Любовь вопреки запретам

Глава 30

Мишель

Сжала ладони в кулаки так сильно, стараясь просто выдержать этот вопрос, который застал меня врасплох. Я ненавидела себя в этот момент. Ненавидела эту предательскую дрожь в коленях, этот бешеный, неуправляемый пульс, который выстукивал его имя где-то в самом горле.

Я не имела права так реагировать. Больше нет.

Каждое его слово ввинчивалось мне под кожу, заставляя меня балансировать на грани паники.

Я годами выстраивала эту стену изо льда и безразличия, училась быть стойкой, стальной, непробиваемой. Но почему стоит ему оказаться рядом, как вся моя защита осыпается ? Внутри всё тянулось к нему, ныло, выло от невыносимой жажды просто прикоснуться, просто вдохнуть его запах.

Истинная. Это слово билось во мне. Если бы он только знал. Если бы он почувствовал ту нить, что связывает наши души вопреки всякой логике.

Но нет. Никогда. Это знание умрет вместе со мной. Волку и ведьме не суждено делить одну тропу. Наша связь — это не благословение, это смертный приговор.

Общество растерзает нас, его клан, где он — Альфа, никогда не примет ведьму, а мой ковен, где я только-только начала восстанавливать доверие, заклеймит меня предательницей. Между нами не будущее, а бездонная пропасть, наполненная кровью и древней враждой.

— А нечего ворошить, мой голос прозвучал резко, надтреснуто.

Я продолжала стоять к нему спиной, чувствуя, как грудь стягивает. Я задыхалась от эмоций, от этого густого, душного напряжения из любви и ненависти, который бурлил в воздухе.

— Ничего не было, добавила я, и в этой лжи было столько горечи, что она обожгла мне язык.

В ту же секунду услышала, как с отчетливым, пугающим звуком скрежетнули его зубы — он едва сдерживал зверя внутри себя.

Один стремительный, хищный шаг — и он оказался прямо за моей спиной. Я не видела его, но чувствовала кожей его раскаленное дыхание, его первобытную, сокрушительную мощь. Его аура окутала меня, и на мгновение мне захотелось просто откинуться назад, позволить ему удержать меня, закрыть от всего мира. Боже, как отчаянно мне этого не хватало.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать это наваждение.

— Ты выкинул меня из своей жизни, прошептала я, и мой голос всё-таки предательски дрогнул на последнем слове.

— Уничтожил меня, растоптал, не выслушал, обвинил, просто за то, кем я родилась. За мое происхождение.

Сделала судорожный вдох, чувствуя, как слезы обжигают веки, но не позволяя им упасть.

— И ты поступил правильно, Вальтер. Ты сделал то, что должен был сделать Альфа. Не заставляй меня сейчас сомневаться в твоем здравомыслии.

Я чувствовала, как от него исходят волны ярости и темного, глубокого, похожего на затаенное отчаяние, которое пугало меня гораздо сильнее, чем его гнев. Мы оба были изранены этой тишиной, этой близостью, которая была одновременно и раем, и самой изысканной пыткой.

– Думаешь, что теперь что-то изменится, я покачала головой. Нет Вальтер, мы встретились, но стали другими. После наши пути разойдутся .

Я хотела уйти, уже сделала шаг, но он резко развернул меня, прижимая к своей груди. Его глаза, этого я боялась больше всего. Я вижу в них прежнюю жажду, прежнюю любовь, прежженее тепло.

Это делало больнее всего. Вальтер молчал, но его взгляд говорил за себя. Он борется с собой.

Смотрела перед собой, боясь наткнуться на тот взгляд, который когда-то был моим миром. Я не хотела видеть это тепло, пробивающееся сквозь его суровость.

Оно ранило сильнее, оно выжигало во мне последние остатки воли. Пусть бы он ненавидел меня, пусть бы презирал — ненависть я бы вынесла, она привычна, она понятна.

Но его любовь, его любовь была смертельной ловушкой.

–Ты разлучил с дорогими мне людьми, с теми, кто помогал мне. Эдгар и Делия, что с ними, прошептала я, еле сдерживая слезы.

– Живут в той же деревне, я изрядно прошу своего человека проверить их, услышала от него. Облегчение сразу же появилось на душе. Он смотрит за ними, они живы, он с ними ничего не сделал. Это так радовало.

— Что тебе еще нужно? — мой голос сорвался на хриплый шепот, а по щеке, вопреки моей воле, медленно скатилась горячая слеза, оставляя за собой дорожку из соли и боли.

— Ты и так растоптал меня, превратил в тень самой себя. Мало? Тебе мало моей агонии?

— Что?! — я почти выкрикнула это, когда его руки сомкнулись на моих плечах.

Я отчаянно забилась в его хватке, пытаясь вырваться, сбросить эту удушающую близость. Но он стоял как скала. Он молчал, и это молчание давило.

Он лишь сильнее прижал меня к себе, сминая мою одежду, лишая возможности дышать. Я задыхалась — не от нехватки воздуха, а от лавины чувств, которые, как мне казалось, я давно похоронила. Он пробуждал во мне всё то, что я клялась забыть: ту сумасшедшую, истинную тягу нему. Любовь.

— Тебе было противно смотреть на меня! — я задыхалась от рыданий, которые рвались наружу.

