Хозяйка драконьей оранжереи

53

Карен

Эмма улыбается мне с такой открытостью, что я на мгновение забываю, кто она такая. Но лишь на мгновение. Она стреляет взглядом в Дирка, потом снова смотрит на меня. В ее глазах — любопытство и какая-то странная смелость.

— Говорят разное, — произносит она тихо, почти доверительно. — Но чаще всего я слышу, что вы… бесстрашная.

Я чувствую, как бровь непроизвольно взлетает вверх.

— Бесстрашная?

— Да. — Эмма поправляет перчатку, и я замечаю, как дрожат ее пальцы. — И предприимчивая. Что вы не из тех женщин, которые сидят сложа руки и ждут, пока судьба сама все решит.

В ее голосе нет осуждения. Скорее восхищение. Но я понимаю, что скрывается за этими словами.

Бесстрашная — та, что посмела уйти от мужа.

Предприимчивая — та, что нашла себе покровителя.

Меня считают женщиной, которая слишком рано нашла себе мужчину. Которая не благодарна за то, что имела. Которая… как это деликатно называют в салонах? Испорченная. Падшая.

— В самом деле?

— Ну, — она стыдливо опускает глаза. — Не совсем так.

Рука Хартинга на моей талии слегка сжимается. Предупреждение. Или поддержка? Я не знаю.

— Мисс Рендольф, — голос Роберта звучит спокойно, даже лениво. — Боюсь, светские сплетни редко имеют что-то общее с правдой.

Дирк хмыкает, но один взгляд от Хартинга заставляет его принять самый пристыженный вид.

— О, я знаю, — Эмма кивает, и ее взгляд становится почти заговорщицким. — Поэтому я не склонна верить мнению большинства. Я бы хотела… — она запинается, смотрит на Дирка, потом снова на меня. — Я бы хотела узнать вас поближе, миссис Рид. Если это возможно, конечно.

Дирк за ее спиной меняется в лице. Челюсти сжаты, на виске пульсирует вена. Он молчит, но я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Ему совсем не нравится к чему клонится разговор.

— Уверен, это можно устроить, — небрежно бросает Роберт, и я чувствую, как его большой палец выводит какой-то узор на моей талии. — Карен сейчас много времени проводит дома, восстанавливается после болезни. Ей будет приятно женское общество.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Что он задумал? Эмма — родственница судьи, который нас ненавидит. Зачем нам с ней сближаться?

Но в его глазах я вижу холодный расчет. И понимаю.

Эмма — ключ. К Дирку. К Рендольфу. Ко всей этой паутине лжи.

— Было бы замечательно, — произношу я, стараясь улыбнуться как можно более искренне. — Я действительно чувствую себя немного одиноко.

Эмма сияет, и на мгновение она кажется совсем юной.

— Я завтра же пришлю записку, и мы сможем договориться о визите!

Дирк за ее спиной делает шаг вперед.

— Эмма, нам пора, — его голос звучит резко, почти грубо. — У нас еще много дел.

— Но мы только что встретили…

— Пора, — повторяет он, и в его тоне появляются металлические нотки.

Эмма вздрагивает. Ее улыбка гаснет, и на мгновение я вижу в ее глазах страх. Быстрый, едва уловимый. Но я его замечаю.

Она боится Дирка.

— Конечно, — шепчет она и уже собирается развернуться, когда Роберт подается вперед.

— Мисс Рендольф, — его голос звучит почти небрежно, но я чувствую скрытое напряжение. — Если позволите один вопрос.

Эмма замирает. Дирк тоже.

— Я слышал любопытные слухи, — Роберт поправляет манжету, не глядя на собеседников. — Говорят, в столице появился кто-то, кто занимается… специфическими делами. Кто-то, кто умеет разрушать истинную связь. Отравлять драконов, так сказать.

Воздух вокруг становится плотным и липким. Вот так вопросик!

Эмма смотрит на Роберта с искренним изумлением.

