Любовь вопреки запретам

Глава 9

Мишель

Я впивалась ногтями в собственные ладони под столом. Каждый мускул был натянут, готовый лопнуть от одного неловкого движения. Заставляя себя дышать ровно, хотя в груди словно застрял раскаленный песок.

Я обязана быть сильной. Обязана показать этому волку, что он не сломал меня тогда, в ту проклятую ночь, и не сломает сейчас своим ледяным презрением.

Краем уха слышала гул голосов старейшин, но все чувства были сосредоточены на нем. Вальтер сидел напротив, и я кожей ощущала его пронзительный, тяжелый взгляд.

Он смотрел не на мое платье, не на мои украшения — он смотрел в саму суть, в ту бездну, которую я так тщательно скрывала от мира. Он ненавидел меня за то, кем я родилась. За кровь, текущую в моих жилах.

«Разве, если любишь, должно быть важно происхождение?» — эта мысль болезненным уколом прошила сознание. Я горько усмехнулась про себя, прикрыв на мгновение веки. Ответ лежал на поверхности, в его глазах, полных янтарного пламени и ярости.

Он не любил меня. Никогда. Это была лишь иллюзия, которую я сама себе нарисовала, и теперь расплачивалась за это осколками собственного сердца. Я изо всех сил старалась не дать этой боли отразиться на моем лице.

Жозефина, сидевшая рядом, словно почувствовала мой надлом. Её теплая ладонь накрыла мою под столом, и она слегка сжала мои пальцы. Это было короткое, ободряющее прикосновение. Я выдавила из себя подобие спокойствия, хотя маска ледяного безразличия уже трещала по швам.

— Думаешь, вместе мы сможем справиться с Верховной? И кто вообще пойдет на это? Голос Вальтера, низкий и рокочущий, заполнил пространство зала.

Наши глаза встретились против моей воли. Я вздрогнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. В этом человеке, в этом звере было столько первобытной власти, столько непоколебимой уверенности в своей правоте.

Слухи не лгали. Его боялись не из-за титула Альфы, а из-за той мощи, которая сквозила в каждом его слове. Как можно не трепетать, если один его взгляд лишает воли?

— Вальтер прав, подал голос пожилой лорд в дальнем конце стола. Он суетливо поднял руки, пряча глаза.

— Мои земли она пока не трогает. Я отказываюсь ввязываться в эту войну. Рисковать своими людьми ради призрачного союза нет.

Я не удержалась и усмехнулась, глядя на этого испуганного человека. В этом зале пахло страхом. Все они, великие воины и маги, дрожали при одном упоминании имени Верховной.

— Пока не трогает,отрезал Гас, ударив ладонью по столу.

— Но её аппетиты растут. Она поглотит нас поодиночке, одного за другим, и когда она придет к вашим воротам, звать на помощь будет уже некого.

Я зажмурилась на секунду, полностью соглашаясь с ним. Верховная не знала жалости, и её тень уже накрывала наши миры.

— Мишель, голос Гаса прозвучал резко, вырывая меня из омута мыслей.

Я вопросительно уставилась на него, отчаянно игнорируя то, как прожигает меня взглядом Вальтер. Мое сердце забилось где-то в горле.

— Ты знала Верховную? — этот вопрос заставил меня инстинктивно выпрямиться.

Я кожей чувствовала, как Вальтер замер, ожидая моего ответа. Он не сводил с меня глаз, и этот взгляд был почти физически ощутим — он словно ощупывал меня, проникал под кожу, поглощал остатки моей выдержки. Знал ли он, каких усилий мне стоит спокойно сидеть и не реагировать ?

Чувствовал ли он, как мое предательское сердце, которое я так долго пыталась усмирить, теперь испуганной птицей бьется о ребра? Один только звук его дыхания, его тяжелая, аура, которой я не касалась целую вечность, заставляли меня трепетать.

— Даже если и знала, сейчас это ничем не поможет, произнесла, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Я гордо вскинула голову, встречая его взор.

В ответ раздался короткий, сухой смешок. Звук, который я узнала бы из тысячи. Он полоснул по моим нервам.

— Вас что-то рассмешило, Вальтер? — я обратилась к нему напрямую, вновь бросая вызов.

Он оскалился — не по-человечески, а как зверь. Его кулаки на столе сжались так, что костяшки побелели. Мы пожирали друг друга глазами, ведя свою собственную, невидимую войну посреди этого зала.

«Отвернись, Мишель, просто отвернись!» — приказывал мне разум, но тело не слушалось. Я слишком долго была в без него, слишком долго оплакивала нашу любовь, чтобы сейчас найти в себе силы разорвать этот контакт.

— Уклоняться от ответов — это всё, на что способна ведьма, выплюнул он каждое слово с такой неприкрытой злобой, что я едва не отшатнулась.

Я лишь горько усмехнулась, удерживая маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё выгорало дотла.

— Тем более, когда твой папаша у неё в личных слугах ходит, продолжал он, и его голос стал вкрадчивым, опасным.

— Конечно, ты что-то знала. Ты всегда знала больше, чем говорила.

