Любовь вопреки запретам

Глава 56

Вальтер

Дорога до Верстрофа казалась мне бесконечной. Тишина, заполнившая экипаж была тяжелой. Мишель сидела напротив, но я видел, что ее мысли сейчас бродили по темным лабиринтам того подземелья, куда я, видит небо, не должен был ее пускать.

Она была бледной. Эта пустота в ее глазах сводила моего зверя с ума. Внутри меня все клокотало от ярости на ту ничтожную тень человека, что посмела называть себя ее отцом.

Я не выдержал. Глухо рыкнув от переполнявшего меня беспокойства, я просто не спрашивая, пересадил ее к себе на колени. Мне нужно было чувствовать ее тепло, знать, что она здесь.

Мишель вздрогнула. Ее пальцы судорожно вцепились в ворот моей рубахи, разглаживая складки, словно пытаясь успокоить меня.

— Все хорошо? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нем все еще вибрировала сталь. Ты сама не своя после этого разговора.

Она подняла на меня глаза, и мое сердце болезненно сжалось. В них была такая бездонная печаль, что я сильнее сжал ее в своих руках.

— Да, просто в голове до сих пор не укладывается, она выдохнула. Он видел во мне только силу, Вальтер. Только инструмент.

Она поцеловала меня в щеку . Затем она уткнулась лбом в мое плечо, и я почувствовал, как она обмякла в моих руках.

— Он признался, что не любил меня никогда, прошептала она так тихо, словно стыдилась этого.

Кровь закипела. Если бы этот старик был сейчас здесь, я бы перегрыз ему глотку, не раздумывая. Сжать ее сильнее, защитить, спрятать от всего мира — вот единственное, чего я хотел. Моя рука почти инстинктивно опустилась на ее живот, накрывая то место, где под сердцем Мишель теплилась наша общая жизнь. Наша надежда.

Мишель накрыла мою ладонь своей. Ее пальцы переплелись с моими.

– Нельзя было тебя пускать к нему, только хуже сделал, я выругался, злясь. Мишель едва заметно улыбнулась, поцеловав меня.

– Нет, мне нужно было посмотреть ему в глаза, чтобы окончательно убедиться в том, что я для него ничего не значила, грустно сказала она мне.

Мишель сильнее сжала мою ладонь на животе, пытаясь успокоить меня.

— Я его уже так люблю, Вальтер, она подняла на меня взгляд, полный горького недоумения.

— Я чувствую его. Каждую частичку. И я не могу представить, как можно не любить своего ребенка? Как можно использовать его, как вещь?

Я смотрел в ее лицо, и во мне поднималась волна первобытной, сокрушительной нежности.

— Наш ребенок будет самым любимым, я произнес это как клятву, вкладывая в каждое слово всю свою силу.

— Он никогда не узнает, что такое холод в глазах родителя. Он никогда не усомнится в нашей любви. Я обещаю тебе это, Мишель.

Она улыбнулась и прижалась ко мне всем телом.

Экипаж остановился.

Здесь каждый камень, каждое дерево подчинялось моей воле.

Мишель тяжело вздохнула, и этот звук, полный усталости и пережитого стресса, резанул меня по сердцу. Я не дал ей даже шанса потянуться к дверце. Одним движением я подхватил её на руки, прижимая к своей груди так бережно.

Когда я спрыгнул на землю. Стая уже ждала. Я чувствовал их взгляды: смесь благоговения, преданности и легкого трепета. Моя аура, теперь тяжелая и осязаемая, расходилась от меня волнами, заставляя даже самых смелых воинов инстинктивно пригибать головы.

Я осторожно поставил Мишель на ноги, но тут же переплел наши пальцы, накрывая её ладонь своей. Моя охрана склонилась в едином порыве, признавая не только своего Альфу, но и ту, кто стояла рядом со мной. Здесь она была в безопасности. Здесь я был законом и правосудием.

Мы двинулись к воротам. Она не пряталась за моей спиной, нет. Она гордо вскинула подбородок, её плечи расправились, а в глазах, несмотря на остатки теней, зажегся огонь достоинства.

