Любовь вопреки запретам

Глава 51

Мишель

Вальтер остался со мной, хотя я видела как его гложет то, что он еще не разобрался с соим отцом. Умом я понимаю, что может так и правильно, но сердце не соглашается. Он все-таки мой отец, но то, что он делал всё эти годы, я не должна его оправдывать.

Вальтер стоял за моей спиной, такой огромный, защита сразу же ощущалась от него.

Я никогда не думала, что можно настолько физически зависеть от другого человека.

Резкая, тянущая боль прошила низ живота, заставив меня судорожно схватиться за складки рубашки. В глазах потемнело, и я покачнулась, теряя опору.

– Мишель, Вальтер зарычал, я скривилась, стараясь улыбнуться.

Он помог мне добраться до кровати, и я буквально рухнула на мягкие подушки, чувствуя, как голова раскалывается. В висках стучало. Каждая клетка ныла от запредельной усталости и какого-то странного, незнакомого мне раньше трепета.

– Где болит, рычал мой волк от волнения.

— Сейчас я посмотрю тебя, Одри подошла ближе. Её движения были быстрыми и уверенными.

Прохладные пальцы Одри легли на мои запястья, а затем она прижала ладонь к моему животу.

Я снова вздрогнула от этой странной дрожи пытаясь понять, что со мной происходит.

— Ты бледнее смерти, милая. Слабость во всём теле, верно? Голова кружится? — Одри внимательно всматривалась в моё лицо, и её взгляд становился всё более странным — проницательным и каким-то торжествующим.

— Да и живот, я сглотнула сухой комок в горле.

— Одри, он болит как-то странно. Не понимаю, что это.

— Так ты ведь теперь замужняя женщина, мягко произнесла Одри.

— Её запах, выдохнул Вальтер, прижимая меня к себе.

— Он изменился. Он стал другим. Сладким, манящим, живым, он усилился, стал ещё чётче, ещё ярче. Это запах стаи. Моей стаи.

Вальтер внезапно взглянул на меня, его глаза расширились, он вновь принюхался.

– Или же, он замолчал, повернувшись к Одри.

— Неужели ты, великий вожак, настолько ослеп от собственной страсти, что не почуял главного? Она повернулась к Вальтеру, а я не понимала, что происходит.

— Ты же волк, Вальтер. Ты живешь запахами. Неужели ты не понял, что она носит под сердцем твою кровь?

Мои пальцы, мелко дрожа, потянулись к животу. Я прижала ладонь к тонкой ткани ночной рубашки, чувствуя, как моя ладонь дрожит.

В его глазах вспыхнуло нечто такое, чего я никогда не видела прежде — смесь неистовой радости и такой глубокой ответственности, от которой у меня перехватило дыхание.

— Неужели сама не чувствуешь? Одри ласково улыбнулась мне.

— Ты новую жизнь в себе носишь. Ребенка под сердцем греешь.

Мир вокруг меня замер. Стук сердца в ушах прекратился, сменившись звенящей тишиной. Я замерла, боясь даже вздохнуть, и уставилась на неё расширенными от шока глазами.

— Твоя аура изменилась, Мишель. Она больше не принадлежит только тебе одной. Она светится, переплетается с новой, крошечной искрой. Ты теперь не одна — вас двое. В тебе растет сила Альфы и магия ведьмы.

— Жозефина вон тоже всё поняла, добавила Одри, кивнув в сторону моей наставницы.

Я перевела взгляд на Жозефину. Она стояла у изножья кровати, сложив руки на груди, и в её глазах сейчас блестели слезы гордости и нежности. Она улыбнулась мне — так, как улыбается мать.

Я вновь погладила живот, прислушиваясь к себе.

Вальтер вздохнул, поцеловав меня в лоб. Его огромная ладонь накрыла мою руку на моем животе. Это касание было почти невесомым, словно он боялся разрушить это хрупкое чудо, но я чувствовала силу, которая теперь была готова перевернуть весь мир ради этого крошечного существа, зародившегося в нашей любви и боли.

— Ты же ведьма, Мишель! — Голос Одри прозвучал почти укоризненно, но в нем слышалась добрая улыбка.

— Твоя магия должна была первой узнать о жизни, что расцветает внутри.

«Беременна. Я жду от Вальтера». Эта мысль, сначала тонкая и пугливая, вдруг вспыхнула во мне.

— Мне об этом не говорили, прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, доносящимся откуда-то издалека.

Я всё сильнее сжимала ткань ночной рубашки на животе, словно пытаясь через преграду материи дотянуться до этого крошечного существа, до нашего малыша.

Дикая, неистовая радость, какой я не знала за всю свою жизнь, затопила моё существо. У нас будет ребенок! Плод этой невозможной, мучительной и прекрасной любви.

Наше продолжение.

Вальтер издал низкое, утробное рычание, вибрирующее в самой глубине его мощной груди.

В следующее мгновение его сильные руки подхватили меня под бедра. Он вскочил на ноги с такой легкостью, будто я ничего не весила, и начал кружить меня по комнат.

— Ребенок! Наш ребенок! — Его голос срывался от восторга, становясь хриплым.

