Любовь вопреки запретам

Глава 18

Вальтер

Она была в моих руках — хрупкая, но такая неистовая. Я замер, и эта вынужденная близость превратилась в изощренную, сладкую пытку. Ощущать её тепло, чувствовать, как её тело содрогается, было почти невыносимо. Мой собственный рассудок, сейчас предательски туманился.

В голове начали всплывать обрывки нашего прошлого. Призраки тех дней, когда мы еще не были врагами. Эти воспоминания жалили. Я зажмурился до боли, сжимая челюсти.

«Не должен. Не имею права так реагировать», билась в висках единственная трезвая мысль. Но вопреки всякой логике, вопреки ярости и здравому смыслу, я сжал её еще сильнее. Это было отчаянное, почти звериное движение.

Её прерывистое, горячее дыхание у моей шеи окончательно срывало голову. Я тяжело сглотнул. В этот миг я ненавидел себя за эту слабость, но отпустить её сейчас было выше моих сил.

Мы отлетели на расстояние, упав на землю. Я принял весь удар на себя, чтобы только она не пострадала.

Резко отстранился от неё. Грубо обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя, и грязно выругался, увидев рваную рану на её виске. Кровь сочилась, и это зрелище вызывало во мне первобытное, бешеное желание вырвать глотку тому, кто это сделал.

Я волнуюсь за нее, все-таки волнуюсь. Сглотнул, пожирая ее глазами.

Мишель не понимала, что происходит. Её взгляд, блуждал, не в силах сфокусироваться на моём лице. Она смотрела сквозь меня, потерянная в хаосе боли и шока. Я сглотнул горький ком в горле. Вид её беспомощности, этой несвойственной ей хрупкости, полоснул по моему сердцу

Новый взрыв сотряс землю совсем рядом. Раскаленный воздух обдал нас жаром и гарью. Я не раздумывал ни секунды. С рыком я накрыл её своим телом, буквально вминая в землю, пряча её голову, всё её существо под собой.

Когда грохот немного утих и на смену ему пришел тяжелый шелест оседающей пыли, я поднял её. Я осторожно взял её голову, наклоняясь так близко, что чувствовал её прерывистое, слабое дыхание на своих губах.

— Мишель, мой голос сорвался, превратившись в едва слышный, отчаянный шепот.

— Смотри на меня. Только на меня. Тряс ее, чтобы пришла в себя, чтобы перестала смотреть таким безжизненным взглядом от которого мурашки шли по спине.

Я всматривался в её затуманенные глаза, ища в них ту искру, ту силу, которую так ненавидел и которой так жаждал. Она стала кашлять, протирая свои глаза. Ее волосы растрепались, мы были в пыли и грязи.

Мишель стала кашлять, я прижал ее к груди, давая возможность прийти в себя.

Облегченно вздохнул, прижавшись к ее макушке, пытаясь самому успокоиться. Едкий дым щипал веки, вокруг стонали выжившие, пытаясь подняться из-под обломков. Заметил Майка в стороне, который был хмурее тучи.

Отстранился от Мишель, серьезно взглянув на нее.

– Ты цела, кричу я сквозь шум, ее глаза округлились, наконец понимая, что произошло. Она вздрогнула, стоило мне наклониться к ней.

— А теперь послушай меня внимательно, мой голос превратился в низкий, вибрирующий рык.

— Живо в укрытие. Поняла? Только попробуй мне воспротивиться, и я клянусь, я сам тебя туда затащу.

Мишель, придя в себя, с силой оттолкнула мои руки. Она пошатнулась, и на мгновение в её глазах мелькнул первобытный страх перед моей яростью, но она тут же спрятала его за маской высокомерия. Она выпрямилась, несмотря на то, что её заметно поводило в сторону.

— Не тебе мне указывать! — прошипела она.

Я зловеще усмехнулся. Внутри меня всё клокотало от невыносимой смеси страха за неё и бешеного раздражения.

Церемонии закончились. Одним резким, властным рывком я снова притянул её к себе, сминая её в своих стальных объятиях.

Она вздрогнула, охнула, и её ладони тут же уперлись мне в грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Но я только сильнее сжал руки, чувствуя, как под моими пальцами бешено колотится её пульс.

— Я ясно сказал тебе, что делать Мишель. Но ты как всегда игнорируешь все мои приказы. Времени у меня мало, но я в упор продолжаю смотреть на нее, хотя должен уже быть в рядах защитниках.

