Любовь вопреки запретам

Глава 49

Мишель

Я закрыла глаза, окончательно растворяясь в его близости. Каждое его движение, каждый судорожный вдох отзывался во мне стоном облегчения.

Мы выжили. Мы вырвались из ледяных когтей смерти, и теперь только этот кокон его рук казался мне единственной реальностью.

Я чувствовала, как крупная, неукротимая дрожь сотрясает его мощное тело — это был не только холод, это был запоздалый, дикий ужас , который едва не упустил свою пару. Он прижимал меня к себе с такой силой.

Слова были не нужны. В этой звенящей тишине спальни слышалось только наше неровное дыхание и бешеный стук двух сердец, бьющихся в унисон. Я прижалась к его груди, впитывая его запах — терпкий, мужской.

— Всё готово, глава, негромкий, почтительный голос Жозефины за дверью заставил меня вздрогнуть и на миг вернуться в реальность.

Вальтер поднялся рывком, не размыкая рук. Я чувствовала, как напряглись его мышцы. Мы вошли в уборную, наполненную густым, ароматным паром. Он не спешил — сначала опустил одну руку в воду, проверяя, не слишком ли она горячая, его лицо в облаках пара казалось высеченным из камня, суровым и сосредоточенным.

Когда он медленно опустил меня на пол, я пошатнулась, схватилась за его руки.Его глаза, потемневшие до цвета грозового неба, пылали нескрытой, яростной жаждой обладания и беспокойством.

Он не стал возиться с завязками моей промокшей ночной рубашки. Резким, властным движением он просто разорвал тонкую ткань, оголяя меня перед своим тяжелым, обжигающим взглядом.

Я не пыталась прикрыться. Между нами больше не осталось тайн. Я — его женщина, он — мой мужчина, и в этом пламени, что горело в его зрачках, я видела свое отражение. Он выдохнул, жадно рассматривая меня, я ж усмехнулась, понимая какую власть имею над ним.

Вальтер помог забраться в купель, горячая вода мгновенно приняла меня в свои объятия.

Вздохнув, медленно развернулась в воде, чувствуя на себе его тяжелое, прерывистое дыхание. Мокрые волосы тяжелым каскадом падали на плечи, и я одним движением убрала их в сторону, открывая ему свою спину.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды. Я услышала его рваный, тяжелый вздох. Его пальцы коснулись моей кожи. Он начал медленно очерчивать контуры моей метки на спине. Это прикосновение вызвало во мне целую бурю: от сладкой дрожи до щемящей боли в груди.

Каждое движение его пальцев было похоже на клятву. Он вел по моей коже так, словно заново присваивал меня себе, запечатывая наше единство. Я зажмурилась до искр в глазах, закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос. В этом жесте было всё — его вина за то, что не уберег, его безумная радость от того, что я жива, и та первобытная связь, которую не разорвать даже самой смерти.

— Моя... — едва слышно прорычал он, и я почувствовала, как его лоб прижался к моим мокрым лопаткам.

Горячая вода, пропитанная ароматами масел, ласкала кожу, но настоящим жаром для меня были прикосновения его пальцев. Вальтер замер за моей спиной, его дыхание стало прерывистым, когда он увидел то, что я скрывала под слоями одежды и страха.

— Метка появилась перед самым приездом на Совет, мой голос дрожал, сливаясь с шумом воды. Я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

— Сначала я не придавала этому значения, Вальтер. Я думала, это просто странное пятно. Но оно росло. С каждым днем оно становилось четче, ярче, пока не превратилось в клеймо, которое жгло мне кожу изнутри.

Его рука на моем плече судорожно сжалась. Он жадно ловил каждое моё слово, его волк внутри явно рвался наружу, чувствуя истинность момента.

— А потом я поняла, что это значит, я сглотнула вязкий ком в горле.

— И вспомнила тот день. До сих пор помню его так ясно, будто это было вчера. Тот лес, ледяной ужас, как я бежала от отца, не разбирая дороги я думала, что это мой конец. Пока не встретила тебя. Твои глаза, Вальтер этот стальной, хищный блеск. Они снились мне три года. Каждую ночь я видела их во сне, и не знала, спасение это или моё проклятие.

— Почему ты не сказала вчера? — его шепот, надтреснутый и хриплый, опалил мою шею. Он придвинулся ближе, обнимая меня сзади, прижимаясь всем своим мощным, горячим телом к моей спине.

— Почему молчала, когда я был так близко?

Я горько усмехнулась, откидывая голову ему на плечо. Слезы всё-таки предательски обожгли глаза.

— Я хотела сказать нормально, любимый в тишине, когда всё закончится. Прости меня. Я просто боялась. Не знала, как ты отреагируешь. Нам вчера было совсем не до разговоров, я вспомнила нашу страсть, те безумные часы, когда мы растворялись друг в друге.

