Любовь вопреки запретам

Глава 43

Мишель

«Неужели он правда приедет?» — эта мысль билась в голове.

Я зажмурилась, обнимая себя за плечи не находя себе места. Каждое воспоминание о прошлой ночи отзывалось ноющей, сладкой болью в груди. Я чувствовала себя потерянной, раздвоенной: одна моя часть хотела остаться здесь, а другая — выбежать за ворота и ждать его.

— Соберись, Мишель, прошептала я, пытаясь унять дрожь в руках.

За стеклом разыгралась настоящая стихия: море бесновалось, вздымая иссиня-черные валы, которые с грохотом разбивались о прибрежные скалы, рассыпаясь мириадами соленых брызг. Небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, казалось, вот-вот рухнет в пучину.

Но этот хаос снаружи был лишь бледной тенью того шторма, что бушевал сейчас внутри меня. Я чувствовала, как моя магия вздымалась горячей, густой волной. Она покалывала кончики пальцев, едва ли не срываясь с них видимыми искрами, она требовала выхода, жаждала ворваться в этот мир и подчинить его себе.

Я знала, откуда эта мощь. Это было эхо нашей ночи. Нашей первой ночи.

На губах сама собой расцвела дерзкая, почти торжествующая улыбка. Я вскинула голову, чувствуя непривычную легкость и силу. Было до странного удивительно, почти невероятно: он, Альфа, истинный хищник, привыкший к абсолютному подчинению, в ту ночь не требовал власти над моим телом.

Напротив, позволяя мне властвовать, отдавая себя в мои руки с пугающей и пьянящей искренностью. Он не ломал меня под себя — он стал моей опорой, позволяя моей женской силе расцвести в полную мощь.

«Где ты сейчас? О чем думаешь?» — пронеслось в голове.

Я почти физически ощущала его ярость. Наверняка он сейчас в бешенстве от того, что я снова ускользнула, едва забрезжил рассвет.

Мой гордый, властный волк. Что ж, пусть немного понервничает. Пусть почувствует вкус той неопределенности, в которой я жила всё это время.

Женаты. Это слово до сих пор казалось чужим, едва умещающимся в сознании. Он даже не спросил, не предупредил — просто поставил перед фактом, закрепив за собой право на мою жизнь и мою душу.

Внезапно метка на плече отозвалась резкой, пульсирующей болью. Она заныла, наливаясь жаром, связывая нас невидимой, но неразрывной нитью. Он узнал. Понял, где я. Сквозь это жжение я чувствовала его присутствие,э.

Тогда почему же он не спешит сюда? ЭЭто ожидание давило сильнее.

– Ты уже здесь все истопчешь, прокаркал он, и в его голосе слышалось не столько ворчание, сколько глубокое беспокойство.

Я резко обернулась. Внутри меня всё завязалось в тугой узел. Вопрос, который я так долго боялась произнести даже мысленно, теперь рвался наружу, обжигая горло.

— Я его истинная? — мой голос дрогнул, но взгляд остался твердым.

— Отвечай, Квирл! Мы связаны с ним? Почему я должна была уйти от него?

Я подошла к нему почти вплотную. Сердце колотилось в ребра. Квирл замер. Он медленно повернул голову.

— Да, Мишель. Ты его истинная, его слова прозвучали как приговор и благословение одновременно.

— Я скрывал это. Я прятал запах.

Мое сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Мир вокруг на мгновение поплыл, реальность сузилась до этого признания.

— Еще тогда, когда ты, задыхаясь от ужаса, бежала от своего отца. Когда вы впервые столкнулись в том проклятом лесу, я всё понял, Квирл расправил свои иссиня-черные крылья, и по комнате прошел холодный ток воздуха.

— Но я не мог позволить тебе открыться. Я — твой защитник, Мишель. Твой фамильяр, твое родовое животное. Мой долг — хранить тебя, а не бросать в пасть волку.

В его клекоте послышалась горечь:

— Пойми, если бы он узнал тогда. Если бы поймал тебя, не зная твоей души, он бы не принял ведьму. Гордость Альфы ослепила бы его. Он бы уничтожил тебя сразу, просто чтобы избавиться от влияния «неправильной» связи. Он волк, Мишель. Дикий, властный зверь. Я боялся за тебя.

Горячие, жгучие слезы защипали глаза. Я протянула дрожащую руку и нежно погладила его по голове, чувствуя жесткие, прохладные перья. Квирл прикрыл глаза, доверчиво притираясь к моей ладони.

— Прости, что молчал, его голос стал тише, почти нежнее.