Она замерла. Её взгляд, встретившись с моим, на мгновение стал абсолютно неподвижным. Я на секунду зажмурился, позволяя себе эту крошечную, запретную слабость — просто чувствовать её близость.

Её запах ударил в голову. В этот миг я ненавидел её за упрямство так же сильно, как хотел защитить.

— Нет, я никуда не уйду, её голос дрожал, но в нём звенела сталь.

Я оскалился. Последняя капля терпения испарилась, сгорая в пламени моего гнева.

– Уйдешь, твою мать, прорычал я, она скривилась на этих словах.

– Не уйду, и не рычи на меня, гаркнула она в ответ.

— Сама напросилась, выплюнул я.

Не давая ей опомниться, я подхватил её, и одним движением закинул к себе на плечо. Внутри меня всё закипало от её нелепого сопротивления. Она продолжала строить из себя неприступную воительницу.

— Вальтер, что ты творишь?! Отпусти! — кричала она, колотя кулаками по моей спине. Её крики тонули в гуле взрывов, пока я размашистыми шагами нес её в безопасное место, не обращая внимания на удары.

Когда мы достигли охраняемого периметра, я спустил её на землю, но не отпустил окончательно. Я схватил её за плечи, заставляя смотреть прямо в мои горящие глаза.

— Угомонись! — прорычал я, чувствуя, как от ярости у меня сводит челюсть.

— Может, хоть сейчас ты перестанешь играть в героя и немного успокоишься?

Я наклонился к самому её уху, так близко, что мои губы почти касались её кожи.

— Или я сам успокою тебя, но поверь, Мишель, тебе это явно не понравится. Мои методы тебе не по вкусу, мой голос опустился до опасного, вибрирующего шепота, в котором сквозила темная, нескрываемая угроза, смешанная с чем-то гораздо более глубоким.

Я резко оттолкнул её в сторону подоспевшей охраны.

— Эту ведьму под руки — и в укрытие! Чего застыли, идиоты?! — рявкнул я замершей в нерешительности охране.

Мишель удивленно вскинула брови, не ожидая такой бесцеремонности, но я уже не смотрел на неё. Бросив на неё последний, полный ярости взгляд, я развернулся и вместе с Майком и Фредом направился к врагам.

Я шел, до боли сжимая правую руку в кулак — ту самую, которой только что касался её лица. Кожу жгло. Какого черта я это сделал?

Зачем я прикрыл её? Зачем позволил своим инстинктам взять верх? Она — ведьма. Она — проблема. Но образ её окровавленного лица стоял перед глазами, мешая сосредоточиться.

— Твоя ведьма не очень-то похожа на ручную, раздался рядом голос Фредерика. Он поравнялся со мной, и я кожей почувствовал его едкую усмешку.

— Не понимаю, почему ты всё ещё пытаешься ей указывать. Она скорее перережет тебе горло, чем подчинится.

Я притормозил на секунду, одаряя его взглядом, от которого у любого другого подкосились бы ноги.

— Не лезь не в своё дело, Фред. Тебе еще раз повторить? — мой голос был тихим, но в нем лязгала сталь.

Фред лишь коротко рассмеялся, ничуть не испугавшись.

— Да, Фред, ты сегодня явно испытываешь терпение Вальтера, добавил Майк, обнажая клинки.

Началась паника, все бегали в страхе за свои жизни , запах гари и свежей крови стоял во дворе. Здесь царил настоящий ад. Балаган, безумие, хаос. Люди метались, пытаясь найти укрытие, в то время как с неба продолжали сыпаться магические снаряды.

— Ведьмы, прорычал Майк, вставая плечом к плечу со мной. Его глаза уже начали наливаться желтизной.

— Убить всех! — мой голос сорвался на рык.

— Они посмели напасть на святая святых. Пощады не будет.

— Тут я с тобой согласен, Вальтер, бросил Фред, и в его голосе впервые за день прозвучала серьезность.

Мы врубились в ряды нападавших. Я сражался с яростью, мой меч описывал смертоносные дуги, рассекая плоть и магические щиты. Мне было плевать на их заклинания, на вспышки света, которые слепили глаза.

Я был воплощением чистой, первобытной силы. Я не осторожничал — я кромсал каждого, кто стоял на моем пути, выплескивая всю ту злобу, что накопилась внутри из-за Мишель.

А сам думал о ней,черт, все мои мысли были только о ней.