Хозяйка драконьей оранжереи

25

Карен

Утро начинается с того, что я нахожу перед порогом спальни две книги. Первая — увесистый том в кожаном переплете с золотистым тиснением. Название гласит «Кодекс драконьего сообщества». Внутри меня ждут пожелтевшие от времени страницы и мелкий шрифт.

Вес книги тянет руку вниз, но я все же открываю ее на случайной странице и встречаю описание использования горячих источников. Это вызывает у меня смешок. Драконы настолько педантичны?

— Интересно, а консумация брака у них тоже по пунктам описана, — я открываю оглавление и начинаю искать нужный раздел, но меня отвлекает незнакомка.

— У вас книга на полу, — зычный голос пробирает до мурашек, вызывая неприятную ассоциацию с матерью Дирка. Она была крайне желчной личностью.

Я поднимаю взгляд на женщину. Сухопарая. Седые волосы, когда-то темные если судить по одиноким прядям, собраны в тугой пучок на затылке. Закрытое платье изумрудного оттенка чуть ли на ней. Исхудавшее лицо покрыто глубокими морщина, но глаза… За счет светло-голубого цвета радужки они кажутся водянистыми и пустыми, как у любого пожилого человека, страдающего провалами в памяти.

Но у этой женщины глаза коршуна. Она впивается в меня взглядом, заставляя чувствовать вину за то, чего я не совершала. Я не клала книги на пол. Это сделал Хартинг. И уж кто и виноват, так это он.

— Да, я знаю, — наклоняюсь за второй книгой. Современное издание с твердой бирюзовой обложкой и светлой надписью «Общая теория магии». С чего Хартинг принес мне и ее? — Спасибо, мисс…

— Миссис Филипс, — представляется незнакомка. — Миссис Розетта Филипс. Я экономка мистера Хартинга.

Тонкая полуседая бровь вздымается, добавляя укоризны выражению ее лица.

Она меня раздражает, но я уже научена контролировать эмоции в присутствии таких женщин.

— Карен Рид, садовница, — ровным голосом представляюсь я.

— Я так и подумала. Видела новый садовый инструмент. Вот только не увидела никакой работы. Вы когда приступаете к обязанностям?

Ее ледяным тоном можно кусты подстригать.

Меня передергивает.

— Я уже приступила и убрала часть сорняков.

— Что-то не видно, — заявляет она, задрав подбородок и скривив губы в презрительной усмешке.

— Наденьте очки.

— Боюсь, мне даже бинокль не поможет разглядеть вашу работу, — хмыкает миссис Филипс и, развернувшись на каблуках уходит.

Терпеть не могу такие ситуации. Когда надо бы дать остроумный ответ, но в голову ничего не приходит.

Я пожимаю плечами и возвращаюсь в комнату. Обидно ли мне? Чуть-чуть. Слова миссис Филипс не задели меня, так как я знаю сколько работы выполнила за последние дни. И ее замечания не испортят мне настроение.

Однако же в голове возникает мысль выглянуть в окно и проверить все ли в порядке. Что я и делаю, положив книги на кровать.

Боги!

Лужайка заросла обратно.

Роберт

— Скоро тебе придется повысить мне жалованье, — с порога заявляет Карен.

Я окидываю ее внимательным взглядом. Волосы растрепаны. На щеках румянец. Взгляд непокорный, острый, с вызовом. Красивая. Демон подери, даже эта невзрачная тряпка, именуемая платьем, не портит ее.

Хм, кажется у меня слишком долго не было женщины. Одиночество делает все вокруг красивее.

— Пока что у нас обмен услугами, — я встаю, чтобы помочь ей присесть за стол.

— О, да! — Карен закатывает глаза.

Я оказываюсь к ней ближе, чем хотел и улавливаю в воздухе тонкий сладковатый аромат. Может, одежда у нее плохая, но духи выбраны со вкусом.

— Может объяснишься, — она скрещивает руки на груди. — Что не так с садом?

— А что с ним не так?

Я зацикливаюсь на губах. Пухлых розовых губах. Вчера я поцеловал Карен. Не потому, что хотел устроить представление для прислуги, а потому, что хотел. Просто хотел поцеловать. Попробовать их на вкус, а теперь он выходит у меня из головы.

Я хочу снова поцеловать ее.

И куда, демон дери, делась моя профессиональная этика? Заводить роман с клиенткой неправильно.

— Несколько дней я вырывала сорняки, но сегодня утром выяснилось, что сад зарос обратно. Полностью! — она чуть ли не топает ногой.

Наваждение сходит. Сад… Это проклятая земля, с которой я связан. Оставил же мне отец наследство. Семейное проклятие. Оно связывало меня, не позволяя никому рассказать.

— Что ж, помню с прошлым садовником была та же история. Но ты же не мистер Кусг? Ты же так просто не сдашься?