Любовь вопреки запретам

Глава 36

Вальтер

— Ты вовремя, отец. Честно говоря, в какой-то момент я засомневался, что ты приедешь сам, выдохнул я, прислонившись к тяжелой дубовой двери.

День выдался бесконечным. Мы восстанавливали стены, латали дыры в оборонеь. Мишель исчезла сразу после того, когда собрание завершилось.

Я не видел её уже несколько часов, и эта пустота внутри росла с каждой минутой, превращаясь в саднящую рану. Глубокая ночь накрыла замок, и Гас,закатил пир — волкам нужно было выплеснуть адреналин, отпраздновать то, что мы выжили. Но мне было не до веселья.

Мы с отцом ушли в малую гостиную, подальше от шума кубков и пьяного хохота.

— Как я мог пропустить такое, сын? — Он довольно усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Я уже и забыл, как сладко хрустят кости этих выскочек-ведунов. Давно я так не разминался.

— Кто остался за старшего в клане? — спросил я, устало взъерошив волосы. Голова гудела от напряжения.

Отец улыбнулся, и эта улыбка была полна спокойной уверенности вожака.

— Нашлись те, на кого можно положиться. Не беспокойся о доме, Вальтер. Сейчас важнее то, что происходит здесь.

Я кивнул, но мысли предательски соскользнули к образу Мишель. Почему она так резко ушла? Почему сбежала, едва наши взгляды встретились? Сердце ныло, оно буквально рвалось из груди, чуя её след где-то там, наверху, за каменными стенами. Эта невидимая нить, связавшая нас, натянулась до предела, причиняя почти физическую боль.

Отец замолчал, внимательно наблюдая за мной. Его взгляд, мудрый и проницательный, казалось, читал мою душу. Он всегда видел меня насквозь — каждую трещину в моей броне.

— Та ведьма Мишель, начал он негромко, и я вздрогнул от того, как обыденно он произнес её имя.

— Она смотрела на тебя с таким волнением, будто ты — единственное, что удерживает её в этом мире. Вас что-то связывает, не так ли?

Я вскинул голову, встречаясь с ним взглядом. Скрывать что-то было бессмысленно. В груди вскипела глухая решимость, смешанная с отчаянием.

— Я люблю её, отец. И мне плевать, что она ведьма, слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать, но я не пожалел о них. Голос вибрировал от сдерживаемой страсти.

— Один раз, два года назад, я уже совершил самую большую ошибку в жизни — я упустил её. Позволил ей уйти. Больше я этого не допущу. Сейчас я хочу быть с ней, чего бы мне это ни стоило.

Я замер, ожидая чего угодно: ледяного презрения, яростных криков о чистоте крови, угроз лишить меня наследства. Я был готов сражаться за неё даже со своим отцом.

Но старый Альфа молчал. Он смотрел на меня долго, пристально, словно взвешивал мои слова. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивают дрова в камине.

— Она волевая, Вальтер, наконец произнес он, и в его голосе не было злобы.

— Ты признаешь мой выбор? — я подался вперед, сжимая кулаки.

— Знай, даже без твоего согласия я её не отпущу.

Отец вдруг коротко и сухо усмехнулся, в уголках его глаз собрались морщинки.

— Почему ты решил, что я буду против, сынок? Ты — мой единственный наследник, моя гордость. Я прожил долгую жизнь и знаю: ни власть, ни территории не стоят того счастья, которое дает любимая женщина . Я желаю тебе только этого.

Он посерьезнел, и в его глазах промелькнул интерес, смешанный с сочувствием.

— Но что случилось два года назад? Почему ты говоришь об ошибке? Расскажи мне.

Я скривился, чувствуя, как внутри ворохнулось старое воспоминание. Горькое и острое. Та ночь, когда я проявил слабость, когда долг и глупая гордость заставили меня отвернуться от той, кого я любил. Рассказывать об этом было всё равно что заново вскрывать старый шрам.

— Она дочь Бирона, отец, произнес я, и это имя повисло в воздухе.

Отец не вздрогнул, но я заметил, как напряглись его пальцы на подлокотнике кресла.

— Я встретил её в той захолустной деревушке, где мы останавливались два года назад. Помнишь, я писал тебе о стычках на границе? Она была там. Скрывалась,прятала свою суть так искусно, что даже мой нюх подвел меня. Она бежала от своего отца, от той тьмы, в которой он её растил.

Я замолчал на мгновение, закрыв глаза. Перед внутренним взором встал её образ из прошлого: уверенная, с лихорадочным блеском в глазах, но с такой гордо поднятой головой.

