Любовь вопреки запретам

Глава 15

Вальтер

Ярость. Она не просто кипела во мне — она выжигала все внутренности. Стоило мне увидеть, как Фредерик коснулся её руки и увлек на танец, внутри меня словно сорвало.

Я не знал, как выдержал те несколько минут. Мои пальцы с силой впились в бокал, который я залпом осушил, чтобы охладить тот пыл, который вызывал внутри это вид.

Не сводил с неё глаз. Каждое её движение, каждый поворот головы — я фиксировал всё, как хищник, следящий за добычей, которую у него пытаются увести из-под носа.

Мой взгляд, вопреки воле, вопреки здравому смыслу, был прикован к ней.

Ее спина безупречно прямая, гордая. В каждом ее движении, в том, как она поворачивала голову или плавно скользила в танце, сквозила какая-то невыносимая грация.

Я судорожно сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Перед глазами, прорываясь сквозь пелену настоящего, вспыхнуло воспоминание двухлетней давности.

Та захолустная деревушка. И мы. Танцующие под простую мелодию флейты.

Тогда она была другой. Обычной женщиной в простом платье, с растрепанными волосами. Она сводила меня с ума своим диким, непокорным нравом, своей искренностью, от которой у меня перехватывало дыхание.

А теперь?

Теперь передо мной стояла незнакомка. Властная, холодная, облеченная силой, которая пугала и притягивала одновременно. Она больше не была той девчонкой из деревни. Она стала женщиной, которая не дает мне покоя ни днем, ни ночью.

Мои пальцы до боли впились в рукоять меча. Ярость и желание смешались. Все мои мысли, все мои инстинкты — всё было сосредоточено на ней.

Она была моим проклятием, моей навязчивой мыслью, которую я не мог ни изгнать, ни подчинить.

Я никогда не считал себя ревнивцем — вожаку стаи не подобает опускаться до таких низких чувств — но сейчас я едва сдерживал рык.

Красивая, черт возьми. Это платье, оно облегало её фигуру так бесстыдно идеально, подчеркивая каждый изгиб, заставляя воображение рисовать то, что скрыто под шелком.

А этот высокий хвост он полностью открывал её шею. Тонкую, беззащитную и в то же время такую манящую.

Мне до боли в зубах захотелось впиться в эту шею, оставить на ней свой след, чтобы ни один мужчина в мире больше не смел даже смотреть в её сторону. Чтобы они знали кому она принадлежит. Я сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, а инстинкты зверя начали окончательно вытеснять разум.

Когда наши глаза на мгновение встретились, она вздрогнула — этот мимолетный трепет ее ресниц, этот страх.

Я ненавидел себя в этот момент. Ненавидел за то, что не могу сдержать этот первобытный хаос внутри, который рвется наружу, стоит ей только оказаться в поле моего зрения.

Что же ты творишь со мной, ведьма?— кричало всё мое существо, пока я заставлял себя не сорваться с места.

— Друг, ты слишком выдаешь себя, раздался тихий, предостерегающий голос Майка.

Я судорожно сглотнул, с трудом отрывая взгляд от нее. Мои руки дрожали, и я потянулся к подносу, хватая новый бокал.

Но он лишь добавил жжения.

— Что-нибудь известно из дома? — выдавил я, стараясь придать голосу будничный тон. Краем глаза я видел, как Фредерик ведет ее обратно.

— Все нормально, Майк старался говорить спокойно, но я чувствовал его напряжение.

— Твой отец писал, чтобы ты не волновался, а как следует отдохнул.

Я издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья.

— Отдых — это не про меня, Майк. Ты же знаешь.

— Ну да, тебе же нужно всё и всегда контролировать, брат, он невесело усмехнулся, и я заставил свои губы растянуться в подобии улыбки.

В этот момент к нам, сияя своей самодовольной ухмылкой, подошел Фредерик.

— Что-то ты больно зол сегодня, друг, протянул он, намеренно растягивая слова, будто пробуя мою ярость на вкус.

— Я, кажется, предупреждал тебя вчера, я сделал шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство.

— Я ничего такого не сделал, Вальтер, можешь не волноваться, он поднял руки в притворном жесте мира, но его глаза смеялись.

— Твоя ведьма — крепкий орешек.

При упоминании о ней моё лицо исказилось.

— Онане моя, четко и ледяным тоном отчеканил я, смотря прямо в его зрачки, пытаясь убедить в этом прежде всего самого себя.

— Никогда не называй её так.

В этот момент к нам подошли Представители других кланов. Среди них были и волки из-за океана — опасные, чужие, со своим уставом и жаждой власти.