— Я боялась, что ты вновь не поверишь мне.

В ответ из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык. Он не стал спорить словами. Вместо этого он припал губами к моей спине. Я вздрогнула и выгнулась, когда почувствовала его поцелуи — медленные, жадные, невыносимо горячие. Он целовал метку, клеймил меня заново, заставляя забыть о холоде моря и прошлых страхах.

— Ты уехала утром, прошептал он в мою кожу, и я почувствовала, как его зубы коснулись моего плеча в неполном укусе.

— Оставляя меня одного.

— Прости,я повернулась к нему лицом, и наши взгляды встретились в этом тумане пара.

— Квирл сказал, что я должна уехать. Он скрывал меня от тебя все эти годы, Вальтер. Он прятал мой запах, путал следы, накладывал чары. Он просто боялся за меня. .

Вальтер ударил кулаком по краю купели, так что брызги разлетелись во все стороны. Его лицо исказилось от ярости.

— Эта чертова птица, прорычал он, и в его глазах вспыхнуло золото волка.

— Ты была бы моей еще два года назад! Мы потеряли столько времени из-за его страха! Я бы нашел тебя, я бы защитил ты бы никогда не узнала, что такое бежать и прятаться.

Я медленно покачала головой, протягивая руку и касаясь его напряженной челюсти.

— Нет, Вальтер. Не сердись на него. Тогда тогда я была сломлена. Я была напуганна, не выдержала бы твоей мощи. Нам нужно было пройти этот путь порознь, чтобы сегодня встретиться в и понять: мы — одно целое. Время не потеряно, оно просто готовило нас к этому моменту.

Пар в купальне окутывал нас. Здесь были только мы. Я чувствовала, как капли теплой воды стекают по моей коже.

— Он боялся, что ты уничтожишь меня, Вальтер, прошептала я, утыкаясь лбом в его горячее плечо.Знал, что ты — Альфа,первобытный, гордый волк. Он был уверен, что ты никогда не примешь ведьму в своем роду, что ты сочтешь это оскорблением своей крови.

Я замолчала, чувствуя, как его тело окаменело. Тишина в ванной стала звенящей, тяжелой от невысказанных истин.

— Мы не были готовы тогда, продолжала я, и мой голос сорвался.Мы бы просто растерзали друг друга. Чтобы встретиться сейчас, нам нужно было пройти через это долгое, мучительное одиночество.

— Если бы всё было иначе, мой голос дрогнул, — я бы никогда не смогла открыться тебе до конца. Нас бы просто не существовало. Ты бы не принял ведьму, а я волка. Мы бы боролись с этим навязанным чувством, как с цепями.

— Мы полюбили друг друга сами, Вальтер. Без зова крови, без осознания этой роковой истинности. Я всегда хотела именно так, чтобы это был мой осознанный шаг, а не приказ судьбы. Ты — мой выбор, я запнулась.

— Хотя, признаться, я до сих пор до дрожи боюсь, правильно ли это.

Вальтер снова зарычал — на этот раз это был звук признания. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза, и в его взгляде я увидела пугающую честность.

— Он был прав, Мишель, его голос звучал как хруст ломающихся костей.

— Я бы уничтожил тебя. Сразу же. Не глядя на то, женщина ты или моя истинная пара. В моем мире тогда не было места для ведьм, была только гордыня и жажда власти. Но теперь...

Он замолчал, и его рука, влажная и тяжелая, легла мне на затылок, заставляя меня смотреть только на него. Зачерпнул воду ковшом, и я зажмурилась, когда поток жидкого тепла хлынул на мои плечи. Его огромные, мозолистые ладони, привыкшие держать меч и ломать кости врагов, сейчас с невероятной осторожностью скользили по моей спине, смывая мыльную пену.

Я впитывала этот образ каждой клеточкой: суровый, могучий Альфа, перед которым трепещут тысячи воинов, сейчас стоял передо мной и мыл меня. Он делал это так просто, так естественно, я замерла.

Внезапно он отбросил ковш. Вальтер притянул меня к себе, его горячее тело прижалось ко мне. Он наклонился, зарываясь лицом в изгиб моей шеи, и я почувствовала, как его губы осторожно коснулись моей кожи, оставляя влажные, обжигающие поцелуи.

— Твой истинный запах, прорычал он, и этот звук заставил мои колени подогнуться.

— Запах сирени под дождем. Именно его я почувствовал тогда, в тот самый первый миг, когда безумная девчонка выскочила из леса прямо под копыта моего коня. Его поцелуи стали отчаяннее, почти болезненными. Его руки, всё еще влажные, собственнически сжались на моей талии.

