Хозяйка драконьей оранжереи

21

Карен

Хартинг остается верен себе. Властный, циничный и бестактный. Ему не пришло на ум ничего другого, как отвести меня в библиотеку. И это после того, как я заявила, что не надо меня учить!

Кажется, мой высококвалифицированный адвокат границ не видит. Так и норовит задеть, высмеять или унизить.

Да, мне не хватает знаний. Но мне хватает воспитания не тыкать людей в их недостатки.

К тому же, нельзя отрицать, что мое раздражение связано с Хартингом. Будь это кто другой, возможно я бы так не реагировала. Но он, заставляющий чувствовать меня глупой, злит.

— Здесь ты сможешь набраться недостающих тебе знаний, — он раскрывает передо мной высокие двойные двери.

Библиотека огромна. Верхняя галерея имеет свои выходы на второй этаж. Длинные окна от пола до потолка. Тяжелые портьеры из темной ткани. Большая люстра и несколько светильников по бокам. Кресла, диван, столики. Здесь мог собраться целый ученический класс для занятий.

— Проходи, — Хартинг берет меня за руку, но я не шевелюсь. По разным причинам. Вроде обидно, вроде и приятно, а вроде и оглядеться хочется. Я никогда не видела настолько большой библиотеки.

— Карен, — зовет меня он, втягиваю в глубь.

Я иду за ним, но смотрю по сторонам. Набитые книгами шкафы тянутся до самого верха. К ним ведут передвижные лестницы.

По мере наших шагов загораются магические огоньки в люстре, а светильники становятся ярче. Драконья магия в деле.

На мгновение я теряю связь с миром. Смотрю вокруг на бесчисленные тома книг. Держусь за широкую ладонь Хартинга, чувствую через прикосновение его тепло и силу. Ощущаю себя как в сказке. Ведь когда-то я хотела учиться. Поступила в академию, ходила на занятия, посещала местную библиотеку…

— Сейчас принесу тебе кодекс драконьего сообщества, — его голос одновременно и чарует, и отвращает.

Я испытываю острое желание немедленно выйти отсюда и дергаю руку, но Хартинг не отпускает.

— Ты за этим меня сюда привел?

— Ты же хотела познакомиться с кодексом, а я решил, что прогуляться после ужина неплохая идея.

Хартинг делает вид будто бы искренне не понимает моего возмущения. Но на самом деле он насмехается.

— О, ясно.

— А ты ожидала чего-то другого? — он щурит глаза, на губах расцветает усмешка.

— Нет.

— Точно? Ты как будто бы разочарована. Хотела посмотреть другие комнаты?

— Нет.

Хартинг приближается ко мне, по-прежнему не отпуская руку.

— Уверена? Я могу показать тебе весь особняк. Каждый укромный уголочек, — его пальцы ласково проходятся по коже.

Я прикусываю изнутри щеку, чтобы прогнать смущение.

— А ты уверен, что нам надо прямо сейчас разыгрывать истинную пару? В библиотеке никого, кроме нас.

— А мы что-то разыгрываем?

— Отпусти руку.

Хартинг отпускает, изображая саму невинность.

— Я держал, так как беспокоился, что ты сбежишь из этого храма знаний.

Я скрещиваю руки на груди.

— Мне противны твои намеки. Я не глупая и не доступная.

— Ох, боги, Карен, — он тяжко вздыхает. — Я не имел в виду ничего такого. Библиотека — храм знаний. Это старое высказывание. Каждый…

— Каждый читающий это знает, да? Это ты хотел сказать? — я делаю шаг к нему. — Ты глумишься надо мной. Нравится тебе такое развлечение, да?

Хартинг загадочно улыбается, но не говорит ни слова.

— Ты бесчувственный чурбан. Циник. И… лентяй. Потому что только ленивый не выглянет из окна и не увидит во что превратился его сад. И только ленивый не поинтересуется куда делся его садовый инвентарь. И именно поэтому ты гуляешь по библиотеке, потому что сада у тебя нет.

После тирады я часто и глубоко дышу.

— Какой хороший монолог. Самое то в суде выступать. А я уж думал придется тебе текст написать и заставить его выучить перед заседанием, — Хартинг становится вплотную ко мне. Он так близко, что я ощущаю его тепло. Нет. Его жар. У меня даже уши начинают гореть.

— Я могу и еще рассказать, — я тычу его пальцем в грудь. В очень твердую грудь.

— Продолжай, — он невозмутим.

— Ты даешь мне двусмысленные намеки и нарушаешь правила приличия, так приближаясь ко мне. Трогаешь за руку. И вроде бы ты ничего плохого не сделал. Пустил в дом, дал работу и взялся за мое дело, однако я чувствую, что ты переступаешь черту и…

— И что?

— Соблазняешь меня, — я сжимаю кулика. — Соблазняешь. Зачем нам сейчас притворяться парой в пустой библиотеке? Для кого? Или ты решил поразвлечься со мной? Беглая замужняя женщина, м? Порочить не надо, уже все испорчено. Отличный вариант. И заступиться за меня некому.

Хартинг поднимает руки, я делаю шаг назад, желая убраться от него прочь, но не успеваю. Он кладет ладони на мое лицо. Я сжимаю его предплечья. Наши взгляды встречаются.

— Закажи завтра себе нарядов. Красивых платьев, юбок и кофточек. Хочу, чтобы ты была еще краше, когда вновь начнешь бурчать на меня.

— Ты совсем меня не слышишь?

Он склоняется ко мне.

— Слышу. И еще как. Мне нравятся наши вечерние беседы, Карен. Такие эмоциональные и содержательные.

— Ты сумасшедший.

— Нет, судя по твоему описанию я вполне хорош собой.

В голове стелется туман. Я в тупике. Хартинг действительно сделал много хорошего, но в тоже время я… боюсь его. Именно что боюсь. Но в этом я ни за что ему не признаюсь.

— Это не так, — спорю я, хоть и понимаю, как это бессмысленно.

Взгляд Хартинга падает на мои губы. Один удар сердца. И он касается их своими. Прикосновение полно нежности и потаенной силы. Оно длится всего короткое мгновение и плавно перетекает в поцелуй. Ласковый, но требовательный поцелуй.

Я не хочу отвечать. Мычу в ответ, стараюсь шагнуть назад. Посильнее обхватываю пальцами его предплечья, силясь убрать их. Ничего не выходит. Он как камень. Сильный, властный и неподдающийся.

Хартинг ласкает мои губы. Мое сопротивление ослабевает и поцелуй углубляется. Он мастерски создает иллюзию свободы, лишая напрочь воли.

Я чувствую, как меня тянет в бездну порока. Именно порока, похоти.

Жгучая сладость растекается по телу. Мне не хватает воздуха. Голова начинает кружится.

Боги.

Никто никогда меня так не целовал.

И я уже почти готова сдаться…

— Простите, милорд, я думала тут никого нет, — раздается голос Адель.

Мы прерываемся.