Любовь вопреки запретам

Глава 45

Вальтер

Запах, этот одурманивающий, нежный запах сирени ворвался в мои легкие, вытесняя тошнотворный смрад паленой плоти и сырой земли.

Моя.

Я сжал её в объятиях еще сильнее, до хруста, до её судорожного вдоха, словно безумец, пытающийся убедиться, что она не плод моего измученного воображения, не морок. Пальцы впились в её плечи, подтверждая — настоящая. Теплая. Живая. Моя истинная.

Моя ведьма.

Ведьма и волк. Враги по праву рождения, ставшие единым целым по праву судьбы.

Пять лет. Пять чертовых лет я жил с вырванным сердцем, задыхаясь от пустоты, которую ни одна битва, ни одна победа не могли заполнить.

Я невольно усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал зверя.

Судьба любит поиграть.

Моя истинная — дочь моего злейшего врага, женщина, чья магия способна уничтожить мир, и та, кто заставляет моё сердце биться в ритме бешеного галопа. Женщина, которую я полюбил сам.

Битва вокруг продолжалась, сталь звенела о сталь. Но только она имела значение.

— Моя, снова прорычал я, и этот звук вибрировал в моей груди, отдаваясь в её теле. Мои ладони лихорадочно прошлись по её бокам, проверяя на наличие ран, ощупывая каждый дюйм.

— Я цела, все хорошо, прошептала Мишель. Её голос, был сорванный и дрожащий.

Я отстранился лишь на пару сантиметров, чтобы взять её лицо в свои ладони. Кожа испачканная в саже. В её огромных глазах, ставших сейчас бездонными, плескались слезы, невысказанная боль и ожидание.

Прижался к ее лбу, целуя его, а сам схожу с ума от этого запаха, который стал для меня всем. Я полюбил женщину, которая оказалась моей истинной. Горько усмехнулся, прижимая к груди. А самого все терзает изнутри. Я нашел ее несмотря ни на что.

Нас грубо прервали. Вспышка вражеского заклинания пролетела совсем рядом, заставив воздух зашипеть. Пора было заканчивать этот кровавый балаган.

— Будь за мной! — приказал я, перехватывая меч поудобнее и чувствуя, как внутри ворочается волк, требуя крови тех, кто посмел напугать его пару.

— Я не собираюсь прятаться за твоей спиной, Вальтер! — её ответ был резким, дерзким, пропитанным тем самым упрямством, которое я в ней одновременно ненавидел и обожал.

Я прищурился, чувствуя, как по телу бежит азарт.

— Перечишь своему мужу? — Мой голос стал низким, опасным.

Мишель на мгновение смутилась, на её щеках расцвел лихорадочный румянец, и я не смог отказать себе в удовольствии пройтись по ней жадным, оценивающим взглядом. Дьявольски красивая в своей ярости.

Невероятная.

Смущение ведьмы, которая помнит вкус моих губ. Я славно постарался этой ночью: под этим тяжелым плащом скрываются мои отметины, клейма моей любви и власти. Я не мог иначе — её запах, её сопротивление, её огненная суть сводили моего зверя с ума.

— А ты откажешь мне? Она вскинула голову, и в этом жесте было столько вызывающей грации, столько дерзкого огня, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Я невольно усмехнулся. Моя ведьма. Она знала, какую власть имеет надо мной, знала, что одно её слово способно превратить мой гнев в пепел. Она решила играть на моих чувствах прямо здесь, среди звона клинков и предсмертных хрипов? Что ж, эта игра стоила того, чтобы в ней проиграть.

— Разве мои запреты тебя когда-нибудь останавливали? — парировал я.

Я снова рывком прижал её к своей груди, заставляя почувствовать каждый удар моего сердца, которое вырывалось из ребер только ради неё. В этом хаосе, где всё вокруг рушилось и тонуло в крови, её близость была единственным, что имело значение.

Я вдыхал её запах — этот невозможный, чистый аромат сирени, пробивающийся сквозь гарь, — и чувствовал, как внутри меня сворачивается в клубок дикий зверь, готовый растерзать любого за один только взгляд в её сторону. Он доволен, он также как и я рад.

Я на мгновение уткнулся лбом в её лоб, закрывая нас обоих от мира.

– Ты опять пришел мне на помощь, услышал от нее, она прижалась к моей груди. Оскалился, понимая, что она ждала меня, это не могло не радовать.

– Я защищу тебя всегда ледышка, прошептал я, отстраняясь от нее.

— Можешь драться, выдохнул я ей в губы, и в этом шепоте было больше мольбы, чем приказа.

— Только будь рядом. Слышишь? Не отходи от меня ни на шаг.

Мишель вздрогнула в моих руках.

— Третий раз я тебя потерять не хочу, эти слова дались мне с трудом, они буквально вырвались из самой глубины моей истерзанной души.

Это было признание в моей самой большой слабости.

Я — вожак, я — воин, я — тот, кого боятся враги, но перед ней я был безоружен. Воспоминания о тех мгновениях, когда я думал, что лишился её навсегда, обожгли меня. Холод той пустоты, что жила во мне без неё, до сих пор сидел где-то под ребрами.

Мишель подняла на меня взгляд, в её глазах отражение своей собственной боли и бесконечной, преданной любви.

Новый виток атаки заставил нас действовать. Мы сражались плечом к плечу. Я следил за каждым ведуном, который пытался приблизиться к ней. Никто не смел коснуться её, пока я дышал.

В какой-то момент, когда на нас лавиной обрушилась волна врагов, я снова дернул её к себе, укрывая от удара тяжелого топора своим плечом. Я зарылся лицом в её волосы, чувствуя, как внутри всё горит от недосказанности.

