— А ты попробуй, — вторю я, молясь, чтобы осмотр ящика прошел как можно быстрее.

Хартинг с самодовольной улыбкой вновь ныряет в ящик. Он выуживает оттуда лиф бежевого цвета. Его пальцы медленно скользят по чашечке. Я нервно сглатываю, наблюдая за его движениями.

— Ты что-то нашел?

— Нет, — безо всяких эмоций отвечает он, продолжая касаться лифа в том месте, где находился бы мой сосок.

Дышать становится трудно, когда в моем воображении возникает картина, где эти самые пальцы коснулись…

— Роберт, тогда откладывай и бери следующее, — срываюсь я на повышенный тон.

Хартинг секунду буравит меня взглядом, как на допросе, а потом с хмыком откладывает вещь на кровать.

— Я должен провести тщательный осмотр, — заявляет он, берясь за сорочку — за самую страшную сорочку, что есть в моем гардеробе.

Ох, уже и непонятно, что хуже: когда Хартинг берется за новое и красивое или за старое и поношенное.

— И быстрый, — добавляю я, потому что искренне хочу, чтобы осмотр закончился как можно скорее.

— Карен, — мягко зовет Роберт. — Быстро не может быть качественно. Мы должны быть удовлетворены результатом.

Он подмигивает, и я окончательно заливаюсь краской. У меня даже уши горят.

— Да уж, — тяжко вздыхаю я, не зная, что и делать. Уйти в другую комнату? Нет, я слишком переживаю за Хартинга. Если что-то случится, я смогу помочь. Я должна приглядывать за Робертом. И заменить меня некому. Не хватало, чтобы еще одна посторонняя пара глаз увидела мое нижнее белье.

— Расслабься и получай удовольствие, — он продолжает разбирать ящик. — А заодно следи за вещами. Вдруг что-то пропало.

— Ага, — киваю я, готовая провалиться сквозь землю.

Какое-то время все идет своим чередом. Роберт выкладывает белье, я сижу, кусаю губу и жду, когда пытка закончится. Попутно ставлю в уме галочку насчет белья. Пока все на месте.

Внезапно меня озаряет мысль. А что, если ничего и не произошло? Что, если это Адель или Тина принесли чистое белье и так небрежно разложили его в ящике? От этой мысли мне становится нехорошо. Получается, что у меня разыгралась паранойя, а Хартинг зря копается в моем белье.

— А это что за прелесть? — восторженный возглас Роберта прерывает мои рассуждения. Он извлекает кружевной комплект небесно-голубого цвета, который я заказала у модистки всего несколько дней назад. Даже не успела надеть.

— Это… ну…

— Очень изящно, — кивает он с самым серьезным видом. — Хороший выбор.

— Ты издеваешься надо мной? — я утыкаюсь лицом в колени.

— Ни в коем случае. Я предельно серьезен, — деловым тоном заявляет он, кладя комплект на кровать. — Сосредоточься и посмотри, нет ли здесь чужого.

Я подаюсь вперед и оглядываю белье.

— Нет, здесь все мое.

— У тебя отличный вкус.

Хартинг старается выглядеть спокойным, но еле сдерживает улыбку.

— Роберт Хартинг! — я подскакиваю на кровати, забыв о слабости. — Если ты сейчас же не прекратишь…

— Все-все, — он поднимает руки, как будто сдается. — Практически закончил. И смотри-ка… ты уже можешь стоять.

Роберт кивает на мои ноги. Я плюхаюсь обратно.

— Но не могу терпеть то, как мой адвокат копается в моем белье — в особо циничной манере.

Хартинг фыркает.

— Циничной? Да я даже не начинал цинично себя вести, — оскорбленно произносит он, выуживая из ящика последний комплект персикового цвета. — Карен, я, конечно, не эксперт, но…

— Не надо, не говори, — командую я быстрее, чем он успевает произнести это слово. В комплекте отсутствуют кружевные трусики. — Да, они пропали.

— Я достану остальное, вдруг завалялись.

Роберт, хвала богам, ускоряется. На кровать ложатся чулки, лифы и корсеты. Трусиков нет.

— Зачем их украли? — взволнованно спрашиваю я, тщательно избегая слова «трусики», а сама кляну себя внутри. Взрослая ведь уже, замужняя, а веду себя как девчонка. Ей-богу! Нет, этому должно быть рациональное объяснение. И это — Хартинг. Да, если не его взгляды, намеки, мне было бы проще.

— Вариантов несколько, — к моему облегчению Хартинг становится серьезен по-настоящему. — Первое — порча. Белье вернут, но уже отравленное. И, учитывая назначение белья, сама понимаешь, какие ужасные могут быть последствия. Не отравление, так бесплодие, например.

От его слов по спине пробегает холодок. Ничего себе!

— А какой еще вариант?

— Украли, чтобы скомпрометировать тебя.

— А как? — я хмурюсь.

— О, это просто, — он поворачивается ко мне. — Представь: в самый неподходящий момент, например на суде, появляется некая дама и заявляет, что ты спала с ее мужем. А в качестве доказательства предъявляет твое белье.

— Это же глупо!

— Но действенно, — он качает головой. — Однако не в нашем случае. Занесем кражу белья в уголовное дело. Напишешь сегодня еще одно заявление.

Я тяжко вздыхаю, опуская взгляд.

— Ну-ну, — Роберт подходит ко мне и садится рядом, отодвигая белье в сторону. — Послушай, это война. Наша маленькая война. Дирк делает шаг, и мы делаем шаг. Так постепенно придем к победе. Тем более что она у нас практически в кармане.

— Но что же делать с этим? — я указываю на комод. — Не спать? Не есть? Как защититься от проделок?

— У меня есть два предложения.

— Говори.

— Первое: переехать в гостиницу, отстранив всю прислугу. Так мы избавимся от шпиона, но станем более уязвимыми. Сама понимаешь, будем жить в окружении незнакомцев. Врагу будет проще подобраться к нам, даже если тебя будет охранять целый конвой жандармов. Мне этот вариант не нравится: непрактичный и рискованный.

Идея кажется мне заманчивой, но я не могу не согласиться с Хартингом. Переехать в гостиницу — обречь себя на сидение в четырех стенах в ожидании подставы.

— А какой второй?

— Поймать предателя с поличным.