Любовь вопреки запретам

Глава 16

Мишель

Я чувствовала, как бешено колотится, мешая дышать. Пальцы до боли впились в ладони, ногти оставляли глубокие полумесяцы на коже, но я не чувствовала этой боли. Всё мое существо было приковано к нему.

Вальтер медленно отошел от поверженного противника. В его движениях не было усталости — только хищная, ленивая грация сытого зверя. Он сплюнул в сторону, и этот жест, такой грубый и презрительный, заставил мое сердце пропустить удар.

Затем он поднял свою рубаху. Я замерла, почти перестав дышать, наблюдая, как белая ткань опускается на его мощные, вздымающиеся от тяжелого дыхания плечи. Я изучала его, жадно и испуганно, сама не понимая, зачем это делаю.

Во время драки я заставляла себя смотреть в сторону, в пустоту, куда угодно, лишь бы не видеть этой жестокости. Но его взгляды. О, эти взгляды я чувствовала кожей. Они обжигали меня даже на расстоянии, прошивали насквозь, заставляя мелкую дрожь бежать по позвоночнику. И вот теперь, когда всё закончилось, я сама, по собственной воле, вгоняла себя в эту ловушку, глядя на него в упор.

Но стоило нашим глазам встретиться — всего на долю секунды.

Что я творю? Зачем я смотрю на него так.

Я резко отвернулась, почти физически ощущая тяжесть его присутствия за спиной. Руки сами собой обхватили плечи, словно пытаясь защититься.

Гости, до этого замершие в немом шоке, начали приходить в себя. Их шепот — смесь ужаса, восхищения и зависти — заполнял все пространство. Они не ожидали такого безрассудства от Саймона, но еще меньше они были готовы к той демонстрации абсолютной власти, которую только что явил Вальтер. Он не просто победил. Он подтвердил свое право быть первым, лучшим, единственным.

Я на мгновение прикрыла веки, позволяя себе короткую передышку. Горькая, едва заметная усмешка тронула мои губы.

Вальтер. Он изменился. То, что я видела сейчас, было не просто физической силой — это была новая, отточенная до совершенства аура опасности, которая буквально вибрировала в воздухе вокруг него.

Как мне противостоять этому?— мелькнула паническая мысль, но я тут же раздавила её. Я не имею права на слабость. Не перед ним. Не сейчас.

— Так, всем успокоиться! — Голос Гаса, вставшего в самом центре рядом с Вальтером, прорезал тишину. Его присутствие немного разрядило обстановку, вернув подобие порядка.

— Никто не уходит. Нам нужно обсудить насущные вопросы, добавил второй мужчина, его тон был сухим и деловым, лишенным всяких эмоций.

Внутри меня всё сжалось от глухого протеста. Меньше всего на свете мне хотелось оставаться. Но я упорно «держала лицо». Моя маска была безупречна — холодная, непроницаемая. Я запретила себе даже лишний раз моргнуть, боясь, что через этот крошечный жест просочится хоть капля того хаоса, что бушевал в моей душе.

Я выпрямила спину. Пусть он смотрит. Пусть пытается пробить мою защиту. Пусть видит кем я стала из-за него.

— Надеюсь, на этот раз всё пройдет без споров, тихо сказал Гас.

Не сдержала горькой усмешки. Споры? Между нами бушевала война, в которой не могло быть победителей.

Жозефина резко толкнула меня локтем, вырывая из этого оцепенения.

— Надеюсь, вы все успокоились за ночь, и сегодня мы продолжим, голос Гаса казался далеким шумом.

— Что вы надумали? Есть ли те, кто готов выступить?

Воцарилось гробовое молчание. Тяжелое, постыдное бездействие. Никто не хотел подставлять свою шею под удар, когда враг обладал такой сокрушительной мощью.

Впрягаться в битву за чужой клан, рисковать своими жизнями ради призрачного союза — это казалось им глупостью. Я видела в их глазах страх, прикрытый маской осторожности, и чувствовала, как внутри закипает уже моя собственная ярость.

Вальтер продолжал смотреть на меня, чем выводил из себя. Почему вчера он говорил такие вещи, но сейчас смотрит, зачем. Опять злится, опять раздражен, опять чем–то недоволен.

Так это его проблемы. Он разлучил меня с дорогими мне людьми, я даже не знаю как они поживают сейчас, вдруг он с ними что-то сделал. От этого меня берет злость.

— Наш клан не будет в этом участвовать, старейшины, голос одного мужчины прозвучал сухо и резко, разрезая повисшую тишину.

Я нахмурилась, глядя на герб на его груди — заснеженные пики гор. Горцы. Мое сердце наполнилось горьким пониманием: их цитадели были почти неприступны, затерянные в облаках и защищенные древними ветрами.

Верховная ведьма вряд ли потянется так высоко, пока не поглотит всё внизу. Они чувствовали себя в безопасности, и эта эгоистичная уверенность сочилась из каждого их движения.

— Более чем. Мы не станем проливать кровь за чужие границы. Просим прощения.

С этими словами он ушел, уводя за собой свою знать.

Я взглянула на Вальтера. Внутри меня происходило нечто пугающее. Моя магия, которая всегда была под моим контролем, вдруг встрепенулась. Она рвалась наружу, она узнавала его, она пела в унисон с его первобытной аурой.