Отец ждал нас на ступенях. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его мудрых, глазах я прочел то, что искал всю жизнь: безусловную гордость. Он почувствовал мою новую силу еще до того, как мы вошли в ворота.

Заметив нас, он широко улыбнулся. Мишель сжала мою ладонь так сильно, но взгляда не отвела. Я притянул её ближе к своему боку, давая понять всем и каждому: она — часть меня.

Отец усмехнулся своей фирменной усмешкой и шагнул навстречу, протягивая руку.

— Долго ехали, его голос рокотал. Думал, уже не дождусь.

Его взгляд, острый и проницательный, переместился на Мишель. Я почувствовал, как защитный инстинкт внутри меня вздыбился шерстью, но тут же успокоился — я знал своего отца. Он видел её насквозь: её чистоту, её боль и ту невероятную силу, что позволила ей выстоять.

— Вот значит какая у меня невестка, протянул он, и в его интонации не было ни капли сомнения, только теплое одобрение.

Я сжал руку Мишель еще крепче, транслируя ей через прикосновение свою уверенность и любовь.

— Добро пожаловать, милая, отец склонил голову в знак уважения, чего почти никогда не делал перед чужаками.

— Долго же я ждал тебя в этом доме.

Мишель коротко усмехнулась. Она посмотрела на меня — и в этом взгляде было всё.

— Я тоже очень рада нашей встрече, произнесла Мишель.

Отец коротко, одобрительно рассмеялся, но этот смех вдруг оборвался. Я видел, как его ноздри едва заметно дрогнули. Воздух вокруг нас был пропитан ароматом моей пары, но в нем появилось нечто новое — едва уловимый запах новой жизни, который мог почувствовать только оборотень его силы.

Его взгляд мгновенно опустился к её животу, а затем, резкий и ошеломленный, метнулся ко мне. Я не смог сдержать торжествующей, почти хищной усмешки и едва заметно кивнул. В глазах старого волка что-то дрогнуло. Весь его грозный вид на мгновение осыпался, обнажая чистый, первобытный восторг. Он не просто не ожидал — он даже мечтать не смел, что так скоро станет дедом, что наш род продолжится так быстро .

— Это правда? — голос отца стал хриплым, он указал жестом на её живот, словно боялся спугнуть это чудо.

Ладонь Мишель легла на еще плоский живот — защитный, нежный жест, от которого у меня внутри всё перевернулось от любви.

— Да, она улыбнулась. Мы ждем ребенка.

Отец издал какой-то гортанный звук, среднее между рыком и вздохом, и в следующий миг он уже обнимал Мишель. Он прижал её к себе бережно, безмолвно признавая в ней не просто мою женщину, а часть нашей семьи.

Я выдохнул. Огромный камень, который я даже не замечал, свалился с моих плеч. Одобрение отца было важно, но в глубине души я знал: если бы он её не принял, я бы не раздумывая швырнул свою корону к его ногам и ушел с ней в неизвестность. Мой титул, моя власть — всё это не стоило и одного её волоска. Но видеть их вместе было высшим благословением.

— Я стану дедом, пробормотал он, отстранившись и не сводя глаз с моей ведьмы. Как же долго я этого ждал, дочка.

Слово «дочка» повисло в воздухе, окончательно закрепив её статус.

— А я ведь думал, он обернулся ко мне, и в его глазах блеснули слезы гордости, — что этот упрямец до конца дней будет только мечом махать да о границах думать. Спасибо тебе, Мишель, что появилась в его жизни.

Я лишь усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Но это было еще не всё. Я сделал знак рукой, приказывая слугам открыть двери бокового флигеля.

— Вальтер ты куда?.. — Мишель вопросительно посмотрела на меня, но тут же замерла.

Из дома буквально вылетели две фигуры. Эдгар и Делия, которых я тайно перевез в Верстроф, неслись к нам. Делия что-то кричала на ходу, её лицо было залито слезами радости.

