Хозяйка драконьей оранжереи

29

Позже приходит модистка, галантерейщица и обувщик. Я трачу весь день на заказ нового гардероба.

Хартинга нет, и никаких сообщений он не присылает. Так продолжается еще три дня. Мне становится совестно. Быть может я обидела его своей резкостью? Хотя вряд ли. Он старше меня, опытнее. Он — адвокат. С чем только ему не приходилось встречаться по работе. Вряд ли он изнежен хорошим отношением.

Я скучаю по нему. Но, возможно, дело не в нем, а во мне. Мне одиноко.

Сидеть за одним столом с прислугой не получается. Они косятся на меня и осторожничают в общении. Мне же, чтобы поддержать нашу с Хартингом ложь, приходится рассказывать, что я его невеста и будущая хозяйка. Из-за этого остро ощущается разница в положении — слуги не обедают со своими господами. Так заведено.

Остается миссис Филипс. Экономка обедает в одиночестве. Но примкнуть к ней нет никакого желания.

Все дни льет дождь, так что в сад я не возвращаюсь. Страшно представить, как там все заросло.

Вместо сада я провожу часы в библиотеке в надежде найти хоть какую-нибудь информацию о саде и духах. Но мне не везет. То ли книги попадаются не те, то ли проблема настолько редкая, что ее никто не описал.

Поиски изматывают и огорчают. Хочется верить, что в такой большой библиотеке есть ответы на все вопросы. Еще один стеллаж, еще одна полка и все получится. Но тщетно.

Мои руки болят от постоянных поднятий тяжеленых фолиантов, а глаза от чтения.

Надежда приходит на четвертый день. Как ни странно, вместе с миссис Филипс.

Экономка навещает меня в библиотеке перед ужином.

— Миссис Рид, мистер Хартинг велел передать, что завтра в полдень состоится заседание по вашему вопросу, — она останавливается возле стола, и бросает заинтересованный взгляд на стопку книг.

Велел передать… Мог бы и сам прийти ко мне.

— Благодарю. А где сейчас мистер Хартинг?

— Его нет дома. Он прислал записку.

Так он не ночует?

— Ясно, — сухо отвечаю я.

Меня трясет. Воспоминания о неудавшемся браке вновь захватывают мой разум. Дирк тоже так делал.

Я пытаюсь поставить толстый фолиант на место, но он не встает. Нужно придержать соседние, а вторая рука занята остальными книгами.

— Вам помочь? Я могу подержать часть книг или расставить их за вас.

Ее предложение слишком заманчивое, чтобы отказываться.

— Пожалуй, — я кладу фолиант к остальным книгам, начинаю спускаться и… все начинает валиться из рук.

Миссис Филипс бросается ко мне.

— Осторожнее, только не упадите, — пугается она.

— Не переживайте, все будет… хорошо, — я ставлю ногу на пол и устало вздыхаю.

Кажется, новые, хоть и ненастоящие, отношения пришли к тому же, что и настоящие. Меня не хотят видеть.

— Вы присядьте, а я все уберу, — миссис Филипс указывает на кресло.

Я не спорю. Противиться заботе нет ни сил, ни желания. Завтра суд, лучше сегодня закончить пораньше и хорошенько выспаться.

— Спасибо, — благодарю я и буквально падаю в мягкое сидение.

Надо перестать думать о Хартинге. Перестать!

Миссис Филипс осматривает корешки книг, ищет взглядом куда их вернуть и забирается по лестнице.

— Миссис Рид, можно вопрос?

— Конечно.

— Что вы ищите в библиотеке?

Что ж, у меня нет причин говорить неправду. Все в этом доме знают, что в саду творится что-то неладное.

— Что-нибудь что бы помогло решить проблему сада. Он не просто так зарастает сорняками. А несколько дней назад я видела там призрака.

— Надеюсь, это была не покойная душа миссис Хартинг?

— Что? — вздрагиваю я.

— Мать мистера Хартинга умерла в этом саду.

От ее слов по коже разбегаются мурашки. Мне становится не по себе.

— Как? Прям в саду?

Экономка бросает на меня удивленный взгляд.

— Мистер Хартинг не рассказывал? — он слабо улыбается. — Это так на него похоже. Наверно, и я бы не знала этой истории, если бы не работала здесь уже двадцать лет.

У меня перехватывает дыхание. Я жду подробностей.

— Тина Хартинг умерла от истощения. Упала с лейкой возле оранжереи, — экономка ставит книгу на полку.

— Она болела?

— Нет, — миссис Филипс делает тяжкий вздох. — Отец мистера Хартинга, Грегор Хартинг вел очень распутный образ жизни. Он регулярно изменял жене, а потом и вовсе отказался от нее. Тина поселилась здесь вместе с сыном. Но долго не прожила. Истинные не могут друг без друга, а их связь разрушилась.

Мое сердце сжимается от печали.

— Бедный мистер Хартинг. Бедный Роберт. Тогда он был совсем мальчишкой. Мама умирала у него на глазах, а он ничего не мог поделать. Спасти ее мог только Грегор.

— А что Грегор? Жив? — у меня пересыхает в горле от печали и злости. Как же он мог бросить свою истинную? Драконы любят только раз и навсегда.

Миссис Филипс еще раз вздыхает.

— Нет, — она качает головой. — Через год он умер от истощения, как и миссис Хартинг. Дракон не может жить без истинной.

— Печально.

Какую же боль пережил Хартинг? Видеть, как страдает любимый человек и не иметь возможности ему помочь.

— Только, прошу, не выдавайте меня. Я никому не рассказываю прошлое мистера Хартинга без его разрешения. Я решилась на это только потому, что вы — его невеста. Вдруг это поможет вам в поисках.