Хозяйка драконьей оранжереи

36

Из зала суда мы с Хартингом выходим первыми. Напоследок Дирк бросает на меня полный злобы взгляд, в котором отчетливо читается: «Тебе конец!»

На мгновение я пугаюсь. Мне действительно страшно, что он выиграет суд. Меня вернут к нему, и следующей остановкой станет монастырь Святой Хельги.

Но потом… испытываю прилив ярости. Как же Дирк меня достал! И в ответ я опаляю его таким взглядом, что он впадает в замешательство. Признаться, я готова испепелить его прямо сейчас, только бы больше не ездить в суд. За час я испытала слишком много унижений, чтобы иметь желание вернуться сюда еще раз.

— Ты молодец, — хвалит Хартинг, как только мы оказываемся в коридоре посреди толпы.

— Да? А мне показалось, что все прошло не очень гладко… — признаюсь я, вспоминая разговоры в зале суда.

— Да брось, — отмахивается он. — Нормальное первое заседание.

— А разве мы не были на грани проигрыша?

Все заседание меня не покидала мысль, что Рендольф не отпустит нас без решения. И что уже сегодня я вновь переступлю порог дома моего мужа.

Хартинг бросает на меня хмурый взгляд.

— Нет, — он ведет себя так, будто я выдумываю. — Это вполне себе обычное представление для суда по семейным делам.

— Да уж, — фыркаю я.

— Ты еще не видела, как люди между собой наследство делят. Там такие баталии разворачиваются. Борются за каждую ложечку из сервиза.

— Надеюсь, что я такого не увижу.

Хартинг предлагает мне руку, и я не без удовольствия обхватываю его предплечье. Он ведет меня сквозь толпу к выходу.

Вопросов у меня назрело много, и я, как ребенок, жажду поскорее остаться с ним в тихом месте, чтобы задать их.

— В суде на сегодня у меня дела закончились. Жалобу на Рендольфа отдам председателю завтра, — говорит он, подавая знак вознице.

— Поедешь со мной?

— Да.

Замечательно! Расспрошу его в карете, иначе умру от любопытства.

— Что дальше? — спрашиваю, как только трогаемся с места.

— Рендольф в течение трех дней вынесет постановление о назначении нового заседания. Укажет дату и время.

— А потом опять его перенесет без предупреждения? — не удерживаюсь я от сарказма.

— Возможно. Но у меня есть люди, которые сообщат о таком переносе.

— Это радует.

— Такое происходит не в первый раз, — он пожимает плечами. — Хороший адвокат всегда ко всему готов.

— Повезло мне.

— А то, — он самодовольно улыбается, но и я не могу сдержать улыбки. Мне действительно очень повезло с ним.

— Есть ли шанс, что к следующему заседанию Рендольфа отстранят?

Хартинг качает головой.

— Маловероятно, но он все равно не может пойти против закона. Иначе потеряет судейскую мантию или отправится в тюрьму. Никакие деньги от Дирка этого не стоят.

— Значит, он может вынести решение в нашу пользу?

— Может. И сделает.

— А если нет?

— Будем обжаловать, — не моргнув, заявляет Хартинг. От него так и лучится уверенность, которой заражаюсь и я. — Также он назначит проведение экспертизы для тебя. Проверят твое здоровье и способности. Также будем доказывать, что никакого воровства ты не совершала.

— А это возможно? Дирк вроде бы замял скандал…

Хартинг пожимает плечами.

— Значит, мы его раздуем. Все должны знать, что ты непричастна. Суд, участники, жандармерия, пострадавшие, пресса, зеваки. Будем трезвонить на всю округу о твоей невиновности и о том, какой Дирк подлец. Делу надо придать общественный резонанс.

Логично! Очень даже логично. Но одно «но» заставляет меня волноваться.

— Но это привлечет внимание и к нашему обману. Рано или поздно наша ложь про истинность вскроется, и тогда разгорится еще один скандал.

Я не хочу, чтобы Хартинг пострадал из-за меня. Он — великолепный адвокат. Он нужен людям. А я всего лишь очередная клиентка, и будет неправильно, если люди лишатся возможности защищать свои интересы с его помощью.

— Пустяки, — он вновь отмахивается. Кажется, его вообще ничего не волнует.

— Но…

— Сейчас это не главное, — вкрадчиво произносит он. — Нам нужно найти доказательства, во-первых, неверности Дирка. Во-вторых, воровства. А драконы и наша истинность подождут.

Я соглашаюсь с ним, однако внутри все сжимается от волнения. Так просто от этой лжи мы не отделаемся…

— Ладно, а что насчет Рендольфа? Почему он ненавидит тебя?