— Именно твои глаза, Мишель,он снова зарычал, и этот звук перерос в мучительный стон зверя.

— Эти огромные, полные ужаса и вызова глаза заставили меня замереть. Время остановилось. Я рванул за тобой как одержимый. Мой волк выл от жажды узнать, кто ты, сорвать с тебя плащ, присвоить. Но я не успел. Всё, что осталось после тебя этот треклятый аромат сирени, и платок, напоминание о моей истинной, который сжигал меня изнутри все эти годы.

В его глазах золото — первобытное, неконтролируемое.

Его ладони, широкие и горячие, медленно скользнули по моим плечам вверх, к затылку. Его пальцы осторожно зарылись в мои мокрые волосы, спутывая и распутывая тяжелые пряди. Это было так странно и так правильно — видеть этого грозного воина, чьи руки привыкли к рукояти меча и запаху крови, за таким мирным, почти сакральным занятием.

Мое дыхание сбилось, а затем и вовсе замерло, когда он потянул меня чуть ближе. Вальтер не просто мыл меня — он изучал меня. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, не отрывался от моего лица. Этот взгляд медленно, почти осязаемо, скользил по моим губам, спускаясь к ключицам, очерчивая изгибы груди, которые вздымались от каждого моего рваного вдоха.

Вальтер медленно облизнул губы, и этот простой, почти инстинктивный жест заставил мои колени окончательно ослабеть. Если бы не его рука, поддерживающая меня за затылок, я бы просто соскользнула в воду.

— Ты сводишь меня с ума, Мишель, его голос был похож на низкий рокот далекого грома.

— Каждой чертой, каждым вздохом.

Он поднял ковш, и я, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, порывисто вскинула голову назад. Я подставила лицо, шею и грудь под поток теплой воды, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть его рук. Струи стекали по коже.

Я чувствовала, как вода, омывает мои виски, как его пальцы продолжают массировать кожу головы, заставляя каждую клеточку моего тела вибрировать от наслаждения. Это была высшая степень доверия — позволить волку, способному перегрызть горло, так бережно касаться самых уязвимых мест.

Я притянула его к себе, ища его губы. Больше не было тайн. Только мы, горячая вода и связь, которую не смог разорвать даже самый глубокий омут.

Вальтер издал низкий рык, его пальцы впились в мои бедра, притягивая меня еще ближе, если это вообще было возможно. Вода в купели всплеснула, переливаясь через край, но мы этого не заметили. В этом влажном, туманном мареве существовали только мы — два израненных существа, наконец-то нашедших друг друга.

Его губы накрыли мои с такой яростью, что у меня перехватило дыхание. Это не был нежный поцелуй — это была битва. Он терзал мои губы, словно пытался выпить саму мою суть, восполнить те два года пустоты, которые выжигали его изнутри.

Я вцепилась в его широкие плечи, чувствуя под пальцами стальные мышцы, и отвечала ему с той же отчаянной страстью. Мое тело плавилось под его руками, а сердце колотилось о ребра.

— Я так устал, рычал он мне в губы, его дыхание обжигало.

— Эти два года каждый день я чувствовал, что мне чего-то не хватает. Я искал тебя в каждой тени, в каждом запахе ветра. Я думал о тебе постоянно, проклиная тот день, когда упустил тебя. Горько улыбнулась, прижимаясь к нему.

— Ты тоже промок, любимый я с трудом отстранилась, лаская его мокрое лицо.

— Тебе нужно согреться.

Он не ответил, лишь внимательно, почти осмотрел меня, ища следы травм.

— Ничего не болит? — его голос стал непривычно тихим, полным такой нежности, от которой у меня защемило в груди.

Я лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Вальтер рывком поднял меня, вынося из воды на руках. Он бережно, вытер мое тело полотенцем и накинул чистую ночную рубашку. Каждый его жест был пропитан такой глубокой, осознанной любовью, что у меня перехватывало дыхание.

Он не отводил от меня взгляда, пока сам медленно раздевался. В его глазах не было смущения — только вызов и бесконечная преданность. Когда он шагнул в купель, вода снова с шумом выплеснулась на пол — чаша была явно мала для его мощного, телосложения. Я невольно рассмеялась сквозь слезы, глядя, как этот грозный волк пытается уместиться, но смех мгновенно замер в горле.

Он повернулся ко мне спиной, чтобы смыть остатки морской воды и я увидела её вновь.

Метка. Я подошла ближе, почти не дыша, и протянула дрожащую руку.

Мои пальцы коснулись его кожи. Метка под моим прикосновением будто ожила, пульсируя теплом. Я видела, как по его спине пробежала дрожь от моего касания, как напряглись его плечи.