— Вальтер, из толпы выступил тот, кого я ожидал увидеть меньше всего.

Саймон. Мой давний враг. Он стоял передо мной, вальяжно скрестив руки на груди, а затем медленно, с издевкой, протянул мне ладонь.

— Давно не виделись.

Я проигнорировал его жест, оставив его руку висеть в воздухе. Наступила тишина, прерываемая лишь приглушенной музыкой. Саймон лишь усмехнулся, ничуть не смутившись.

Я стоял, чувствуя, как внутри меня пробуждается нечто древнее и беспощадное. Воздух вокруг стал вязким, пропитанным запахом озона и наэлектризованной ярости.

— С какими судьбами здесь? Помнится, ты всегда игнорировал советы, произнес я, и мой смешок заставил всех потешаться над Саймоном. В груди всё вибрировало от едва сдерживаемого рыка.

— Ну, не только же тебе здесь быть, всемогущий Вальтер, Саймон скривился в противной, желчной гримасе, и я увидел в его глазах ту самую застарелую зависть, которая всегда толкала его на глупости.

— Со словами поосторожнее, прорычал я, чувствуя, как когти непроизвольно начинают царапать ладони. Мой голос опустился ниже, становясь почти нечеловеческим.

— А то что? Кинешься на меня прямо здесь, на глазах у всех этих благородных господ? — он вызывающе вскинул подбородок.

— Ты, видимо, так сильно жаждешь это проверить, я усмехнулся, медленно скрестив руки на груди. Каждая мышца моего тела была натянута.

— А чего мне бояться? — он рассмеялся, и его люди подхватили этот мерзкий, сухой смех. Звук их веселья резал мне слух, заставляя кровь закипать.

— Меня, рыкнул я. Одного этого звука, полного первобытной мощи, хватило, чтобы смех оборвался, как по команде. Воцарилась мертвая тишина, в которой было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Саймона.

— Да неужели? Тебя, мне кажется, уже никто не боится. Вчера та красотка-ведьма, он сделал шаг ближе и кивнул в сторону Мишель.

— Она показала тебе такого жару, что ты до сих пор в себя не пришел.

При упоминании о ней моё сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, вышибая искры из глаз. Саймон медленно облизнул губы, и этот жест показался мне верхом осквернения.

— Она молодец, выплюнул он с гадкой ухмылкой.

— Поставила тебя на место.

— Нарываешься? — спросил я прямо, чувствуя, как контроль окончательно ускользает. Слышать его грязный голос, произносящий её имя, было физически больно.

— Если и да, пора показать всем, что ты не такой уж и сильный, Вальтер.

Здесь я не выдержал. Мир сузился до одной точки — его самодовольной физиономии. В одно мгновение я преодолел разделявшее нас расстояние и схватил его за грудки, с легкостью приподнимая над землей. Ярость, чистая и концентрированная, затопила разум, выжигая все мысли о приличиях.

Моя аура — тяжелая, темная, хищная — вырвалась на свободу. Она хлынула во все стороны невидимой волной, и я физически ощутил, как присутствующие начали оседать, склоняясь под тяжестью этой мощи. Воздух задрожал.

— Что ты сказал?! — прорычал я ему в лицо. Мои глаза, уверен, уже горели янтарным огнем.

Саймон задыхался, его лицо покраснело, кожа натянулась на скулах, он едва выдерживал давление моей силы. Но в глазах всё еще плескалось безумие.

— Ты бросаешь мне вызов?! — я встряхнул его так, что у него лязгнули зубы.

— Бросаю, прохрипел он, хватаясь за мои руки.

Я с рычанием откинул его от себя. Он пролетел пару метров и рухнул на землю. Я медленно повел шеей, слыша отчетливый хруст позвонков.

В этот момент мой взгляд случайно наткнулся на Мишель. Она стояла неподалеку, бледная, её глаза были расширены от удивления. И в этом взгляде было то, что заставило моё сердце сжаться.

Я резко рванул на себе чертову рубаху, пуговицы разлетелись в разные стороны, со звонком. Да, это было безумие. Драться на приеме. Но вызов был брошен. И я не могу его проигнорировать. Все его знают, все почитают, и все склоняются.

Саймон поднялся с пола медленно, сплевывая кровь на землю. Его лицо исказила кривая, безумная ухмылка — он всё еще верил в свою удачу, или просто был слишком глуп, чтобы вовремя отступить.

— Вальтер, что здесь происходит? Что случилось? — раздался встревоженный голос Гаса. Он дернулся было вперед, пытаясь остановить безумие, но тяжелая рука Майка легла ему на плечо.

— Оставь их, Гас. Ему бросили вызов, твердо отрезал Майк.