Я сглотнула горький ком. Каждое его слово было пропитано ядом. Он ненавидел меня за ложь, ненавидел за то, кто я есть, и намеренно бил по самым больным местам. Образ отца, присягнувшего тьме, отозвался резкой болью в груди.

— Она коварна. И она жестока, я заставила себя перевести взгляд на Гаса, обращаясь ко всем присутствующим, но продолжая чувствовать Вальтера каждой клеткой.

— Вы правы, она не остановится. Это не в её стиле — довольствоваться малым. Она остановится только тогда, когда поглотит всё. Когда каждый из вас будет стоять перед ней на коленях, а вся власть окажется в её костлявых руках.

Мой взгляд снова невольно скользнул к Вальтеру. Он напрягся, выпрямляя свою мощную спину. Я на мгновение смутилась, заметив, как он изменился. Стал еще шире в плечах, еще мощнее, еще опаснее.

И внезапно, словно назло, в памяти вспыхнули картинки нашего прошлого: как эти сильные руки прижимали меня к нему, как я таяла в его объятиях, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

Я резко зажмурилась, отгоняя эти видения. Сейчас он не был моей защитой. Он был моим самым опасным врагом .

— Твоя сила, о ней ходят легенды, голос Гаса прозвучал почти благоговейно, но для меня эти слова отозвались тяжелым гулом в висках.

Я опустила взгляд на свои ладони, неподвижно лежащие на поверхности стола. Мои пальцы казались тонкими и хрупкими, но я чувствовала, как под кожей пульсирует моя сила.

Сила стихий, ярость самой природы, запертая в теле одной женщины. Для них это были легенды, для меня — благословение, ставшее проклятием, которое выжигало меня изнутри годами.

— О да, подал голос мужчина, сидевший по правую руку от Вальтера.

Я медленно перевела на него взгляд. Он был высок и статен, как и все волки, примерно одного возраста с Вальтером, но в его облике сквозила иная опасность. Белоснежные волосы контрастировали с кожей, а на губах играла хитрая, почти лисья усмешка. Он изучал меня с таким неприкрытым интересом.

— Я тоже много слышал о вас, ведьма, добавил он, и в его тоне проскользнуло нечто, похожее на уважение.

Я лишь холодно усмехнулась, не удостоив его ответом, и мой взор снова вернулся к Вальтеру. Он сидел неподвижно, темнее грозовой тучи. Атмосфера вокруг него сгустилась.

Мое внимание к его соседу явно задело его, и это промелькнувшее на его лице недовольство отозвалось во мне странным, болезненным удовлетворением.

— Слышали, наверняка, как она топила целые деревни? — внезапно выплюнул Вальтер, и его голос был подобен рычанию зверя.

— Как смывала жизни людей, даже не потрудившись взглянуть в их полные ужаса глаза?

Слова ударили наотмашь. Он намеренно вскрывал старые шрамы, надеясь увидеть, как я сломаюсь, как начну оправдываться. Но я не отвела взгляда. Я встретила это обвинение с тем ледяным достоинством, которое ковала в себе годами одиночества.

— Топила, сказала я, Вальтер оскалился, его верхняя губа дернулась, обнажая клыки. В его глазах полыхнуло янтарное пламя первобытной ярости.

По залу пополз холод — моя магия невольно откликнулась на мой гнев.

— Когда ты глупая, запуганная девчонка, чью волю ломали с самого рождения, ты делаешь всё, что тебе прикажут те, кто держит поводок, ответила я тихо, но каждое мое слово было отчетливо слышно в наступившей тишине.

Наши глаза снова сцепились в невидимой схватке. В этот момент мир вокруг перестал существовать: исчезли все. Был только этот бой. Бой между нами — старая боль против яростной ненависти.

— Мне плевать на твои оправдания, отрезал он, и в его голосе прозвучал окончательный приговор.

— Ведьма не заслуживает того, чтобы сидеть за этим столом наравне с воинами.

Я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. Горечь, которая душила меня всё это время, превратилась в холодную чистую ярость. Я грациозно, без единого лишнего звука, поднялась со своего места. Мой силуэт в свете свечей казался пугающе величественным.

— Вы абсолютно правы, Альфа, я коротким, едва заметным кивком попрощалась с остальными лордами.

— Ведь именно волки не заслуживают того, чтобы я сидела с ними за одним столом.

Я видела, как Вальтер напрягся, словно я ударила его в лицо.

— Если у вас всё, Гас, то прошу меня простить, мой голос звенел уверенностью.

— Терпеть к себе неуважение со стороны вашего дорогого гостя я больше не намерена. Я оставила свой клан и пришла сюда не для того, чтобы выслушивать дешевые обвинения и терпеть грубость мужчины, который не видит дальше собственной злости. Мы уходим.

С этими словами я развернулась и направилась к массивным дверям зала. Моя спина была идеально прямой, шаги — твердыми, хотя внутри всё дрожало. Я кожей чувствовала его взгляд, который жег мне лопатки, тяжелый, неистовый? Если я посмотрю назад хоть на секунду, я рискую навсегда остаться в плену этих янтарных глаз.