Любовь вопреки запретам

Глава 10

Вальтер

Тяжелый стук захлопнувшейся двери отозвался в моей груди глухим ударом. Я зажмурился до искр перед глазами, чувствуя, как внутри всё клокочет от невысказанных слов. Мои пальцы, впившиеся в край стола, непроизвольно трансформировались — острые когти с хрустом вошли в дерево.

Я хотел, чтобы ей было больно. Хотел, чтобы она почувствовала хоть крупицу того ада, в который превратила мою жизнь.

Но вместо ожидаемого триумфа и облегчения я ощутил лишь ледяную пустоту. В груди всё сжалось в тугой, болезненный узел. Радости не было — лишь горький привкус пепла на губах. Она ушла, оставив меня наедине с собственной яростью.

В зале воцарилась гробовая тишина. Я чувствовал их страх — липкий, тошнотворный запах ужаса, исходящий от старейшин и вожаков. Никто не смел даже вздохнуть. Я медленно поднялся, и моя аура — тяжелая, пропитанная запахом разъяренного зверя — обрушилась на присутствующих, заставляя их буквально вжиматься в кресла.

— Что ж на сегодня закончим, голос Гаса был тихим.

— Раз к соглашению мы так и не пришли, жду всех завтра. А пока можете отдохнуть.

Я скривился, понимая, что план уехать немедленно рухнул. Этот старик и его прихвостни вцепились в свою идею мертвой хваткой. Значит, мне придется провести здесь еще одну ночь под одной крышей с ней.

Вышел из зала, не оглядываясь. Мои шаги были тяжелыми, яростными, пол под моими сапогами едва ли не трещал от той мощи, которую я едва сдерживал. В голове пульсировало только одно имя: Мишель.

Зачем? Зачем она влезла в это пекло? Она снова играет с огнем, вновь испытывает судьбу на прочность. Ее слова о «маленькой девочке» они полоснули меня по сердцу.

На мгновение я представил её такой — беззащитной, напуганной, вынужденной топить деревни по чужой указке. Я резко мотнул головой, отгоняя это видение. Нет! Она лжет. Снова эта искусная ведьминская ложь, чтобы вызвать жалость, чтобы ослабить мою бдительность. Меня не провести. Только не во второй раз.

— А я смотрю, ты близко знаком с этой ведьмочкой, раздался сзади вкрадчивый голос Фреда.

Я замер на месте. Фред догнал меня, и на его лице сияла та самая хитрая, раздражающая усмешка.

— Нет, я просто уверен, что вы уже где-то виделись раньше, продолжал он, не обращая внимания на мое рычание.

— От вас же искрит так, что можно поджечь все это место. Напряжение такое, что воздух звенит. Вы же буквально пожирали друг друга глазами, Вальтер.

Я оскалился, чувствуя, как зверь внутри меня рвется наружу, желая перегрызть глотку за каждое упоминание о ней.

— Она красивая, протянул Фред, и в его голосе проскользнуло нескрываемое восхищение.

— Очень красивая. И волевая. Редко встретишь женщину, которая так смело плюет в лицо Альфе.

Это было последней каплей. Рев вырвался из моего горла прежде, чем я успел его осознать. В одно мгновение я сократил расстояние между нами, схватил Фреда за грудки и с такой силой прижал к каменной стене коридора, что послышался глухой удар.

— Только попробуй подойти к ней, Фред,прорычал я прямо ему в лицо, и мои глаза вспыхнули кровавым янтарём.

— Хоть один взгляд в её сторону, хоть одно слово и я вырву твое сердце раньше, чем ты успеешь извиниться. От тебя ничего живого не останется. Ты меня понял?!

Фред замер, его усмешка померкла. Это была слепая, собственническая ярость мужчины, который готов убить за то, что принадлежит ему. Даже если он сам клянется это ненавидеть.

— Успокойся, друг, я пошутил! Расслабься, Вальтер, голос Фреда прозвучал примирительно, но в нём всё еще слышалось легкое эхо смешка.

Я медленно разжал пальцы, чувствуя, как когти с неохотой убираются, оставляя на дорогой ткани рваные отметины. Мое дыхание было тяжелым, прерывистым, а перед глазами всё еще стоял образ Мишель — её гордый разворот плеч и холодный блеск в глазах.

Фред встряхнулся, поправляя одежду, и ничуть не обиделся на мой всплеск ярости. Напротив, он смотрел на меня с каким-то странным, почти сочувственным пониманием.

— Меня вообще-то дома жена ждет и сын, бросил он обыденно.

Я замер, оглушенный этой новостью.

— Моя истинная волчица, добавил Фред, и его лицо на мгновение смягчилось, а в глазах блеснула искра тепла, которой я никогда раньше у него не видел.

— Моя пара.

— Сын? — переспросил я, и мой голос прозвучал на удивление хрипло. В груди кольнуло что-то похожее на зависть, смешанную с тоской.

— Арон. Мой наследник, гордо выпрямился Фред.

— После меня он будет править стаей. Он — мое продолжение, моя кровь.

Я криво усмехнулся, пытаясь скрыть за маской иронии ту пустоту, что внезапно разверзлась внутри. У Фреда было то, о чем я даже боялся мечтать. Любимая женщина. Будущее. Смысл. Семья.

— Прости за порыв, друг, я глухо выругался сквозь зубы, отворачиваясь к тени коридора.

— Я сорвался.

Фред подошел ближе и крепко похлопал меня по плечу.