— Ты же знаешь правила. Никто не имеет права вмешиваться, пока один не упадет.

Я же в этот момент ничего не слышал, кроме оглушительного стука собственного сердца. Я буквально прожигал Симона взглядом, пытаясь понять: неужели он настолько не дорожит своей никчемной жизнью? Неужели он действительно возомнил, что может тягаться с тем, кто прошел через ад?

— Пора свергнуть того, кто считает себя всемогущим! — взревел Саймон и кинулся на меня.

Битва была на голых руках — честная, грубая, первобытная. До первого падения.

Саймон врезался в меня всем телом, надеясь сбить с ног, повалить, раздавить своей массой. Но он не учел главного: я был не просто больше и сильнее. Я был выкован из стали и ярости.

Я стоял, не шелохнувшись, принимая его удар на себя, чувствуя, как его кости едва не трещат при столкновении с моим телом. Я не спешил его валить. Нет, это было бы слишком милосердно. Он хотел драки? Он хотел почувствовать мою силу? Он её получит — до последней капли.

Он продолжал наносить удары — хаотичные, отчаянные, почти жалкие. Для стороннего наблюдателя это могло показаться яростной атакой.

Каждый его выпад лишь подчеркивал пропасть между нами.

Саймон задыхается от собственной злобы, как пот катится по его лицу, и это зрелище вызывало лишь брезгливость.

Я перестал просто стоять. Мой первый ответный удар был коротким и резким, точно в челюсть. Я физически ощутил, как под моими костяшками хрустнула его кожа, как голова Саймона дернулась назад с неестественной силой. В следующее мгновение я добавил еще один — наотмашь, «разукрашивая» его холеное лицо кровавыми полосами.

Но этого было мало. Мне нужно было выбить из него не только дурь, но и сам дух.

Я шагнул в его личное пространство, туда, где пахло страхом, и нанес сокрушительный удар в бок. Мой кулак вошел в его ребра. Я почувствовал, как его грудная клетка содрогнулась под моим напором.

Саймон издал надрывный, сухой хрип. Его глаза округлились. Он явно не ожидал, что моя мощь окажется настолько сильной. Настолько беспощадной.

Он согнулся пополам, хватая ртом воздух.

На мгновение, прямо в разгаре этого нелепого натиска, мой взгляд метнулся в сторону. Там, среди застывших гостей, стояла Мишель.

Она замерла, почти не дыша, её пальцы судорожно вцепились в подол платья. Рядом её наставница что-то настойчиво шептала ей на ухо, но Мишель оставалась непреклонной, словно завороженная.

В её глазах на мгновение промелькнуло нечто волнение? Страх за меня? Или просто шок? Моё сердце пропустило удар от этой догадки.

Но как только она заметила, что я смотрю на неё, её лицо тут же окаменело. Она демонстративно отвернулась, подчеркивая полное безразличие к происходящему.

Я до боли сжал челюсть. Внутри всё перевернулось от злости на самого себя. «Веду себя как сопливый мальчишка, пронеслось в голове. Ищу её одобрения в разгаре боя с этим ничтожеством». Эта мысль придала мне еще больше жестокости.

— Не устал еще, герой? — ядовито поинтересовался я, легко уходя от его очередного замаха и поддевая его под локоть.

Саймон дышал тяжело, со свистом. Он бился об меня,яростно, но тщетно. Ему было уже совсем тяжело биться со мной. Его удары ослабились, он еле стоял на ногах.

Я был той самой скалой, которую невозможно сдвинуть с места, даже если обрушить на неё всё небо.

Наконец, мне надоело возиться с ним. Поймав момент, когда он в очередной раз замахнулся, я перехватил его руку, резко развернул и, схватив за шкирку, одним мощным движением впечатал в землю.

Раздался глухой удар, от которого, казалось, вздрогнула земля. Саймон замер, ошарашенный, не понимая, как он так быстро оказался внизу.

Я навис над ним, придавливая коленом к земле, и с силой вцепился в его волосы, заставляя задрать голову. В моих глазах не было ни капли жалости — только холодная, расчетливая тьма.

— Помни, кому ты бросаешь вызов, щенок, прорычал я прямо ему в ухо, так чтобы слышал только он.

— В следующий раз я могу и убить. И поверь мне, я даже взглядом не поведу, когда твоя душа отправится в преисподнюю. Ясно?!

Саймон судорожно дернулся, его глаза расширились от подлинного, животного ужаса. Он несколько раз мелко и испуганно кивнул, признавая поражение.

Я отпустил его, брезгливо вытирая руки, и поднялся во весь рост, чувствуя на себе сотни взглядов, но ища лишь один — тот, что снова отвернулся.