— Я… я ничего не слышала об этом, — ее голос дрожит. — Разве такое возможно? Разрушить истинную связь?

— Возможно, — тихо произносит Роберт, и в его голосе звучит сталь. — И не просто возможно. Такое уже случалось. Истинной дракона подбрасывают порчу. Это может отравленная еда, вода или одежда. Яд въедается в энергетику, отравляет, заставляя дракона отречься. Сначала на уровне запахов, прикосновений. Следом возникают нехорошие мысли. Испытывать отвращение к истинной становится привычкой. В итоге, дракон бросает истинную, а их связь разрушается.

По спине пробегает дрожь. Истинной дракона подбрасывают порчу. Мне тоже дали порчу…

Значит это не Дирк? Он не пытается меня убить до развода?

Значит кто-то, кто думал, что мы истинные, подбросил мне порчу в надежде лишить Хартинга его истинной?

Но у него ничего не получилось, так как наша взять ненастоящая.

Логично, но все же мне становится не по себе. Кто так ненавидит Хартинга? Сначала его семья, затем он страдает от того же самого.

Эмма растерянно хлопает глазами.

— Я правда ничего такого не слышала, мистер Хартинг. В наших салонах обсуждают совсем другое. Свадьбы, наряды, новых любовниц… — она замолкает, понимая, что сказала лишнее.

А я смотрю на Дирка.

Он побледнел. Не просто побледнел — стал серым, как пепел. На лбу выступила испарина, хотя день не жаркий. Его руки дрожат, и он прячет их в карманы пальто.

— Я тоже ничего не слышал, — его голос срывается на хрип. Дирк прочищает горло и повторяет: — Я ничего об этом не знаю.

Он лжет.

Я вижу это по тому, как дергается его глаз. По тому, как он не может стоять на месте. По тому, как пот выступает на его лице, хотя он едва шевелится.

Он знает.

Он знает о порче. О той, что чуть не убила меня. И, возможно, о той, что убила родителей Роберта.

— Странно, — протягивает Хартинг, и в его голосе появляется та самая бесячая нотка. — Я думал, в столичных салонах обсуждают все. Особенно такие пикантные подробности. Разрушить истинную связь, — он произносит эти слова медленно, смакуя каждое. — Отравлять изнутри, пока дракон не возненавидит собственную пару. Звучит как сюжет для дешевого романа, не правда ли?

Дирк сглатывает. Я вижу, как движется его кадык.

— Мистер Хартинг, — выдавливает он, — я не имею к этому никакого отношения. И если вы намекаете…

— Я ни на что не намекаю, — Роберт улыбается, и от этой улыбки мне становится холодно. — Я просто делюсь услышанным. Вам не кажется странным, что кто-то годами безнаказанно охотится на драконьи пары? Что в нашем городе есть люди, которые специализируются на разрушении того, что сама природа считает нерушимым?

Эмма смотрит на Дирка, и в ее взгляде появляется что-то новое. Сомнение? Страх?

— Дирк, — шепчет она, — ты что-то знаешь об этом?

— Нет! — его голос срывается на писк. Он кашляет, поправляет галстук и повторяет уже тише: — Нет, я ничего не знаю. Это все… Это просто сплетни, Эмма. Ты же знаешь, как любят все приукрасить.

— Конечно-конечно, — Роберт хлопает в ладоши, и от этого звука Дирк подпрыгивает. — Всего лишь сплетни. Я и не утверждаю обратного.

— Нам пора, — выдыхает Дирк и хватает Эмму за локоть. — Немедленно.

Она не сопротивляется. Только смотрит на меня через плечо.

— До свидания, миссис Рид, — тихо говорит она. — Я пришлю записку.

— Буду ждать, — отвечаю я, и в моем голосе звучит больше уверенности, чем я чувствую.

Они уходят прочь. Я сжимаю предплечье Хартинга и в растерянности смотрю вслед Эмме и Дирку.