Любовь вопреки запретам

Глава 25

Мишель

Всю ночь я пролежала в постели из-за слабости. Сердцу было не спокойно. Голова больше не шла кругом, но внутри всё еще ощущалась пугающая пустота, что остается после полного выгорания. Магический резерв, вычерпанный до самого дна, медленно наполнялся, отзываясь едва ощутимым покалыванием и жаром. Зажмурилась, вспоминая как раньше у отца он не давал мне передышки.

Жозефины в комнате не было, она вышла стоило рассветать. Но я видела в ней странное волнение, но она так и не призналась в чем дело.

Я осторожно приподнялась. Пальцы вцепились в виски. Слишком много сил отдано, слишком глубоко я заглянула в бездну, позволяя силе на миг себя поглотить. Сглотнула, прислушиваясь к себе.

Опустив босые ноги на холодный пол, я заставила себя встать. Колени подгибались, тело казалось чужим и тяжелым, но я упрямо дошла до террасы. Стоило распахнуть двери, как ледяной, кусачий воздух обрушился на меня, пробирая до костей сквозь тонкую ткань сорочки. Я поежилась, обхватив себя руками, и замерла.

Воины в доспехах, лязг стали, приглушенные команды. Тревога, висевшая в воздухе, была почти осязаемой.

Вальтер стоял возвышаясь над всеми. Он был на посту потрульных. Его спина была напряжена. От него исходила такая волна мрачной, сокрушительной силы, что у меня перехватило дыхание.

Стоило ему развернуться, сразу же заметила, что он чернее тучи — угрюмый. Его ярость ощущалась даже на расстоянии.

Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за ворота. Почему они всё еще в пыльной одежде? Почему никто не отдыхает? Эта мысль заставила сердце сжаться.

В толпе мелькнул знакомый силуэт Жозефины. Она была там, среди мужчин, помогая пострадавшим, сосредоточенная и суровая. Не раздумывая больше ни секунды, игнорируя дрожь в ногах, я накинула халат и покинула комнату.

Каждая ступенька давалась с трудом, но я продолжаю идти. Когда я вышла во двор остановилась на мгновение, в груди заболело, но проигнорировав эту боль продолжила. Жозефина увидев меня, выругалась и поспешила ко мне.

— Мишель, почему ты встала?! Жозефина оказалась рядом мгновенно, в её глазах застыл колючий страх, смешанный с искренней тревогой.

Она потянулась ко мне, но я резким жестом пресекла все эти нежности. Я вцепилась в её руки.

— Что случилось? — мой голос прозвучал глухо, надтреснуто. Я видела, как она сглотнула, и этот короткий жест выдал её с головой.

— Скажи мне правду, Жозефина.

Она выругалась сквозь зубы — резко, грязно, совсем не по-женски — и до боли сжала мои ладони.

— Засада, Мишель. Нас окружили, выдохнула она.

Я вздрогнула, и холод, который до этого лишь кусал кожу. Окружили.

— Много их? — выдавила я, но она промолчала, пряча взгляд. Её молчание было красноречивым.

– Ты еще слаба Мишель, тебе нужно обратно в комнату восстанавливаться, сама же знаешь, причитала она. Я не обращая внимания на боль стала осматриваться.

Мой взгляд снова нашел Вальтера. Он сидел на низком бревне в окружении Майка и Фредерика. Они о чем-то спорили, их лица были серыми от усталости и пота.

Несмотря на ту невидимую стену, что выросла между нами после его слов, услышанных мной в комнате, слов, которые до сих пор кровоточили в моей душе, я двинулась к нему. Мне нужны были ответы на все мои вопросы, даже если сейчас нужно будет переступить свою гордость.

Дрожь колотила всё тело, но я шла, кутаясь в тонкую ткань халата, которая ни капли не грела. Стоило мне подойти, как разговоры смолкли. Три пары глаз устремились на меня.

Вальтер поднимал голову медленно, нехотя. Но когда наши взгляды встретились, в его глазах вспыхнуло странное, яростное пламя. Моё сердце предательски екнуло и потянулось к нему, вопреки логике, вопреки обиде. Оно жаждало его защиты, жаждало его самого, его любви.

— Я хочу поговорить, сказала я, стараясь, чтобы голос не сорвался. Я выпрямила спину, изо всех сил удерживая маску уверенности. А саму трясло из-за слабости, трясло из-за моего шаткого состояния.