— Её дерзость, она тогда меня просто взбесила. Уверенность, эта сумасшедшая внутренняя сила — всё это ударило по мне. Я ведь тогда только-только начал приходить в себя после смерти своей истинной. Я думал, что внутри меня выжженная пустыня, что я должен хранить верность тени погибшей женщины.

Но Мишель она затмила всё. Я полюбил её. Я полюбил её сам, как человек, вопреки всему. Она буквально вытащила меня из могилы своим невыносимым характером.

Я горько усмехнулся, вспоминая наши споры.

— Оказалось, она — та самая ведьма воды, о которой шептались. Помнишь легенды о деве, способной усмирить шторм или превратить кровь в лед? Это она. Она любила меня, отец, я чувствовал это в каждом её вздохе, в каждом прикосновении. Но она молчала. А потом случайность. Одно перехваченное послание Бирона, где упоминалось её имя.

Я почувствовал, как в груди снова закипает та старая, глухая ярость на самого себя.

— В ту секунду я ослеп. Я решил, что она подосланная шпионка, задача которой — выведать наши слабые места. Когда я узнал, что она ведьма, я сошел с ума. Разве я имел право на этот союз, отец? Волк и ведьма?

Я взглянул на него, но не искал оправданий в его глазах.

— Я прогнал её. Она пыталась что-то сказать, призналась, что ведьма, но я не дал ей произнести ни слова больше. Я раздавил её своим недоверием, ударил по самому больному — по её честности, которой она так дорожила.

— Она не сломалась. Она создала свой клан, собрала вокруг себя свободных ведьм, тех, кто не хочет быть пешками в играх Верховной. Она ведет их за собой, не боясь. И здесь мы встретились снова. И знаешь, что самое страшное? Я обернулся к отцу с болезненной полуулыбкой.

— Здесь я полюбил её еще сильнее. Не ту испуганную девчонку из деревни, а ведьму, ее настоящую суть.

Отец долго молчал, переваривая мою исповедь. Пламя камина отражалось в его глазах, делая их похожими на два раскаленных угля.

— Так вот почему ты был сам не свой эти два года, глухо произнес он.

— Ты не жил, Вальтер. Ты просто функционировал. Ходил, отдавал приказы, сражался, но внутри тебя была пустота. Ты тосковал по ней так, как волк тоскует по вырванному сердцу.

— Да, выдохнул я, и этот звук больше походил на рык.

— Я хотел вытравить её из себя. Пытался разлюбить, топил эту боль в драках. Но всё бесполезно. Она засела вот здесь, я с силой ударил себя кулаком в грудь, туда, где бешено колотилось сердце.

— И никакая магия, никакой здравый смысл этого не изменят.

— Она очень сильно обижена, констатировал отец, и это не был вопрос.

— Обижена? — выругался, расхаживая по комнате.

— Она меня ненавидит! Она не доверяет мне ни в чем, она лжет мне в лицо, говорит, что ничего не чувствует.

Я подошел к камину и уставился на танцующие языки пламени. Огонь казался мне холодным по сравнению с тем пожаром, что бушевал в моих жилах.

— Но даже это тебя не останавливает, отец тихо подошел и встал рядом, положив тяжелую ладонь мне на плечо.

Я почувствовал его поддержку — спокойную, вековую силу нашего рода.

— Не останавливает, подтвердил я, глядя на угли.

— Даже если мне придется выжечь весь мир, чтобы вернуть её доверие, я это сделаю. Она — моя, отец. Ведьма она, дочь врага или сама погибель — мне всё равно. На этот раз я её не отпущу. Даже если она сама будет умолять меня об этом.

Я замолчал. Каждое слово давалось с трудом, но приносило странное облегчение.

Отец подошел ближе, и я почувствовал его тяжелую, теплую ладонь на своем плече. В этом жесте было всё: и поддержка, и гордость, и признание меня как равного.

— Я рад, что ты идешь до конца, Вальтер, его голос звучал низко и торжественно.

— Рад, что ты готов на всё ради женщины, которую считаешь своей. Это по-настоящему ценно — то, что ты выбрал её сам, вопреки законам и обстоятельствам. Я горжусь тобой, сын. В твоих жилах течет кровь истинного вожака, который слушает свое сердце, а не только древние свитки.

Я вскинул голову, вглядываясь в его лицо, ища там хоть тень сомнения.

— Значит ты принимаешь мой выбор? — мой голос дрогнул, обнажая ту маленькую часть меня, которая всё еще нуждалась в одобрении отца.