Я судорожно прикрыла глаза, пытаясь выстроить ментальные щиты. «Успокойся, затихни», заклинала я свою силу, но она лишь сильнее била по ребрам. Зачем он это делает? Зачем так открыто демонстрирует свою власть над моим состоянием?

Сглотнув вязкий ком, и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. Это была ошибка. Вальтер только этого и ждал. Увидев мой вызов и скрытую за ним дрожь, он довольно усмехнулся.

— Мы, кажется, вчера всё решили, голос Вальтера прозвучал низко, с хрипотцой, которая всё еще выдавала недавнее физическое напряжение. Он медленно перевел взгляд на меня.

Десятки пар глаз тут же вонзились в меня. Я чувствовала их любопытство, их осуждение, их жажду увидеть, как я сломаюсь. Но вместо того чтобы сжаться, я вскинула голову еще выше. Тонкая шея напряглась, а подбородок замер в жесте абсолютного вызова.

— Думаю, ведьма уже испугалась, ведь поняла, с кем имеет дело, не так ли? — Вальтер едко усмехнулся. Эта усмешка была хуже удара — она была пропитана снисходительностью и наглостью, от которой у меня внутри всё закипело.

Его глаза зловеще сверкнули. Он явно наслаждался этой игрой, ловя каждую секунду моей мимолетной растерянности. Он упивался своей властью, уверенный, что вчерашний разговор выбил почву у меня из-под ног.

— Вам стоит почаще нагружать свою голову, мой голос зазвенел, вибрируя от сдерживаемой ярости. Я буквально цедила слова сквозь плотно сжатые зубы.

— Глядишь, и какая-нибудь умная мысль посетит её случайно, в перерывах между драками.

Я смотрела ему прямо в лицо, в самую бездну его темных зрачков, не позволяя себе даже на миг отвести взгляд. Он намеренно выводил меня из себя, дергал за невидимые ниточки, прощупывая мою броню на наличие трещин.

Вальтер наклонил голову вбок, его губы растянулись в хищном оскале, обнажая зубы.

— Ведьмам здесь не место, и ты это знаешь так же хорошо, как и все остальные, продолжал он, наступая на меня своим присутствием, своей тяжелой мужской энергетикой.

Я пропустила его выпад мимо ушей, не давая ему удовольствия увидеть мою боль.

— Вы, похоже, слишком зазнались в своей безграничной власти, прошипела я. Воздух между нами стал густым, почти осязаемым до предела. Атмосфера накалялась, искры летели от каждого столкновения наших взглядов.

Я не хотела сдаваться. Каждая клетка моего тела кричала о протесте, о нежелании подчиняться. Но мое предательское сердце оно жило своей жизнью. Оно колотилось в груди так бешено, что, казалось, Вальтер может услышать его стук.

Оно тянулось к нему — к этой опасности, к этой первобытной силе, к человеку, который был так неоправданно жесток со мной. Это было безумие, опасная тяга к огню, который обещал только пепел.

— А ты, похоже, до сих пор не поняла, с кем имеешь дело, Вальтер снова оскалился, и в этом движении губ было нечто первобытное, пугающее и в то же время завораживающее.

Я медленно, с вызовом скрестила руки на груди, выпрямляя спину. Мой подбородок взметнулся вверх, а на губах заиграла едва заметная, торжествующая усмешка.

Я видела, как в его глазах вспыхивает ярость, что его авторитет не просто подвергается сомнению, а втаптывается в пыль девчонка.

Хочет войны? Он ее получит.

— Почему же? Поняла, я позволила своему голосу звучать мягко, почти ласково.

— Передо мной волк, который привык, что мир вращается вокруг него. Волк, жаждущий абсолютного контроля. Только вот на его пути возникла одна досадная помеха. Ведьма, которая не собирается просить разрешения, я чеканила каждое слово.

Тут Вальтер окончательно потерял самообладание. В одно мгновение,он сократил расстояние между нами, буквально нависая надо мной. Воздух вокруг нас мгновенно вытеснила его тяжелая, горячая аура. Я резко вскинула голову, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, отказываясь признавать его физическое превосходство.

Его взгляд прожигал меня насквозь, оставляя на душе невидимые ожоги, но я не отвела глаз. Я смотрела в эту темную, бушующую бездну с той же яростной решимостью.

Он дышал часто и тяжело, я видела, как ходит ходуном его широкая грудь. И в этот момент вся моя накопленная злость начала предательски таять, уступая место чему-то иному. Та часть меня, которую я прятала в самом темном, вдруг рванулась ему навстречу.

Я невольно начала изучать его лицо — эти черты. Его глаза, от которых невозможно скрыться, его губы, застывшие в опасном изгибе. Мы застыли в этом безмолвном поединке, полностью выпав из реальности. Весь мир, все эти люди, их перешептывания и осуждающие взгляды — всё это перестало существовать. Мы были вдвоем в эпицентре бури, которую сами же и создали.

Где-то на сознания билась мысль о приличиях, о том, что такое поведение недопустимо для ведьмы и вожака, но она была слишком слабой. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, я уже не знала чего хочу на самом деле.