Мишель не верила своим глазам. Она перевела взгляд на меня вновь, и в её зрачках отразился такой шквал благодарности и шока, что у меня перехватило дыхание.

— Это правда они, спросила она, взяв мою руку. Поцеловал ее ладонь, пригладив ее щеку.

— Подарок для тебя, ведь и так вы не виделись два года. Мишель поцеловал меня и сорвалась с места, почти полетела им навстречу, и через мгновение они обнялись. Эдгар и Делии не могли наглядеться на нее, целовали и обнимали, крутили во все стороны. А моя ведьма то и дело бросала на меня свои взгляды, благодарно улыбаясь. Когда же они поняли, что она ждет ребенка, обняли вдвое сильнее, радуясь за наше счастье.

Отец подошел ко мне вплотную и крепко, по-мужски обнял за плечи.

— Молодец, сын. Ты всё сделал правильно. Ты не представляешь, как я счастлив, что она теперь с нами.

Я прижал его к себе, глядя поверх его плеча на женщину, которая перевернула мой мир.

— Она моя Истинная, отец. Моя душа, — выдохнул я. Жива она отец, все это время это была моя Мишель, ее я ждал, ее я оплакивал, не зная, что моя девочка жива.

Отец на секунду отстранился, его глаза расширились. Он обнял меня еще сильнее, сотрясаясь от беззвучного смеха и радости.

— О боги Истинная. Как же я рад, Вальтер!

Отец, стоявший рядом, медленно отстранился и встал со мной вровень. В его взгляде, обычно суровом и непроницаемом, я увидел непривычную мягкость.

— Благословения просил? — спросил он негромко, и в его голосе промелькнула тень лукавой улыбки, которую он даже не пытался скрыть.

— Всё сделал, как полагается, отец, ответил я, расправляя плечи.

— Теперь она моя жена. Сама Луна одобрила наш союз, я чувствую её благодать в каждом вдохе. Она приняла нас.

Мишель, поддерживаемая Делией и Эдгаром, направилась в нашу сторону. Эдгар, подойдя ближе, склонил голову в почтительном жесте.

— Глава, произнес он, и его широкая улыбка была искренней, наполненной теплом.

Я не удержался и коротко, крепко обнял его. В моей груди теснилась огромная благодарность этому человеку. Если бы не он, если бы не его доброта тогда, когда он нашел и выходил мою девочку, этого момента просто не существовало бы. Он спас мою жизнь, сохранив её.

— Счастье-то какое, истинное счастье! — радостно щебетала Делия. Её глаза сияли. Она вдруг протянула руку и с каким-то священным трепетом прижала ладонь к животу Мишель.

Делия зажмурилась, а потом её лицо осветилось невероятным внутренним светом. Она посмотрела прямо на меня, и её слова заставили мое сердце пропустить удар.

— Сын у вас будет, Глава чувствую. Сильный, как отец, и мудрый, как мать. Наследник ваш, волчонок с душой великого рода.

Я сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком. Мой взгляд метнулся к Мишель. Её глаза были на мокром месте, в них дрожали крупные слезы, отражая небо.

Сын— эта мысль обожгла меня изнутри невыносимым теплом. Я представил маленького мальчика. А потом представил дочь — такую же ослепительно красивую, с её непокорным характером. Целая жизнь, целое будущее в одном её взгляде.

— Нечего стоять, отец взял инициативу в свои руки, понимая, что мы оба сейчас слишком ошеломлены.

— Это нужно отпраздновать так, чтобы горы дрожали!

Эдгар и Делия, тихо переговариваясь, последовали за ним, оставляя нас. Я подошел к своей ведьме, чувствуя, как меня буквально захлестывает волна нежности. Я обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня.

— Сын, Мишель, прошептал я, и в этом шепоте было столько нерастраченной любви, что у меня самого перехватило дыхание. Я приник к её губам в долгом, глубоком поцелуе, вкладывая в него всю свою радость, всю свою преданность.

Одинокая, счастливая слеза скатилась по её щеке, обжигая мне пальцы.

— Сын, эхом отозвалась она, прижимаясь ко мне.

— Наш сын.