Вальтер не ответил сразу. Его тяжелый, изучающий взгляд медленно прошелся по мне — от растрепанных волос до босых ног. Фредерик негромко усмехнулся, но тут же получил чувствительный удар локтем в бок от Майка.

Вальтер наконец отвел от меня глаза и коротко бросил друзьям:

— Оставьте нас.

Они поднялись и ушли, не проронив ни слова. Я стояла перед ним, не зная, куда деть руки, как дышать рядом с человеком, который так глубоко меня ранил. Боль от его недавних слов всё еще пульсировала в висках, мешая думать.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросил он, но на меня даже не взглянул.

С лязгом, он вытащил свой тяжелый меч из ножен. Достав какой-то грязный кусок ветоши, он принялся методично вытирать лезвие. Сталь хищно блеснула.

Головокружение вернулось, заставляя меня покачнуться.

— Что происходит? К чему эта оборона— прошептала я, чувствуя, как за этим вопросом скрывается гораздо больше, чем просто просьба рассказать о засаде.

Вальтер молчал. Его мощные руки были напряжены. Он тер сталь с такой силой, и этот резкий, скрежещущий звук ветоши о металл бил мне по нервам.

— Хочешь знать, что происходит? Он резко вскинул голову.

В его глазах сейчас полыхал пожар — темный, неуправляемый.

— Нас окружило целое войско ведьм. Один их шаг — и нам конец. Это ты хотела услышать? Его голос хлестнул меня.

Я невольно отшатнулась, чувствуя, как внутри всё леденеет. Войско? Целое войско? Мой взгляд метнулся к высокой каменной стене. Откуда они прознали? Как смогли выследить нас? Кто предал нас и выдал место, где собрались представители всех кланов?

Я судорожно сглотнула. Вальтер прищурился, впиваясь в меня своим тяжелым взглядом.

— И мы вряд ли выстоим против такой мощи, бросил он с какой-то пугающей безнадежностью и начал подниматься.

Он собирался уйти, бросить этот разговор, но я не могла этого допустить. Какая-то яростная, отчаянная сила поднялась из самых глубин моего существа.

— Я могу покончить с ними! — крикнула я ему в спину.

Вальтер замер. Под его кожей перекатились мускулы, как он буквально окаменел. Он медленно, очень медленно развернулся и в несколько широких шагов сократил расстояние между нами, пока не оказался вплотную.

Вальтер тяжело дышал, его широкая грудь ходила ходуном, а от него самого исходил такой жар, что мне стало трудно дышать. Он был не просто зол — он был в бешенстве.

— Не можешь. Я запрещаю! — прорычал он. Звук шел откуда-то из глубины его груди.

Я криво усмехнулась, хотя внутри всё сжалось от его тона. Его взгляд пробирал до мурашек.

— Прибереги свои запреты для кого-нибудь другого, Вальтер, мой голос дрожал, но я вложила в него всю свою гордость.

— Я сказал — этого не будет, значит, не будет! И точка! Он сделал шаг еще ближе, нависая надо мной всей своей мощью.

— Здесь я отдаю приказы. Твое дело — слушаться меня по праву сильнейшего.

— Я предлагаю шанс на спасение, глупый волк! Выплюнула я ему в лицо, кивком указывая на воинов во дворе, которые в тишине проверяли свое снаряжение.

— Ты действительно хочешь убить их всех? Всех этих невинных парней, которых положат в первую же минуту, когда ведьмы ударят магией?

Его лицо исказилось. Он наклонился ко мне. Его аура — тяжелая, властная, подавляющая — обрушилась на меня.

— Они — опытные воины, процедил он сквозь зубы, и в его голосе прорезалась неприкрытая горечь и яд.

— А я не собираюсь принимать помощь от пострадавшей ведьмы, которая и так растратила все свои силы.

Слово ведьма ударило меня под дых. Оно прозвучало как клеймо, как оскорбление, как напоминание о том, кем я была в его глазах на самом деле. Сердце больно сжалось, пропуская удар.

— Ведьма, которая может помочь, прошептала я, из последних сил вскидывая голову и глядя ему прямо в зрачки.

Вальтер замолчал. Он просто смотрел на меня — долго, невыносимо, и в этом взгляде была такая смесь ненависти, желания и боли, что у меня подкосились ноги. Я чувствовала, как рассыпаюсь на куски под этим напором.

Любовь и обида, надежда и отчаяние — всё смешалось. Я едва стояла, удерживаясь лишь на остатках своего упрямства, пока он продолжал уничтожать меня своим молчанием.