— Я должен был убедиться, что его чувства переросли инстинкт. Что он полюбил тебя как женщину, а не как добычу. Вчера я увидел это. Его душа наконец-то узнала твою. Теперь Вальтер тебя не отпустит. Никогда.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент.

— Ты его по праву рождения, Мишель. Ты — его душа, его свет и его единственная жизнь отныне и навеки. Он уже в пути. Я чувствую его ярость и его любовь, он несется сюда, сметая преграды. Скоро твой муж будет здесь.

Квирл тяжело взмахнул крыльями и поднялся в воздух, зависнув перед моим лицом. Его глаза сверкнули первозданной магией.

— Больше ничего не будет как прежде. Старый мир рухнул, Мишель. Начинается новый. И ты сама знаешь, что делать. Знаешь, какое решение предложить своему волку, чтобы связать ваши судьбы воедино. Теперь всё в твоих руках.

– Почему я должна была уйти Квирл, спросила шепотом я.

– Ты должна принять, что для тебя важнее всего, и он должен узнать всю правду Мишель, но не волнуйся он приедет, не сможет оставить, больше никогда не оставит тебя, сказал он.

Он резко вылетел в открытое окно, оставив меня одну в звенящей тишине, наполненной ожиданием самого важного человека в моей жизни.

Я прижала руки к груди, чувствуя, как внутри разгорается пламя.

Вальтер идет за мной.

Накинула тяжелый дорожный плащ и резким движением вогнала меч в ножны на поясе — этот привычный вес немного отрезвил меня.

Волосы я собрала в высокую, строгую прическу, закрепив её серебряным украшением, которое холодной искрой подчеркивало бледность моего лица. В зеркале на меня смотрела не влюбленная женщина, а предводительница ведьм, уверенная в себе ведьма.

Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. В комнату влетела служанка, её лицо было белее мела.

— Госпожа! Ведьмы из клана Верховной! — этот крик, пропитанный ледяным, первобытным ужасом, разрезал тишину коридоров.

Я вылетела из комнаты, едва касаясь ногами пола. Сердце колотилось в ребра, а в ушах шумела кровь, заглушая звуки начавшейся паники.

На улице царил хаос: женщины метались, прижимая к себе детей, воздух пах озоном и жженой полынью — верным признаком приближающейся чужой магии.

Два года. Два года тишины, зыбкого покоя и надежды на то, что она забыла о нас. Но Верховная не прощала предательства. И теперь её воины, нашли нас вновь.

— Мишель! — Жозефина подбежала ко мне, её лицо было бледным, а пальцы, вцепившиеся в моё плечо, дрожали.

Я замерла, глядя на горизонт, и у меня перехватило дыхание. Там, на подступах к нашему убежищу, разворачивалась огромная армия ведьм и ведунов. Их магия ощущалась физически: тяжелый, липкий туман, который крал свет и тепло. Неужели её жажда мести не имела границ?

— Вижу, прошипела я. Внутри меня, прямо под ребрами, заворочалась та самая темная. Она требовала крови, требовала разорвать обидчиков на куски. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, до боли, до исступления.

— Готовьтесь все! — мой голос, усиленный магией, разнесся над двором, заставляя людей замереть.

— Нас никто жалеть не будет! И мы, мы тоже не станем милосердными!

Я бросилась к лестнице, ведущей на верх крепостной стены. С каждым шагом я чувствовала, как во мне закипает праведная ярость, смешанная с отчаянием.

— Мы не выстоим, Мишель! Их слишком много! — Жозефина тяжело дышала, следуя за мной по пятам. Ее страх был почти осязаем, он обволакивал меня, пытаясь лишить воли.

— Выстоим! — отрезала я, не оборачиваясь.

— Не впервой стоять на краю бездны.

Но Жозефина вдруг резко схватила меня за локоть и развернула к себе. Её глаза, полные горькой мудрости и предостережения, впились в мои.

— Не используй свою силу во всю мощь, Мишель! Слышишь? Они только этого и ждут. Твоя магия сейчас сильна,. Если ты выплеснешь всё они поглотят тебя. Они выпьют твою искру до капли, и ты превратишься в пустую оболочку. Помни об этом! Драться на полную — значит проиграть до начала боя.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она была права. Моя новая мощь была не только щитом, но и приманкой.

— Хорошо, выдохнула я, заставляя себя успокоиться.

— Я поняла.

Я вышла на самый край парапета. Ветер с моря, еще недавно казавшийся ласковым, теперь бил в лицо, пахнущий солью и смертью.

Внизу, армия Верховной начала свое движение. Тысячи глаз, полных ненависти, были устремлены на нас.

Я смотрела на врага, и в голове билась только одна мысль: «Я не отдам им свой дом. И я не дам им уничтожить то, что во мне проснулось».