— Почему ушла утром?! Почему не рассказала мне всё?! — прорычал я ей прямо в ухо, пока мой клинок отбивал очередную атаку.

Она вздрогнула, её тело на миг обмякло. Я раскрутил её, выставляя защиту, но руку не отпустил. Мы сражались, намертво сцепив пальцы — волк и ведьма, связанные кровью, судьбой и общей болью. Моя ладонь горела от её прикосновения, и эта связь давала мне силы крушить всё на своем пути.

— Не могла, мне нужно все обдумать Вальтер, донесся до меня её тихий, надтреснутый ответ сквозь грохот сражения.

В этом коротком «не могла» было столько отчаяния, что я едва не взвыл. Но я сжал её пальцы еще крепче. Теперь это не имело значения. Мы были здесь. Мы были вместе. И я был готов сжечь этот мир дотла, если это потребуется, чтобы она больше никогда не сказала мне этих слов.

– Ты знала, что моя истинная, тогда ты бежала от отца, спросил то, что гложило меня. Хоть и знаю правду, но хочу услышать от нее. Мишель дернулась, подходя ближе ко мне. Часто дышу в упор смотрю на нее. Она потянулась ко мне, погладив по щеке.

– Я узнала все Вальтер недавно, сама не верила до последнего, я сглотнул, вновь припал к ее лбу. Подтвердила, моя, она полностью моя.

Я просто сражался, а выжигал пространство вокруг нас, создавая безопасный кокон, где существовали только мы.

Рука в руке, сталь и магия, свет и тьма — мы были идеальным, смертоносным союзом, и горе тому, кто посмеет встать между волком и его ведьмой. В этот раз я не отступлю.

В этот раз я вырву её у самой судьбы.

Мишель сражалась рядом со мной, и это зрелище было одновременно пугающим и прекрасным.

Я следил за каждым её движением — за тем, как взлетают её руки, выпуская потоки смертоносной магии, как развеваются её волосы, испачканные в пыли. В груди теснило от дикой, необузданной гордости.

Мой отец был прав: только такая женщина достойна стоять по правую руку от вожака. Она — моё отражение. Та, кто не станет прятаться за широкими спинами, а будет выгрызать право на жизнь для своих до последнего вздоха.

Вокруг нас кипел ад. Мои волки рвали глотки врагам, их яростный рык сливался с боевыми выкриками ведьм Мишель, которые обрушивали на противника всю мощь своей ковеновской магии. Это было единство, которого мир еще не видел — союз клыков и заклинаний.

Я перехватил меч, одним мощным ударом разрубая очередного наемника, посмевшего подойти слишком близко. Резко развернувшись, я преградил Мишель путь, заставляя её на мгновение замереть напротив меня. Мы стояли в самом эпицентре этой кровавой бойни, вокруг свистели стрелы и летели искры заклятий, но для меня мир сузился до её лица.

— Больше ты так не умыкнешь от меня, прохрипел я, тяжело дыша. Мой взгляд буквально впился в неё, обещая всё и сразу.

Мишель судорожно сглотнула, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью платья. В её глазах плескалось волнение и что-то еще темное, тягучее, ответное.

— С нашей постели ты не сможешь так просто уйти, добавил я, понизив голос до интимного рычания.

— Больше — никогда.

По её шее пополз густой румянец, на мгновение дрогнули её ресницы от этой неприкрытой, собственнической угрозы. Но Мишель не была бы собой, если бы просто промолчала. Она вскинула голову, и в её взгляде блеснула знакомая дерзкая искра.

— Закуешь меня в наручники, как грозился в прошлый раз? — выдохнула она, вызывающе глядя мне прямо в душу.

Я не выдержал и коротко, хрипло усмехнулся. Эта женщина была невозможной. Я подался вперед, почти касаясь её губ своими, обжигая её дыханием.

— Хорошая идея, молодец, что вспомнила, ледышка, я быстро, почти болезненно-нежно поцеловал её в лоб, запечатлевая на коже клеймо своей принадлежности.

Но стоило мне отстраниться, как её пальцы мертвой хваткой вцепились в мой локоть. Она вдруг побледнела, и тот огонь, что горел в её глазах секунду назад, сменился ледяным ужасом.

— Мой отец здесь, Вальтер, прошептала она, и эти слова ударили меня под дых.

Я мгновенно оскалился. Глухое, утробное рычание вырвалось из моей груди, а внутри всё перевернулось от хлынувшей волны первобытной, черной ярости. Тот, кто причинил ей столько боли, тот, из-за кого она бежала, был здесь.

— Где? — прорычал я, чувствуя, как когти непроизвольно начинают рвать кожу ладоней.

Мишель схватила мою руку и с силой прижала её к своей груди. Я чувствовал, как бешено, на грани срыва, колотится её сердце под моими пальцами. Она медленно повернула голову в сторону высокого холма, возвышающегося над полем боя.

Я проследил за её взглядом. Там, на вершине, верхом на вороном жеребце, стоял он. Силуэт, пропитанный высокомерием и древней, гнилой силой. Даже с такого расстояния я почувствовал его взгляд — тяжелый, полный ненависти и ледяного презрения. Он смотрел на нас как на мусор, который нужно вымести с его земли.

Кровь закипела в моих жилах. Зверь внутри меня сорвался с цепи, требуя лишь одного — смерти того, кто посмел угрожать на моей женщине.

— Убью, прорычал я всего одно слово.

В этом звуке не было ни капли человеческого. Только окончательный, бесповоротный приговор. Я больше не видел битвы, не слышал криков. Теперь для меня существовала только одна цель на этой проклятой горе. И я клянусь всеми богами — сегодня он захлебнется в собственной желчи.