Любовь вопреки запретам

Глава 2

Вальтер

Я шел по коридору, и каждый мой шаг отдавался гулким, тяжелым эхом от каменных сводов. Дыхание вырывалось из груди с надрывным свистом — внутри меня бушевал пожар, который не могли потушить никакие победы.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Резким движением размял шею — хруст позвонков прозвучал в тишине, на мгновение принося болезненное облегчение затекшим мышцам.

По обе стороны коридора застыли воины. Моя охрана. Они синхронно склонили головы.

— Привести еще больше припасов в близлежащие деревни, мой голос звучал низкий и не терпящий возражений.

— Каждую из них снабдить всем необходимым. Мои люди не должны знать голода. На деньги не скуплюсь, тратьте столько, сколько нужно.

Я бросил это помощнику, не оборачиваясь. Он был моей правой рукой в этом городе.

Забота о народе было единственным, что еще удерживало меня от того, чтобы окончательно превратиться в чудовище. Я хотел, чтобы они были сыты, даже если моя собственная душа истощена до предела.

Тяжелые дубовые двери распахнулись. В просторном зале, меня ждали те, кого я мог назвать братьями не по крови, но по духу.

Логан, как всегда, развалился в кресле, его наглая ухмылка могла бы взбесить любого, но не меня. Хьюго сидел поодаль, его лицо было маской сосредоточенности, а звук точильного камня о нож действовал на нервы. Майк стоял у окна, глядя на заходящее солнце, и в его позе сквозила тихая настороженность.

Я прошел мимо них, чувствуя, как тяжелеет рукоять меча под моей ладонью.

— Быстро вы собрались, бросил я.

— Ну, ты же звал, брат, Майк медленно развернулся, скрестив руки на груди. В его глазах я увидел отражение собственного беспокойства.

— Мы чуем твой настрой за версту.

— Только узнать бы, ради чего такая спешка, подал голос Хьюго, наконец отложив нож.

Я вытащил свитки и резкими движениями кинул каждому в руки. Пергамент зашуршал. Они вчитывались в строки, и я видел, как меняются их лица: от любопытства к хищной готовности.

— Придумал нам задание, значит, Хьюго поднялся, расправляя свои могучие плечи. Его фигура загородила свет, отбрасывая длинную тень.

— Нужно проконтролировать ключевые точки. Я отправляю вас, потому что доверяю только вам. Логан, ты едешь на границу с северным кланом ведьм. Там неспокойно, как раз место для тебя. Фил поедет с тобой.

Логан хищно усмехнулся, в его глазах вспыхнул огонек предвкушения битвы:

— Давно пора размяться.

— Хьюго, ты берешь под контроль наши дальние земли. Мне нужен там человек, которого не купят и не запугают.

— Согласен. Засиделся в четырех стенах, он коротко кивнул, принимая приказ как должное.

Я перевел взгляд на последнего.

— Ну а ты, Майк. Ты остаешься со мной. Ты нужен мне здесь.

Майк коротко ухмыльнулся и едва заметно кивнул. Он всегда понимал меня без слов.

— Будут еще какие-то поручения? — спросил Логан, поднимаясь вслед за Хьюго.

Я невольно засмотрелся на них.За последние два года они превратились в настоящих гигантов, чьи плечи казались слишком широкими даже для этих сводов.

Под их кожей перекатывается мощь, как огонь нетерпения горит в их жилах. Они были созданы для войны, для азарта, для того, чтобы мчаться в самую гущу боя, даже когда в этом не было острой нужды. Их юность была их силой и их проклятием.

— Нет. Зайдите к Карлу, он снабдит вас всем необходимым: провизией, свежими конями и золотом. А потом — в путь. Я буду ждать. Если же вы понадобитесь мне здесь, я позову, и вы узнаете об этом первыми.

Логан усмехнулся.

— Филу обязательно тащиться со мной?

Я усмехнулся, оглядев его с ног до головы. В нем всё еще бушевал тот ершистый подросток, который хотел доказать всему миру свою независимость.

— Тебя, малой, нужно держать в железной узде, Майк подал голос раньше меня, подходя ближе, — иначе ты натворишь дел еще до того, как пересечешь границу.

Логан закатил глаза, но спорить не решился.

— Майк прав, добавил я, смягчая тон, но оставляя его твердым.

