Хозяйка драконьей оранжереи

6

Вид лужайки на заднем дворе удручает. Настоящее сорняковое море. Отсюда, с высоты второго этажа, ни дорожек, ни клумб, ни самой земли не видно. Гигантский осот с меня ростом, колосистый пырей и амброзия.

Чтобы газонную траву вырастить, сначала придется все очистить.

Возиться в саду я люблю, так что долгая и кропотливая работа не пугает. Беспокоит срок ее выполнения.

Чтобы все хорошенько очистить понадобиться три-четыре дня. И это если не будет дождя, и у Хартинга припасен хороший садовый инвентарь.

Оба условия кажутся мне сомнительными. По прогнозу у нас стояло дождливое лето, а Хартинг вряд ли держал инструмент, судя по тому, как запущен задний двор.

Хотя как-то же приводили в порядок газон и садик перед домом?

До завтрака мне приходится сделать то, что я долго откладывала — залезть в многострадальный чемодан и осмотреть одежду.

Боюсь представить, какое там месиво.

Однако все не так уж и плохо. Нижнее белье удачно завернулось в юбку и больше ничего не испачкало.

Для завтрака я выбираю повседневное платье серого цвета с длинными рукавами свободного кроя. Никакого декольте, никаких элементов декора. Я выгляжу в нем бедно, но зато ничто не будет мешать при работе в саду. А именно туда я собираюсь отправиться сразу после завтрака.

В столовую меня провожает Адель.

— Ваше дорожное платье еще у прачки, миссис Рид, — с извиняющейся улыбкой произносит она.

— Хорошо.

Я киваю, но о грязном белье ничего не говорю. Для начала я не знаю останусь ли еще на одну ночь в доме Хартинга. Понять, что на уме у этого дракона трудно. Вдруг он выгонит меня, как только сообщу, что лужайку за один день не вырастить.

Предугадать, что выкинет Хартинг в следующую минуту, невозможно.

— Доброе утро, — здороваюсь, входя в столовую.

Пахнет кофе и свежей выпечкой.

Хартинг уже сидит во главе стола с газетой в руках. Он читает так внимательно, что не обращает на меня никакого внимания.

Конечно же, утренняя газета — это важно. Дирк не мог существовать без свежей порции городских новостей. Муж никогда не замечал меня за завтраком.

— Доброе утро, миссис Рид, — Хартинг отвлекается от газеты и окидывает меня оценивающим взглядом. — В этом платье вы похожи на сельскую учительницу.

— Это хорошо или плохо? — я прохожу к своему месту. Определить его не трудно. Мне накрыли по правую сторону от хозяина.

— Это не подлежит оценке, — он возвращается к газете. — Или вы имеете что-то против учительниц?

— Нет, но может вы имеете что-то против сельских людей.

— У меня всегда есть что-то против людей, я же адвокат.

Мне не находится, что ответить, и разговор прекращается. Тарелка Хартинга почти пуста. На краю покоится кусочек недоеденного тоста с джемом. Рядом белоснежная чашечка кофе на блюдце.

Лакей поднимает баранчик с моей тарелки. Пышный омлет с зеленью и жаренная ветчина аппетитно пахнут. Порция кажется большой, но уже через пять минут я понимаю, что съем все.

Хартинг молчит, чем напрягает меня. Даже не знаю, что лучше: когда молчит или когда разговаривает.

— Забавно, — он складывает газету и кладет ее передо мной на стол.

На странице красуется моя черно-белая фотография из семейного архива. Надо сказать, не самая лучшая. Помню, в тот день фотограф бросался комплимента насчет моей выпуклой родинки над верхней губой. Сказать ему, что это здоровенный прыщ, я не решалась. На фото я похожа как ведьму. И почему-то именно оно попало в газету.

Но гораздо хуже выглядел заголовок.

«КРАЖА ФАМИЛЬНЫХ ДРАГОЦЕННОСТЕЙ. МУЖ ИЩЕТ БЕГЛУЮ ЖЕНУ».

У меня пересыхает в горле. Я сжимаю вилку так сильно, что она впивается в кожу.

— Я был прав насчет жандармов.

Спорить с этим бесполезно и неприятно. Впрочем, принимать его правоту тоже неприятно.

— Ты что-то украла?

— Конечно нет! — вспыхиваю я, отрываясь от газеты.

— Лучше не врать, — от его взгляда становится холодно.

— Вы все равно не беретесь за мое дело!

Хартинг хмыкает.

— А чем, позволь узнать, ты собиралась заплатить мне за работу? У тебя есть свои деньги?

Подловил. Формально своих денег у меня нет, как у любой жены в нашем королевстве. Есть деньги отца, мужа, на крайний случай старшего брата.

— Из компенсации, которую получу после развода.

— То есть ты собиралась оплатить мои услугу после победы в суде? — усмехается он.

— Да.

Правда, как она есть.

— Миссис Рид, — он качает головой. — Да вы требовательнее криминальных умов Торхолла.

— А что, так нельзя? Компенсация — это как раз-таки мои деньги. И я могу свободно ими распоряжаться.

— А ее бы хватило? Это же всего лишь десятая часть приданного.

— Хватило бы.

— А если бы я проиграл?

— Вы же самый лучший адвокат. Вы не можете проиграть!

Хартинг щурится. Он придвигается ко мне, нарушая личное пространство вокруг. Мне неуютно. Вообще говорить о деньгах неловко, а тут еще и в таком ключе. Будто бы я какая-то обманщица.

— За семейные дела я обычно беру пять тысяч корон.

Я поджимаю губы. Так много? Не зря говорят драконы любят золото.

— Для начала, — добавляет он.

— То есть это не вся сумма?

И на кой я спрашиваю, если знаю ответ.

— Конечно, нет, — он тычет в газету. — А за такое беру десять тысяч.

— Для начала? — зачем-то уточняю я.

— Да.

Мы встречаемся взглядами. Нет, мы боремся взглядами. Понятие не имею, что в голове у Хартинга, но лично я борюсь с желанием выплеснуть ему в лицо его же кофе и рассказать какой он чешуйчатый гад.

— Ты что-то хочешь мне поведать? — уголок его рта дергается вверх.

Дешевая провокация, но я не выдерживаю.

— Вы самодовольная, высокомерная чешуйчатая ящерица, которая набивает себе цену на пустом месте. Вы наживаетесь на горе других. Вы лишены сочувствия и понимая. Вы… вы…

Дыхание сбивается. Мне не хватает воздуха.

— Продолжайте.

— Да у вас такой мерзкий характер, что ни один садовник не выдержал. Такого запущенного заднего двора я никогда не видела.

Хартинг откидывается на спинку кресла, складывает пальцы домиком и вдумчиво произносит:

— Так понимаю, с объемом работы вы уже ознакомились.

Вот наглец! Я сейчас его прибью. Рука с вилкой начинает дрожать от напряжения.

Хартинг косится на мое оружие.

— Не надо. Это добавит вам срок.

— Да чтоб вас, — я кидаю в него вилку.

Дракон с легкостью ловит ее в воздухе и проворачивает в пальцах.

— Я возьмусь за ваше дело.