— Ты был неумолим, ты выгнал меня, как паршивую собаку! А теперь что? Что изменилось, Вальтер?! Я не люблю тебя! Слышишь? Не люблю!

Этот крик был криком отчаяния, последней попыткой спастись. Но я поплатилась за эту ложь мгновенно.

Его взгляд в одно мгновение стал звериным. Зрачки расширились, затопляя радужку тьмой, он стал опасным, тяжелым, первобытным. Зверь внутри него пробудился, почуяв мою ложь.

— Врешь, прорычал он прямо мне в лицо, обжигая дыханием. Его голос вибрировал в моей груди, заставляя каждую клеточку моего тела трепетать от ужаса и восторга.

Он наклонился ко мне так близко, что наши кончики носов соприкоснулись.

— Я думал, ты врала мне тогда, он на мгновение зажмурился, с силой вдыхая аромат моих волос.

— Я думал, тебя подослали, чтобы уничтожить мой клан изнутри. Что ты — оружие в руках моих врагов. Он выругался сквозь зубы, злясь на себя. Я чувствую, что его грызет это, вижу как он не находит себе места из-за вины. Он понимает, что сделал мне больно.

Еще одна слеза сорвалась с моих ресниц, когда он невесомо поцеловал меня в лоб. Этот жест был настолько полон раскаяния и нежности, что я вздрогнула, дергаясь всем телом в попытке спастись от этого разрушительного милосердия.

— Ты не верил мне, всхлипнула я, теряя последние силы.

— И сейчас не нужно оправданий. Поздно. Уходи. Оставь меня в покое, теперь я прошу об этом.

Я хотела добавить что-то еще, вытолкнуть его из своей жизни окончательно, но он не дал мне закончить. Вальтер заткнул меня единственным способом, который мог лишить меня рассудка — он поцеловал меня.

Этот поцелуй выбил почву из-под моих ног, превращая мир в хаос из вкуса его губ и запаха леса. Я замерла пораженная его неистовым напором. Он был настойчив, почти властен, забирая свое по праву, но в этой настойчивости скрывалась такая пронзительная, такая отчаянная нежность, от которой сердце в груди просто разрывалось на куски.

Мои колени подокосились. В голове помутилось, и я начала оседать, если бы не его руки. Он не дал мне упасть — в который раз. Его объятия стали моей единственной опорой, моим спасением и моей погибелью одновременно.

Я чувствовала, как моя магия ведьмы переплетается с его волчьей сущностью, признавая в нем своего мужчину, своего единственного и это была невыносимей любой лжи.

Сил сопротивляться больше не осталось. Каждая моя осознанная мысль кричала о том, что я должна оттолкнуть его, ударить, сжечь всё между нами дотла, но тело, тело предательски сдавалось.

На краткий, ослепительный миг я позволила себе окунуться в эту каплю запретного тепла. Только сейчас. Только на одно биение сердца. Мне нужно было почувствовать, что я всё еще жива, что я не превратилась в ледяную статую за те бесконечные два года, что мы провели порознь.

Вальтер зарычал мне прямо в губы — этот звук, первобытный и собственнический, отозвался дрожью в самом моем естестве. Его поцелуй был сокрушительным, мощным, сметающий всё на своем пути. Два года. И теперь он здесь, он клеймит мои губы, словно я всё еще принадлежу ему.

«Оттолкни! Уходи!» — билось в голове. Но вместо этого мои пальцы, впились в его плечи, а я начала отвечать ему с той же неистовой жаждой. Да, это была позорная слабость.

Да, я проигрывала эту битву самой себе. Но Боги, как же мне его не хватало. Я скучала по нему, по этому ощущению полноты жизни, которое мог дать только он.

Его ладонь, грубая и горячая, зарылась в мои волосы, притягивая меня еще ближе, если это вообще было возможно. Мои руки уперлись в его твердую грудь, я чувствовала, как под моими ладонями бешено колотится его сердце.

Он напирал, сминая мои губы, заставляя меня плавиться в его руках, дрожать от этой запретной, проклятой любви, на которую у нас нет и никогда не будет права.

Опомнившись, я резко, собрав все остатки воли, оттолкнула его. Грудь вздымалась, в глазах всё плыло. Не смея поднять взгляд, я бросилась прочь.

Забежав в комнату, я с силой захлопнула дверь и провернула замок. Я прижалась лбом к холодному дереву, хватая ртом воздух. Голова качалась из стороны в сторону в безмолвном «нет, нет, нет». Теперь я не скрывала слез. Они хлынули потоком, горячие, горькие, смывая остатки моей мнимой силы.

По ту сторону двери раздался глухой, полный отчаяния рык. Я слышала его тяжелое, рваное дыхание и кожей чувствовала всё, что он ощущал в этот момент: его горечь, его ярость, его страх потерять меня навсегда.

Метка на моей коже запульсировала с новой силой. Она жгла, колола тысячей раскаленных игл, заставляя меня зажмуриться от невыносимой боли.

Ноги не выдержали, и я медленно сползла на пол, прислонившись спиной к двери. Больно. Как же невыносимо больно. Весь мир сузился до этой деревянной преграды, разделяющей двух израненных существ.

Дрожащими пальцами я коснулась своих губ, которые еще горели от его поцелуя. На лице появилась горькая, изломанная улыбка.

Я все еще люблю его, и вряд ли смогу разлюбить.