Папа коротко усмехнулся, и в его глазах блеснула искра азарта.

— Принимаю. Увидев её там, на поле боя, я сразу понял — между вами не просто симпатия, там полыхает пожар. И она, я уверен, она тоже любит тебя. Но она ранена тобой, Вальтер. Она боится подпустить тебя близко, и её можно понять. Трудно снова открыть дверь тому, кто однажды выставил тебя за порог.

Я скривился, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. Каждое напоминание о моем поступке двухлетней давности жгло.

— Но я видел её глаза, продолжал отец, его голос стал мягче.

— Глаза — это зеркало души, они не лгут, как бы сильно она ни старалась скрыть правду за ледяной маской. Она смотрела на тебя с таким волнением, с такой затаенной болью и нежностью. Дай ей время, сын. Ей нужно всё обдумать, залечить раны. Я уверен, вы сможете быть вместе. Такой союз, он на мгновение замолчал, — он сделает наш клан непобедимым.

— Тебя даже не волнует, что она ведьма? — я прищурился, пытаясь уловить хоть каплю фальши.

Отец вдруг расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову.

— Зато какие внуки будут у меня! — он мечтательно вздохнул, и я невольно улыбнулся.

— Представь только: сила оборотня и магия воды в одном флаконе. Это же будет стихийное бедствие! Завоюй её, Вальтер. Я не просто одобряю твой выбор — я благословляю ваш союз.

Я сглотнул вставший в горле ком и крепко пожал его руку. Уважение к этому человеку, к его мудрости и широте души, переполнило меня.

— В твоей жизни должна была появиться женщина, которая станет тебе ровней, добавил отец, глядя мне прямо в душу.

— Которая не будет прятаться за твоей спиной, а встанет плечом к плечу в любой битве. Она волевая, я это сразу приметил. Статная, уверенная, сильная — такая же, как ты. Другая бы просто не выдержала твоего напора.

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри расправляются крылья. Теперь меня ничто не остановит. Я был готов горы свернуть, чтобы доказать ей свою преданность.

В этот момент тишину гостиной разорвал резкий стук. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Майк. Его вид не предвещал ничего хорошего: бледный, сбитое дыхание, взволнованный взгляд.

— Что случилось? — я мгновенно подобрался, чувствуя, как внутри зашевелился зверь, почуявший неладное.

— Мишель и Жозефина, Майк едва выговаривал слова от быстрой ходьбы.

— Они отбыли к себе, Вальтер. Уехали час назад, в сторону своих земель.

Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, прогоняя по венам чистую ярость. Она сбежала. Даже не взглянув на меня напоследок, не дав шанса объясниться. Она просто исчезла в ночи, оставив меня наедине с этой невыносимой тишиной.

Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я почувствовал, как мои глаза застилает тьма, а зрачки вытягиваются в хищные щели. Рычание, низкое и утробное, вырвалось из моей груди, заставляя воздух в комнате завибрировать от моей ауры.

— Решила сбежать, прорычал я, едва узнавая собственный голос. Зверь внутри меня бесновался, требуя немедленной погони.

— Даже не поговорив!

Я резко развернулся к выходу, но голос отца, спокойный и властный, заставил меня замереть на пороге.

— Мы с Майком поедем домой , распорядился он, а затем обратился ко мне:

— Привези в дом мою невестку, Вальтер. И без неё даже не возвращайся. Это приказ твоего Альфы и просьба твоего отца.

Я не ответил, лишь коротко кивнул. Вылетев на улицу, я почувствовал на лице прохладу ночного воздуха. Одежда стала тесной, кости начали ломаться и перестраиваться с сухим хрустом.

Через мгновение на землю приземлился огромный бурый волк. Мощные лапы зарылись в рыхлую поверхность, хвост хлестнул по бокам. Я вскинул морду к небу и издал протяжный, полный тоски и решимости вой, который, казалось, услышал весь лес.

«Мишель» — эта мысль билась в моей голове в такт мощным прыжкам. Я сорвался с места, превращаясь в стремительную тень среди деревьев.

Теперь я обязан показать ей, на что способна моя любовь. Она думает, что может просто закрыть дверь? Она забыла, что я — охотник. И на этот раз я не просто выслежу её. Я верну её себе, чего бы мне это ни стоило. Я заставлю её поверить мне снова, даже если мне придется принести к её ногам всё небо.

Бег наполнял меня силой. Ветер свистел в ушах, а запах её магии — тонкий аромат уже щекотал мои ноздри, ведя меня вперед, сквозь ночь, к той, кто была моей единственной.