— С тобой поедут молодые волки, им нужен пример, а ты слишком горяч и бесстрашен. Тебе нужен кто-то, кто вовремя сможет тебя остановить в порыве .

Хьюго весело хохотнул, его бас завибрировал в груди:

— Будет весело, да, малой? — он с размаху хлопнул Логана по плечу так, что тот пошатнулся, но тут же расплылся в ответной ухмылке.

Я не смог сдержать улыбки.

— Мы не подведем тебя, Вальтер. Сделаем всё в лучшем виде, Хьюго подмигнул мне, они обменялись крепкими рукопожатиями и покинули зал.

Когда тяжелые двери захлопнулись, тишина обрушилась на меня. Я подошел к огромному окну и до боли сжал челюсти. Снаружи расстилались мои земли, серые и неприветливые в сумерках.

Майк стоял за спиной. Я кожей чувствовал его пытливый, тяжелый взгляд. Он знал. Он чувствовал каждую трещину в моей броне, видел, как я медленно выгораю изнутри, но не смел заговорить первым.

А я, я даже самому себе боялся признаться, что все эти чертовы два года, каждый день и каждую бесконечную ночь, я думал о ней. О той, чье имя было под запретом. О той, чье присутствие в моих мыслях было сродни измене самому себе.

Это была не просто память — это была фантомная боль, которая не проходила, как бы глубоко я ни зарывался в дела клана и войну. Два года я строил стены, чтобы забыть её, и два года я разрушал их одной лишь мыслью о её голосе.

— Мы направимся дальше, Майк. Будем продвигаться вглубь Опасных земель, — мой голос был сухим и резким.

— Именно поэтому ты нужен мне рядом.

Я до белых костяшек сжал кулаки. Стоило мне произнести это, как перед глазами, вспыхнул её взгляд. Те самые колдовские глаза, в которых я когда-то тонул, а теперь — захлебывался.

Майк долго молчал, всматриваясь в мой профиль.

— За эти два года наш клан вырос втрое, Вальтер, тихо произнес он, и в его тоне я услышал несвойственную ему осторожность.

— Мы захватили всё, что можно было удержать. Не думаешь, что пора остановиться? Просто выдохнуть?

Я зло усмехнулся и оскалился. Челюсть свело судорогой от напряжения. Остановка означала тишину.

— Нет, отрезал я, и мой голос превратился в грозный рык.

— Я буду спокоен только тогда, когда искореню всё зло в этих землях. Когда закончу со всем. Когда не останется никого, кто мог бы мне угрожать.

— Если ты так уверен, Майк вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— В любом случае, я буду рядом. До конца.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дверь. Я остался. Снова прикрыл глаза, пытаясь выжечь, прогнать этот навязчивый образ, но он лишь стал четче.

Я до сих пор не знал, как выдержал ту ночь. Как заставил себя остаться на месте, когда она, не оборачиваясь, скрылась в черноте леса. Каждая клетка моего тела кричала: «Беги за ней!».

Я хотел ринуться вслед, прижать к себе так сильно, и вытрясти из неё всю правду. Всю её ложь, всю её суть. Но я стоял. Я позволил ей уйти.

Жалел ли я об этом?

Я горько, почти безумно усмехнулся, уткнувшись лбом в холодное стекло. Жалость — слишком слабое слово. Это была агония. Я отпустил её в лес, где каждый шорох означал смерть, где за деревьями прятались дикие звери и озлобленные ведуны, отшельники. Все те, кто с радостью растерзал бы её хрупкое тело.

Я тяжело облокотился о подоконник, впиваясь пальцами в дерево. Черт бы её побрал! Я — тот, перед которым склоняют колени тысячи. Я должен быть скалой. Но мысли о ней каждый день разъедали мою волю.

Каждое новое завоевание, каждая новая пядь земли была лишь попыткой отвлечься. Но не выходило. Черт возьми, ничего не выходило!

Я строил империю на, а в итоге построил лишь клетку для самого себя. Я всматривался в лица сотен людей, проходя мимо пленных или новых подданных, и в каждом лице — в каждом! — я зачем-то искал её черты.

Я ненавидел себя за это. Яростно, до дрожи в руках понимал, что не имею права на эту постыдную, жалкую слабость.