Любовь вопреки запретам

Глава 3

Мишель

Сон не шел. Ночь казалась душной, а кровать — непривычно жесткой. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти покой, но его не было. Внутри, где-то под ребрами, жила тягучая, колючая тревога, которая разрасталась.

Мысли были о будущем моего клана. Каждую ночь я прокручивала в голове одни и те же вопросы: хватит ли провизии на зиму? Смогу ли я защитить тех, кто доверил мне свои жизни? Я хотела лишь одного — дать им дом, где не нужно будет оглядываться на каждый шорох. Кров, еду, безопасность. Но мир был жесток к нам.

Я горько усмехнулась в темноту. Другие ведьмы. Те, кто всё еще дрожал в тени Верховной.

Мои призывы к объединению тонули в их страхе. Они боялись её гнева больше. Но в этой её бешеной охоте на меня я видела истину: Верховная боится. Боится, что я стану сильнее. Боится, что ведьмы пойдут за мной. И этот страх заставлял её наносить удары всё чаще, целясь в самое больное.

Мой клан всё еще был маленьким, почти беззащитным. Сколько сил ушло на то, чтобы раздобыть золото, чтобы найти людей, подходящее место. И всё же, весть обо мне разносилась по лесам.

Ведьмы находили меня. Мы пополнялись. Сама не знаю, как я не сломалась под этим гнетом, ведь моментов, когда хотелось просто все опустить, было сотни.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Два года. Теперь я стала еще холоднее, замкнутая, с глазами, в которых застыл вечный лед. Люди шептались за спиной, списывая мою отчужденность на тяжесть моей силы. Пусть думают так. Так будет правильнее и так будет легче.

Прикусив губу до боли, я села на кровати и с силой сжала левое предплечье. Стоило мне коснуться этого места, как перед глазами вспыхнула наша последняя встреча с Вальтером. Тот лес, его яростный взгляд и это пятно .

Она появилась сразу после того, как я скрылась в чаще. Небольшая, странная, но такая явная. Она пульсировала в такт моему сердцу, напоминая о нем каждую секунду. Моя тайна, которую я скрываю ото всех. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

Это моя неразрывная связь с человеком, который теперь стал моим главным врагом.

Я зажмурилась, чувствуя, как метка начинает жечь кожу. Даже спустя два года он находит способ мучить меня, напоминать о себе, когда я отчаянно этого не желаю.

Дрожащими пальцами я вцепилась в подол платья, тяжело дыша и подошла к зеркалу. Медленно, с замиранием сердца, я стянула рукав рубашки. Вдох застрял в горле.

Метка. Она изменилась. Раньше это было лишь бледное пятно, едва заметный штрих, но теперь она разрослась, потемнела, впиваясь в мою кожу чернильными лозами. Она пульсировала.

Я знала, что это. В старых фолиантах, которые Эдгар приносил мне, это называлось Меткой истинности. Узел, который связывает душу и сущность волка так крепко, что разорвать его может только смерть одного из них.

Я закрыла лицо ладонями, качая головой из стороны в сторону.

— Нет, нет, нет, шептала я в пустоту.

— Этого не может быть.

Я не могу быть его истинной. Это невозможно. Судьба явно смеется над нами.

Я помнила каждое слово Вальтера. Его голос, пропитанный вековой скорбью, когда он говорил, что его истинная мертва. Он похоронил свою душу вместе с ней. Так кем же была та женщина? И почему сейчас моя кожа горит от его невидимого присутствия?

Я хотела выдавить, вытолкнуть из головы те мысли, что вползали в сознание.

«Неправильно. Это всё неправильно»,— пульсировало в висках в такт биению сердца.

Этого просто не могло быть.

Прижала ладони к пылающим щекам, Метка на плече не просто ныла — она требовала. Она жгла кожу, и этот жар разливался по телу, достигая самого сердца.

— Глупости, прошептала в пустоту, но мой голос дрогнул и сорвался.

Внезапно комната содрогнулась от резкого порыва ледяного ветра. Окно распахнулось с оглушительным треском, впуская внутрь запах ночного холода.. Моя сила отозвалась мгновенно встрепенулся внутри меня.

В серебристом свете луны в комнату влетел Квирл. Его огромные черные крылья тяжело рассекали воздух, прежде чем он приземлился на край стола.

Я судорожно одернула рукав, пряча свое позорное клеймо, но ворон лишь склонил голову набок, пронзая меня взглядом своих мудрых, почти человеческих глаз. Он видел всё.

Подошла к нему, едва переставляя ноги, и коснулась его головы. Его перья были холодными и жесткими.

— Ты ведь знаешь больше, чем я, тихо сказала я, глядя в окно на огромную, луну.

— Ты понимаешь, что это значит. Что мне теперь делать Квирл?

— Она выросла, внезапно произнес Квирл, вскидывая голову.

Я нервно усмехнулась.

— Ты неисправим, прошептала я, чувствуя, как страх медленно уступает.

— Только ты один знаешь, каково мне на самом деле.

— Он нам не нужен, внезапно проскрежетал ворон, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая враждебность, что я невольно усмехнулась.

Одно упоминание о нём — даже без имени — отозвалось в теле фантомной болью.

— Не смей, не напоминай о нём, выдохнула я, и мой собственный голос показался мне чужим, надтреснутым.

— Всё это в прошлом. Глубоко, далеко и навсегда. Я выжгла его из своего сердца, Квирл. Слышишь? Выжгла.

Но сердце предательски защемило, опровергая каждое моё слово. Оно билось неровно, тяжело, словно пыталось дотянуться до того, кто был на другом конце этой невидимой цепи.

– Ну и хорошо, Квирл расправил крылья, и в лунном свете они отливали синевой, как вороненая сталь.

— Он нам не подходит. Слишком много волчьей спеси, слишком много разрушения. Я правильно делал, что скрывал тебя все эти годы.

Я застыла. Его слова повисли в воздухе. Я медленно повернула голову, впиваясь взглядом в его черные бусины-глаза. Внутри всё похолодело от нехорошего предчувствия.

—Что это значит? — мой голос опустился до опасного шепота.

— Скрывал меня? От кого, Квирл? От него?

Ворон лишь громко закаркал, этот звук был полон горького торжества и тайны. Он запрыгал по столу, когтями царапая старое дерево.

— Отвечай! — потребовала я, и в моих глазах вспыхнул опасный фиолетовый огонь. Воздух вокруг заискрился от избытка магии, книжные полки задрожали.

— Я твоя хозяйка, и я требую правды! Что ты натворил?

Квирл замер, нахохлившись, и в его облике проступило нечто древнее, почти пугающее.

— Тебе еще рано это знать, хозяйка, отрезал он, и на этот раз в его тоне не было и тени покорности.

— Я решу сам, когда буду уверен, что ты готова услышать правду. И ни минутой раньше.

Я стиснула кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Гнев и бессилие смешались в ядовитый коктейль.

— Несносная, самоуправная птица! —проворчала я, чувствуя, как магия внутри постепенно утихает, оставляя лишь звенящую пустоту.

Квирл внезапно склонил голову, и в его взгляде на мгновение промелькнула почти человеческая нежность.

— Я тебя тоже люблю, Мишель. Именно поэтому я до сих пор твой фамильяр.

Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он резко сорвался с места. Взмах мощных крыльев обдал меня холодным воздухом, и ворон растворился в черном провале окна, оставив меня наедине с тишиной, которая теперь жгла кожу с удвоенной силой.