— Тебя что-то связывает с этой женщиной, Вальтер? — спросил он прямо, заглядывая мне в душу.

Я сглотнул, чувствуя, как в горле встал комок. Перед глазами закружились обрывки воспоминаний: тепло её кожи, глаза. Признаться ему? Признаться самому себе, что я до безумия был влюблен в ведьму? В ту, которую клялся ненавидеть до последнего вздоха?

— Нет, отрезал я, глядя в пустоту перед собой. Мое лицо превратилось в непроницаемую гранитную маску.

— Только обоюдная ненависть. Ничего больше.

Фред демонстративно закатил глаза и фыркнул.

— Это заметно. Каждый из вас сегодня из кожи вон лез, чтобы переиграть и побольнее задеть другого. Только вот, Вальтер, было заметно еще кое-что. Такое напряжение не рождается из одной лишь злобы.

— Ничего такого, Фред! — я снова начал закипать, чувствуя, как зверь внутри меня раздраженно ворочается.

— Я сказал — ненависть, значит, ненависть. Тема закрыта.

Фред поднял руки, сдаваясь, но его взгляд оставался серьезным.

— Как скажешь. Но помни: мне такой союзник, как ты, нужен живым и со светлой головой. Ты силен, Вальтер. И быть нам с тобой в разладе — ни тебе, ни мне пользы не принесет. Мы должны держаться вместе, если хотим выжить в том, что грядет.

Я горько усмехнулся. В этом он был прав. В этом мире только сила имела значение.

— Я буду рад иметь такого союзника, как ты, Фред, я протянул ему руку.

— Значит, договорились. До завтра.

Мы крепко пожали друг другу руки, скрепляя этот негласный договор. Фред ушел, и звук его шагов вскоре затих в глубине коридоров, оставляя меня в оглушительной, давящей тишине.

Вернувшись в свои покои, я не находил себе места. Стены комнаты словно сжимались. Я мерил помещение шагами — от окна к двери, от двери к камину.

Майк хранил угрюмое молчание. Обычно он давал советы, но сейчас он просто молча, видя мое состояние и не одобряя его.

Я чувствовал смятение, гнев и эту проклятую, непрошеную жажду снова увидеть ее.

В груди полыхало. Каждое воспоминание о ней, каждый отголосок её голоса отзывался тягучей, ноющей болью где-то под ребрами.

Я ведь был уверен, что выжег это в себе. Думал, что время, кровь и бесконечные битвы стерли её образ из моей памяти, превратив его в серую пыль. Я убеждал себя, что забыл вкус её губ и то, как замирало сердце, когда она улыбалась.

Но стоило мне увидеть её вновь, эти глаза, полные вызова и скрытой боли и вся моя выстроенная годами защита рухнула. Меня буквально разрывало изнутри.

Дикое, первобытное желание притянуть её к себе и задушить в объятиях боролось с не менее яростным желанием прогнать её прочь, чтобы никогда больше не чувствовать.

Почему? Почему я продолжаю так реагировать? Я ведь запретил себе даже думать о ней! Каждое биение сердца сейчас казалось предательством. Я едва держался, впиваясь пальцами в подоконник так, что дерево жалобно стонало. Контроль ускользал.

— Значит, вот что случилось тогда,голос Майка заставил меня вздрогнуть.

Я замер, уставившись в темный угол комнаты. Майк выглядел хмурым. Он долго молчал, наблюдая за моими терзаниями.

— Ты тогда ехал к ней, продолжал он.

— Поэтому обратно ты вернулся грозным. Ты не просто ушел, Вальтер, ты прогнал её, чтобы спасти? Или чтобы уничтожить себя?

Я скривился, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли кровавые пятна. Та ночь запах мокрой листвы, холодный дождь и её бледное, испуганное лицо.

— Убить её не смог, прошептал .

— Рука бы не поднялась, Майк. Мои когти затупились бы о её кожу. Я не мог даже думать об этом. Прости, брат, что не сказал сразу. Я похоронил это в себе, думал, так будет легче.

Майк медленно качнул головой, и на его морде промелькнуло нечто, похожее на печальную улыбку.

— И правильно сделал, что не убил, тихо отозвался он.

— Только посмотри на неё теперь. Она стала другой. Сильнее. Опаснее. Теперь она не прячется за невинными взглядами. Она — ведьма, и она не скрывает этого.

Я оскалился, и из моей груди вырвался низкий, вибрирующий рык. Мое воображение тут же подкинуло картинки: сколько раз за эти годы она использовала свою магию? Кому помогала? Кого губила? Мысль о том, что она принадлежала другому миру, пока я гнил в своей ненависти, заставляла мою кровь закипать.

— Мне плевать, Майк! — я резко развернулся, смахивая со стола тяжелый подсвечник. Тот с грохотом упал на пол.

— Уже на всё плевать. Она — враг. Она — угроза для стаи. И я буду обращаться с ней соответствующе.

Майк посмотрел на меня с глубоким сочувствием, которое разозлило меня еще сильнее.

— Главное — выдержи всё это, Вальтер, сказал он.

— Ты сейчас борешься не с советом. Ты борешься с самым сильным и беспощадным врагом, какой только может быть у мужчины. Ты борешься с самим собой.

Я остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Я чувствовал себя зверем, попавшим в капкан, который сам же и поставил. И самое страшное было то, что я не знал, хватит ли мне сил выбраться из него, не вырвав вместе с ним собственное сердце.