Я смеялась и плакала одновременно, вцепившись в его плечи. Он прижимал меня к себе так крепко, словно боялся, что если отпустит — это окажется сном.

Это был поцелуй, в котором смешались всё: его облегчение, его гордость, его клятвы верности и та первобытная страсть, что связывала нас.

Оторвавшись от моих губ, Вальтер не отпустил меня. Он резко повернулся к Одри, и в его голосе прорезалась властная, защитническая нотка.

— С ней всё в порядке? Его руки, все еще обнимавшие меня, заметно дрожали.

— Она не пострадала? Нашему ребенку ничего не угрожает, спросил он, положив руку мне на живот, словно хотел защитить, словно пытался удержать его.

Я зажмурилась, изо всех сил вцепившись в его предплечья, чувствуя, как бьется его пульс. Моё сердце замирало в ожидании ответа.

— В порядке, Глава, голос Одри звучал спокойно и уверенно, успокаивая бурю в душе Вальтера.

— Мишель всегда была сильной ведьмой. Но теперь её нужно беречь. Она носит в себе ваше дитя, Вальтер. Это наследник вашей крови, дитя двух миров. Сильнейшее из начал.

Я невольно усмехнулась, прижимаясь лбом к его груди, слушая, как бешено колотится его сердце. Наследник.

Ребенок волка и ведьмы.

Моя рука снова нашла живот, и на этот раз я почувствовала не просто ткань, а тепло, исходящее от собственного тела.

Вальтер сжал меня сильнее, теперь никто и никогда не посмеет причинить нам вред. Он сотрет в пыль любого, кто встанет на пути у нашего счастья.

—Почему тогда болит живот, голова? Голос Вальтера прозвучал резко, в нём звенело неприкрытое отчаяние и волнение. Он не унимался, его пальцы на моей талии судорожно сжались, словно он пытался передать мне всю свою жизненную силу.

Я замерла, вслушиваясь в собственные ощущения. Тягучая, ноющая боль внизу живота, которую я раньше принимала за последствия усталости или магического истощения, теперь обрела совсем иной смысл. Это была не просто боль — это был тихий зов жизни, нуждающейся в защите.

Я сама жаждала ответов, моё сердце колотилось так быстро:

«Только бы с ним всё было хорошо. Только бы наш малыш был в безопасности».

Одри подошла ближе, её мудрые глаза светились спокойным пониманием. Она мягко положила руку мне на плечо, и от этого прикосновения по моему телу разлилось едва заметное тепло.

— Она слишком долго пробыла в холодной воде, Вальтер. Тело остыло, магия ушла, и это вызвало спазм. Хорошо, что мы узнали об этом сейчас, пока плод ещё только укрепляется.

Она перевела взгляд на меня.

— Я приготовлю для тебя особый укрепляющий отвар на травах. Его нужно будет пить каждое утро. Он поддержит твоё тело, Мишель, она сделала паузу, и её голос стал ниже, почти торжественнее.

— Даже сейчас, сквозь боль, я чувствую его ауру. Этот ребёнок он будет обладать невероятной силой. В нём бурлит мощь двух начал. Он родится великим.

— Вам нужно объявить всем, Мишель. О том, что вы ждёте ребёнка, голос Жозефины заставил меня вздрогнуть.

Она подошла ближе, и я увидела в её глазах смесь печали и решимости.

— Наши ведьмы ждут ответа. Они видели всё своими глазами, дорогая. Они видели твою связь с Волком, видели вашу близость. Воздух здесь с появлением Волков напряжен.

Я горько усмехнулась, прижимаясь к плечу Вальтера. Я чувствовала, как его тело напряглось — я знаю, что наше счастье для многих станет поводом для ненависти.

— Признаюсь честно, тихо продолжила Жозефина, опустив взгляд, — некоторые уже заговорили о том, чтобы уйти. Они не могут принять союз ведьмы и оборотня. Для них это предательство крови.

Сердце кольнуло. Уход сестёр — это как потеря части души. Но, взглянув на свои руки, накрытые ладонями Вальтера, я поняла, что мой путь уже выбран. И этот путь вел меня к нему и к нашему ребенку.

— Сегодня будет собрание, мой голос окреп, в нём прорезалась властная сталь.

— Мы объявим всё. Передай им, Жозефина. Пусть каждый сделает свой выбор сегодня.

Жозефина посмотрела на меня с нескрываемым восхищением. В её улыбке промелькнула тень прежней теплоты.

— Я рада за вас, Мишель. И знай, что бы ни решили остальные, я останусь. Я всегда поддержу тебя.

Мы остались одни. Вальтер наклонился ко мне, лицо было совсем близко — глаза, полные первобытной нежности, и лоб, упёршийся в мой. Он часто дышал, так обнял меня так властно, но в то же время и так бережно. Не может поверить, также как и я.

— Ребёнок, выдохнул он, и в этом единственном слове было столько эмоций.

Я снова положила ладонь на живот, ощущая, как внутри разливается дикая, всепоглощающая радость. Боль отступала.

Вальтер накрыл мою руку своей, сжимая меня так крепко, хотел защитить нас от всего мира, который через несколько часов содрогнётся от нашей новости.